- Да затюкал ты меня своим гобеленом! – возмутилась Мурчин, когда Раэ встретил ее с порога своей комнаты вопросом о нем, - а почему у тебя лицо в туши?
Когда Мурчин послала за Варсисом, то отправила Раэ отдыхать к себе, и тому у себя в комнате было, чем заняться вместо отдыха.
Дело в том, что Раэ так и не успел в людской написать письмо для Моди и отослать с ним альва. Мурчин тогда срочно затребовала охотника к себе, по какому-то признаку угадав, что Галлея нагулялась и вернулась к себе в комнату изображать из себя прилежную штопальщицу чулок. Охотнику пришлось сунуть черного альва себе за пазуху вместе с несколькими крадеными листками бумаги и поспешить в покои Мурчин доложить об увиденном во всех подробностях. Едва он переступил порог передних комнат Мурчин за чугунными воротами, как альв-разведчик ловко скользнул у него из рукава и не пойми где спрятался в покоях еще до того, как к Раэ подскочили с двух сторон Мурчин и Наравах с обеспокоенными расспросами.
Охотник не сомневался в том, что найдет Оникса у себя на ширме в компании других альвов, которые дружно перебирали крашеную шерсть своего собрата и все никак не могли надивиться его внешнему виду.
И у Раэ ум за разум зашел после корпения над письмом, которое затем надо было прикрутить Ониксу на пузо. Ох, сколько всего надо было написать, а Оникс такой маленький…
И вот что из того, что надо написать – главное? А что можно опустить? Охотник достаточно повозился с бумагой под вопросительные посвисты альвов. Два черновика, исписанных лишним и не вместившие важное, ему пришлось съесть. Непросто было рассказать кратко о краже флота Мурчин, и то, как она обвела вокруг пальца Негу и Игаунни. А так же пришлось добавить сведения, которые он узнал о Галлее, ее укладочке и умбре.
Оникс терпеливо и собранно выждал, помог закрепить на себе записку, цвиркнул что-то ободряющее Раэ и при взлете задел невидимку по лбу, что-то просвистел остальным альвам и… выбрался через окно! Охотник предполагал, что альв, который требовал письма, знал, как он покинет покои ведьмы, даже допускал, что через крысиные норы. Это предположение строилось на уверенности Оникса, который его торопил с письмом во время написания. Но Раэ и подумать не мог, что отважный альв-разведчик снова воспользуется окном, и это тогда, когда башня набрала такую высоту, на которой люди снаружи уже гулять не могли. Осталось только потрясенно вздохнуть и понадеяться, что альву там недолго пребывать снаружи, и он может быстро проникнуть из окна Раэ в соседнее.
Вот тогда-то охотнику было бы в пору вздохнуть с облегчением и дать себе отдохнуть, но ,. Надо ли говорить, что он нисколько не отдохнул, потому как провел все это время как на иголках. Если сейчас Мурчин и ее начальник охраны обсуждают состояние сильфовых замков, то не вывалится ли на свет какая-нибудь улика, обличающая Раэ, а то и Моди?
Ох, с какой опаской охотник ждал ведьму. Так и предчувствовал, что она заявится к нему с неприятными вопросами. И отвлечься было непросто. Даже в ванную комнату сунулся. Расалас спал на полке в ванной, и Раэ , едва туда сунувшись, тотчас вернулся в спальню. Спит, бедолага – и славно. И не надо даже на него смотреть: наверняка его сон очень чуток. Даже пристальный взгляд почует и очнётся . Эх, как Раэ позавидовал Расаласу в его возможности спать! Ему бы сейчас не помешало!
Так нет же – несколько минут охотник расхаживал вдоль постельной лавки по своей узкой комнатушке. Ждал. Маялся. Накручивал себя. Даже утешающие посвисты Сардера и Венисы ему не помогли. И вот когда ведьма появилась на пороге его комнаты да еще с задумчивым выражением лица, Раэ и выпалил ей про гобелен. Лучшая защита – это нападение. А ну как у нее выскочат из головы неприятные вопросы, если уж она припасла их для Раэ? Глупо, конечно же, но тонущему нож подай, он и за нож ухватится.
И вот сначала Мурчин захотела обругать Раэ, заладившего про гобелен, а потом разглядела… о-о-о-ох!
Не будь дурой, ведьма тотчас ухватила его за руки и тотчас обнаружила черные следы между пальцами.
- Ну и что ты писал? – быстро спросила она.
- Да я… да я… - замешкался Раэ, и Мурчин быстро отодвинула его в сторону, подскочила к столику у изножья, где по-прежнему лежала мерзкая красная книга, быстро схватила два испачканных тушью листка бумаги, то, что осталось от добытого у Авассара.
- Я только собирался, - нашелся охотник.
- Собирался? – смерила Мурчин его взглядом.
- Ну… да… вот, тушь эту дурацкую растер… ну да, насвинячил. Еще не начал писать, а уже. Это я умею, - развел руками Раэ. И это было похоже на правду. Уж стой тут Виррата, он не дал бы соврать. В день написания писем стол в казарме выглядел так, будто на нем повалялся трубочист. И Раэ к этому тоже прикладывал руку. Впрочем, и Мурчин видела, как Раэ умеет размазывать кляксы.
