— Сынок, дорогой, да не хочу я вас стеснять! — в сотый раз повторила я, поправляя на плечах старую шаль. — У меня тут свой уклад, свои кастрюльки, подружки во дворе на лавочке. Куда я на старости лет срываться буду?
— Да кто тебе сказал, что ты нас стеснять будешь? — сын Гоша нервно зашагал по моей маленькой кухоньке. — А мне, думаешь, легко к тебе ездить через полгорода каждый раз, когда у тебя давление или кран течёт? Мам, ну не отказывайся, дом большой, места всем хватит.
— Не понимаю, зачем ты ездишь? Я нормально со всем справляюсь! — упрямилась я.
Никак не могла убедить сына, что я, хоть и пожилая, но ещё ого-го. В душе-то мне всё ещё сорок, ну, может, пятьдесят с хвостиком. А он заладил: «переезжай да переезжай». А я ведь душой чуяла — не к добру это.
Дело в том, что мой Гоша пять лет назад такого «чуда» натворил — до сих пор сердце болит. Развёлся со своей первой женой, Алёнкой. Золотая была женщина! Мы с ней душа в душу жили: дочки у меня не было, так она мне её заменила. И пироги вместе пекли, и секретничали. Но потянуло Гошу на молоденькую, видать. В итоге с Алёнкой развёлся, та сына-подростка забрала и в другой город уехала. Теперь ни внука толком не вижу, ни невестки любимой. Только по видеосвязи и общаемся. Они ко мне не едут, а я уже старовата по поездам таскаться.
А Гоша тем временем новую семью строил. Взял себе Лариску — молоденькая, изнеженная, в голове сплошной ветер. Родили они Лизочку, ей сейчас четыре. И вот смотрю я на них со стороны: ну совсем неправильно девку растят! Я не сторонница того, чтобы детей в ежовых рукавицах держать, но ведь слово «нельзя» в лексиконе должно быть? А Лизоньке всё можно — и на голове стоять, и кашу на пол вываливать. От рук отбивается девчушка, а Лариса только улыбается.
И вот, поддалась я всё-таки на Гошины уговоры. Собрала узлы и переехала к сыну. Хоть дом и сыном построен, но хозяйкой-то там Лариса себя считала. Встретила она меня с порога «радушно».
— Ну что же вы в дом в обуви, Наталья Сергеевна! — вместо приветствия вскрикнула она, глядя на мои туфли. — У нас в прихожей обувь снимать надо, прямо у коврика!
— А я почём знаю? — оправдывалась я, чувствуя себя школьницей. — Смотрю, у вас обувь вон там, дальше стоит, в шкафчике. Я и подумала, что там разуваются…
— Не надо думать! Разулись, туфли в руки и пошли, вот здесь поставили. У нас тут ламинат дорогой!
— Ой, как у вас тут всё сложно... — проворчала я под нос.
— Не сложно, а культурно! — язвительно поправила меня невестка.
— Ладно, барышни, хватит спорить! — попытался вклиниться Гоша, занося мои чемоданы. — Давайте лучше чай попьём, отметим переезд.
— Да кто спорит-то? — встрепенулась невестка. — Так, рабочие моменты. А чаи гонять мне с вами некогда. Лизоньку через полчаса на танцы вести надо!
— На танцы? В её-то годы? — не выдержала я. — Малышка же совсем, четыре годика! Ей бы в кубики играть да на солнышке бегать, а вы её муштровать...
— Вы меня ещё детей воспитывать поучите! — недовольно фыркнула Лариса и скрылась в детской.
Я прикусила язык. Всё, решила я — больше ни слова, иначе не удержусь и обложу девку матом. Я баба терпеливая, но доводить меня не стоит.
Когда они уехали, Гоша повел меня комнату показывать. Комната и правда была хорошая: светлая, просторная, с огромным окном в сад. Села я на кровать и запечалилась — вроде и всё есть, а уюта нет, как в гостинице.
— Ты на Ларису не сердись, — зашептал сын, когда мы на кухне всё-таки заварили чай. — Она только с виду строгая такая, за порядком следит. Подружитесь ещё, поймёшь — нет человека прекрасней на свете.
Ага, «подружимся».
Неделя прошла, другая — а Лариска как стена каменная. На контакт не идёт, цедит сквозь зубы «доброе утро» и всё. И к Лизочке меня почти не подпускает — то у них режим, то занятия, то английский для дошколят. Привозит её вечером из садика или с кружков — сама злая как собака, уставшая, и на мне срывается.
Однажды вечером я нечаянно подслушала их разговор за закрытой дверью.
— Что она здесь просто так ходит? — шипела Лариса. — Глаза мозолит. Могла бы хоть порядок в доме наводить, раз уж живёт на всём готовом.
— Она готовкой занимается, — защищал меня Гоша. — Завтрак, обед, ужин — всё на ней. Тебе что, мало? Сама же жаловалась, что у плиты стоять не любишь.
— Ты это называешь готовкой? — она брезгливо кивнула в сторону кухни. — Да эту её баланду картофельную даже в тюрьме жрать не будут! Ни соли, ни специй, никакого вкуса.
— Дорогая, мама пожилая, ей много соли вредно...
— А мне нервничать вредно! Но с твоей маман без нервов не получается. Ходит тут, вздыхает. Пусть делом займётся.
После этого разговора подошёл ко мне Гоша. Вид у него был виноватый, глаза прятал.
— Мама, тут такое дело... В общем, принимай в зону ответственности чистоту и порядок в доме. Ларисе тяжело, она работает, с Лизой мотается. Поможешь?
— Да, сынок, мне не трудно, — ответила я. — Где у вас тут инвентарь: тряпки, тазы, веник, совок?
Гоша вытаращил на меня глаза:
— Мама, ты с какой сосны на нас свалилась? Какой век на дворе? У нас тут техники для уборки — на целое состояние! Моющий пылесос, парогенератор, робот этот круглый бегает...
— Так я разве с ней совладаю, с техникой-то вашей? — растерялась я. — Мне бы по старинке, ручками...
— Мама, — строго сказал сын. — Никогда не поздно учиться. А увижу, что с тряпкой и тазиком корячишься — поругаю! Я тебя не для того к нам перевёз, чтобы ты спину гнула. Кнопки нажимать научим.
Поставил меня сынок в такое положение, что хоть плачь, хоть смейся. Весь день я вокруг этой техники заморской ходила. И так подступлюсь, и эдак — ну не слушается меня этот «шайтан-пылесос»! Нажму кнопку, он пискнет обиженно и стоит. А в другой раз как рванет под диван, только его и видели. А Лариска-то вечером проверять будет, она же у нас «министр чистоты».
Руки так и чесались взять старую добрую тряпку, намочить её в ведре да по-флотски, на карачках, весь дом выдраить. Но Гоша строго-настрого запретил: «Увижу с тряпкой — поругаю!». И я, как дура, сидела посреди этого технического прогресса и боялась лишний раз шелохнуться. От этих переживаний, от чувства собственной никчемности в голове зашумело, перед глазами мушки заплясали. Померила давление — батюшки!
Кое-как доплелась до кровати, выпила таблетку и провалилась в тяжелое, ватное забытье. Слышу сквозь сон — дверь хлопнула, Гоша пришел.
Окончание будет в 14:00 ч по Мск, но если не терпится, можете уже сейчас прочесть его на нашем канале Макс. (Рассказ "Ленивая старуха") Там мы читаем раньше, чем здесь.