Поначалу читать он не особенно любил. Компьютерные игры казались куда интереснее книжек. В играх все двигалось, шумело, мигало, а в книгах были только страницы с буквами. Но Лидии Вениаминовне очень хотелось, чтобы он полюбил чтение, и Славка, чтобы сделать ей приятно, все-таки начинал читать те книги, которые она ему осторожно подсовывала. Сначала без особого желания, понемногу. А потом вдруг сам не заметил, как втянулся.
Оказалось, что книги могут быть не менее увлекательными, чем фильмы или мультфильмы. Более того, Славка с удивлением обнаружил, что существуют целые книжные истории про тех героев, которых он раньше знал только по телевизору. Были книги про Карлсона, про Пеппи Длинныйчулок, про Мэри Поппинс — и в них оказалось гораздо больше приключений, чем в экранизациях. Потом появились и другие герои. Славка с увлечением читал про Элли и Энни Смит, про Витю Малеева, про муми-троллей, про Муфту, Полботинка и Моховую Бороду. Иногда он так зачитывался, что забывал про время и даже не сразу слышал, когда мама или Лидия Вениаминовна звали его ужинать.
***
В квартире Лидии Вениаминовны почти повсюду стояли фотографии — в рамках на полках, на комоде, на стенах, между книгами в шкафах. Иногда Славке казалось, что вся ее жизнь разложена по этим снимкам, как по страницам большого семейного альбома.
Он любил рассматривать их, особенно когда оставался у соседки надолго. На старых черно-белых фотографиях были ее родители — серьезные, немного строгие люди в смешной, непривычной одежде прошлых лет. Их костюмы и платья казались Славке почти театральными: слишком длинные пальто, странные воротники, круглые шляпы.
Была и сестра Лидии Вениаминовны — Людмила, о которой соседка иногда вспоминала. Славка знал только, что они долго жили вместе, а потом Людмила умерла.
Много фотографий было и самой Лидии Вениаминовны — в разные годы жизни. На самых ранних снимках она выглядела тоненькой, почти такой же худенькой, как сам Славка, девочкой с живыми глазами и широкой улыбкой. Потом — молодой девушкой с длинной тяжелой косой. А на более поздних фотографиях уже появлялась взрослая женщина с высокой пышной прической, напоминавшей корону. Славке нравилось рассматривать эти снимки и пытаться угадать, какой она была раньше. Трудно было поверить, что строгая соседка с громким голосом когда-то тоже бегала по улицам, смеялась и, наверное, получала двойки в школе.
На одной из фотографий рядом с Лидией Вениаминовной стоял молодой мужчина в темном костюме. У него было открытое спокойное лицо и немного усталые глаза. Славка знал, что это ее муж — Игорь Сергеевич. Еще на одном снимке они были вместе. Между ними сидела маленькая девочка с бантом. Все трое улыбались так, будто впереди у них была очень долгая и счастливая жизнь. Но странным было другое: ни этой девочки, ни Игоря Сергеевича больше не было ни на одной фотографии. Славка замечал это не раз. И постепенно понял: эта девочка так и не выросла, а Игорь Сергеевич так и не состарился. Они навсегда остались только на тех старых снимках.
Однажды он все-таки осторожно спросил о них. Лидия Вениаминовна помолчала, а потом очень тихо ответила:
— Леночка и Игорь погибли.
Голос у нее вдруг стал совсем другим — слабым, ломким, почти прозрачным. И Славка сразу понял, что больше спрашивать нельзя. Что за этими короткими словами скрывается такая боль, к которой нельзя прикасаться лишний раз.
***
Летом Лидия Вениаминовна впервые взяла Славку с собой на дачу. Говорила она об этом месте всегда немного насмешливо:
— Участок у меня с носовой платок, так что и все на нем маленькое: домик маленький, веранда маленькая, грядки маленькие, теплица — и та крошечная.