- И что ты собирался писать?
- Я же тебе рассказал не все странности этой Галлеи. Я вот когда за ней следил, все подмечал, а потом половину забыл! И не рассказал тебе. А сейчас вернулся и опять начал припоминать кое-какие черточки. Может, они ничего не значат, но не мне ж такое решать. Вдруг на самом деле они важны, а я про них тебе не скажу.
И Раэ быстро шмыгнул за ширму. Как назло в кувшине не оказалось воды! И надо было сейчас отправляться за ней в ванную комнату.
- И что же ты такого припомнил? – спросила Мурчин.
Раэ быстро, все еще находясь за ширмой, потянул за хвостик Лазурчика и показал ему большим пальцем за плечо – в ванную комнату.
- А ты мне гобелен когда дашь? – спросил Раэ и взялся за дверную ручку ванной комнаты. Приоткрыл дверь. Лазурчик тихо, мимо подола туники Раэ, шмыгнул в ванную комнату…
- Да я его тебе вообще не дам, пока не пойму, с чего ты его так застраждал! – возмутилась ведьма, - и вообще – первым делом скажи – что ты забыл мне рассказать про Галлею?
Раэ вздохнул, притворил дверь в ванную комнату за Лазурчиком, как будто отказался от действия и прошел навстречу Мурчин:
- Ну вот что. Она, когда осталась одна, и была уверена, что не было какой-то слежки, побаловала себя каким-то лакомством, явно колдовским и с тонкой серебряной ложечкой. Эта ложечка до сих пор зарыта у нее в травах. Не знаю, помогут такие мелочи вам с Наравах, или нет…
«Мне-то эта мелочь точно помогла!», - мысленно сказал Раэ. Похоже, ему удалось увести разговор в сторону.
- Она так старается изобразить из себя нищенку, что перегибает палку, - продолжил Раэ, - так заиграться может только знатная особа, которая мало что знает о нищете. Я на нее смотрел, когда она угощалась, и видел знатную даму, что в шутку напялила на себя лохмотья. Она… не умеет носить лохмотья и тем самым выдает себя.
- А лохмотья надо уметь носить? – усмехнулась Мурчин.
- Ну, так-то да. Она ее носит как напоказ, в то время, как бедные стараются заплаты скрыть. Кроме того, уже не только мне одному станет заметно, что она нарочито прибедняется. Начнут ее сравнивать с твоей второй служанкой, Крийей… Настоящую бедность и бедность поддельную.
- Хм-м, - любопытные наблюдения, - сказала Мурчин, - а еще?
- А еще я не вспомнил. Вот сейчас хожу, припоминаю…
- Что ж у тебя за память такая?
- Кабы была как у Наравах после памятного зелья, ничего бы записывать и не собирался б! Я еще вспомню, еще скажу…
В это время за дверью ванной комнаты запищал Лазурчик, мол, меня там нечаянно заперли!
Раэ поспешно открыл ванную, выпустил альва и, под предлогом того, что ему нужно взять туалетной пакли, сделал шаг в комнату, поспешно глянул на полок. Угу, Лазурчик справился хорошо: разбудил Расаласа, и тот укрылся в верхних покоях.
Охотник капнул на паклю остатки воды из кувшина и принялся тереть ею лицо. Мурчин подошла, перехватила ее и принялась отирать ему тушь у рта и на подбородке.
- Ну что ж, у нас сейчас вся ночь впереди, - промурлыкала она, - может, и правильно не поить тебя памятными эликсирами… а потихоньку все расскажешь… а то у меня и времени нет на то, чтобы побыть с будущим супругом…
И она подняла голову Раэ за подбородок и чуть игриво потрепала.
- А… разве нынешняя ночь – это не Ночь Осенеющих Рос? – спросил Раэ.
- Совершенно верно, - пропела Мурчин, - ты о ней что-то слышал?
- Так сейчас все колдуны собираются на пиршество, так ведь?
- Собираются, но не все. Мне не надо.
- Как не надо? – выскочило у Раэ. Это ж как он сбежит из покоев и выполнит пророчество Луллад?
- Ты хоть знаешь, для чего нужна эта ночь? – усмехнулась Мурчин.
Раэ вынужден был помотать головой.
- В эту ночь грань между явью и навью источается почти что как в дни шабаша…
- Это что, девятый шабаш? – обеспокоился Раэ. Мало, что ли, восьми раз в год?
- Нет, - засмеялась Мурчин, - просто между шабашами есть такие ночи, когда грань между мирами истончается, но… не стирается. У вас в Семикняжии такие ночи невозможно подловить. Но здесь… Из Нави просачиваются Росы. Это так, подачка для тех, кто не получил на Мабон достаточно силы. Так вот, я в этом не нуждаюсь и на такое пиршество не собираюсь.
И Мурчин пощекотала Раэ когтем щеку. Он стоял столбом. Нет, должно, должно что-то случиться, чтобы он все-таки выбрался в эту ночь из покоев Мурчин.
- А… гобелен мне дашь?
Продолжение следует. Ведьма и охотник. Глава 116.