Но когда Славка увидел дачу своими глазами, она вовсе не показалась ему маленькой. Наоборот, там было столько всего интересного, что каждый день находилось новое занятие. Домик действительно был невелик — старенький, с деревянной верандой и скрипучими половицами, — но очень уютный. По вечерам в нем пахло нагретым деревом, чаем и свежей зеленью.
Особенно Славку поразили помидоры в теплице. Таких он не видел никогда в жизни. Огромные, тяжелые, ярко-красные, они пахли так сладко и сильно, что казалось невозможным. Раньше Славка вообще не подозревал, что настоящие помидоры могут быть такими вкусными.
На даче он все время был чем-то занят. Помогал Лидии Вениаминовне поливать грядки, рыхлить землю, подвязывать помидоры. Иногда таскал воду или собирал ягоды. А потом убегал на речку купаться. Возвращался мокрый, загорелый и счастливый, с коленками в царапинах и ягодным соком на пальцах.
Ягод он ел столько, что Лидия Вениаминовна только качала головой и смеялась:
— Смотри, сам скоро в клубнику превратишься!
Еще они часто ходили в лес — якобы за грибами. «Якобы» потому, что грибы Лидию Вениаминовну совершенно не интересовали. Она честно признавалась, что никогда не умела отличать съедобные от ядовитых и поэтому предпочитает вообще ничего не собирать. Зато лесные прогулки превращались в настоящие путешествия. Они могли уйти очень далеко, сворачивать на незнакомые тропинки, останавливаться возле старых деревьев или лесных ручьев. Почти каждый раз находилось что-нибудь необычное: то пень странной формы, похожий на сказочное чудовище, то маленькое темное озеро, спрятавшееся среди деревьев. Во время этих прогулок они бесконечно разговаривали. Лидия Вениаминовна рассказывала истории, вспоминала свою молодость, объясняла что-нибудь про книги, людей или жизнь вообще. А Славка слушал и задавал вопросы. Иногда ему казалось, что с ней можно разговаривать вообще обо всем на свете.
На даче они жили подолгу — иногда по нескольку недель подряд. Домой, в город, выбирались редко, в основном чтобы увидеться с мамой. Иногда мама сама приезжала к ним на выходные: привозила сладости, фрукты или что-нибудь еще вкусное и каждый раз начинала горячо благодарить Лидию Вениаминовну. Однажды в начале лета Славка случайно услышал их разговор. Мама тихо, но настойчиво говорила:
— Возьмите, пожалуйста, деньги. Вы же не должны постоянно тратиться на Славку.
Лидия Вениаминовна тут же отмахнулась:
— Да какие там особые траты? Что себе покупаю, то и ему. Да и сама видишь — многое свое, с огорода.
— Ну да, — вздохнула мама. — И мясо у вас, наверное, тоже свое. И масло, и сыр. Лидия Вениаминовна, я недавно подработала. Правда, деньги есть.
Славка знал, что мама действительно старается брать дополнительные смены. Она заменяла заболевших диспетчеров, выходила за тех, кто уходил в отпуск, почти никогда не отказывалась от подработки. Но Лидия Вениаминовна даже слушать не захотела:
— Прекрати, Ирина. Ничего я с тебя брать не стану. Славку к школе собирать надо будет. Сама знаешь, сколько всего потребуется. Лучше отложи деньги — пригодятся.
— Спасибо вам за все, — тихо сказала мама. — Я даже не представляю, что бы мы без вас делали.
На последних словах ее голос дрогнул так знакомо и опасно, что Славка сразу понял: еще немного — и мама заплачет.
Лидия Вениаминовна, похоже, тоже это заметила. Поэтому она мгновенно сменила разговор и нарочито бодрым голосом сказала:
— Так, Ирина, хватит разговоров. Лучше иди полей огурцы, пока они не решили умереть от жажды.
***
В конце августа Славке исполнилось десять лет. День рождения получился неожиданно шумным и радостным. Мама с самого утра суетилась на кухне, готовила что-то вкусное, несколько раз бегала в магазин и все время загадочно улыбалась. Подарки превзошли все его ожидания. Мама подарила роликовые коньки и огромный конструктор, о котором Славка давно мечтал. Он сразу принялся рассматривать коробку, прикидывая, что можно будет собрать первым делом. Но главный сюрприз ждал впереди. Лидия Вениаминовна протянула ему небольшую коробочку, и внутри оказался смартфон. Причем не простой, а такой крутой, что даже лучше, чем у Сомова из его класса. Славка от восторга чуть не закричал на весь дом. Он крутил телефон в руках, не веря, что теперь это его собственная вещь.
А вот мама сразу смутилась. Она закусила губу и начала осторожно говорить, что они не могут принимать настолько дорогой подарок от…
— От чужого человека? — спокойно закончила за нее Лидия Вениаминовна.
Мама тут же перепугалась:
— Да нет же, что вы! Конечно, вы нам совсем не чужая. Просто вы и так столько для нас делаете… Мне уже неудобно.
Лидия Вениаминовна некоторое время молчала, потом тихо сказала:
— Считайте, что это подарок от бабушки Гали. Царствие ей небесное. Она ведь каждый год покупала внуку что-нибудь ко дню рождения. Только отправить не решалась.
Славка удивленно поднял голову.
— Ходила по магазинам, выбирала игрушки. Очень долго выбирала. Потом приносила домой, складывала в шкаф. Иногда доставала, рассматривала, гладила руками. А под Новый год относила подарки в детский сад.
Мама слушала, опустив глаза.
— Только один раз она все-таки отправила вам посылку — когда Славке год исполнился. Но она обратно вернулась.
Мама покраснела и тихо проговорила:
— Лидия Вениаминовна… мы тогда с мамой… ну, вы же понимаете…
— Я никогда никого не осуждаю и не обсуждаю, — твердо перебила ее соседка.
После этого на кухне стало очень тихо. Потом мама несмело предложила:
— Может быть, мы хотя бы часть денег вам отдадим?
Лидия Вениаминовна посмотрела на нее поверх очков и совершенно серьезно ответила:
— Только попробуйте.
Тишину неожиданно нарушил дядя Миша:
— Главное, это самое, что ребенок доволен.
Дядя Миша был маминым новым другом. Работал он в том же такси «Чайка», только не диспетчером, а водителем. Славка относился к нему настороженно.
Внешность у дяди Миши была такая, что его трудно было с кем-нибудь перепутать. Все в нем казалось широким и большим: лицо, плечи, ладони, спина. А голова у него была круглая, лысая и бугристая, совсем как апельсин.
Но главным было даже не это. Дядя Миша почти каждую фразу сопровождал словами «это самое». Без них он будто вообще разговаривать не умел.
— Ты, это самое, уроки сделал?
— У Костяна-то, это самое, машину вчера стукнули.
— Надо, это самое, масло поменять.
Славка послушно называл его вслух «дядей Мишей», как велела мама. А про себя давно уже окрестил его просто — «это самое».
Поначалу дядя Миша только приходил к ним в гости. Обычно по вечерам. Приносил маме цветы, а Славке — пирожные или шоколадки. Иногда заезжал за мамой на машине, и тогда они куда-то уезжали вдвоем.
В такие вечера мама особенно долго собиралась. Она укладывала волосы, красилась, доставала красивые платья и туфли на высоких каблуках, крутилась перед зеркалом и все время спрашивала Славку:
— Ну как? Я не слишком толстая?
Славка искренне не понимал, о чем она говорит. Ему казалось, что красивее мамы вообще никого быть не может. Он так ей и отвечал. Тогда мама смеялась, махала рукой и почему-то начинала хихикать совсем как девчонка.
Так продолжалось около двух месяцев. А потом однажды дядя Миша пришел — и больше не ушел.
Автор: Белла Ас