Глава 1
Глава 2
— Мам, ты чего? — голос сына прозвучал где-то над ухом. Он присел на край кровати, приложил ладонь к моему лбу. — Совсем бледная. Опять давление?
— Да прихватило что-то, сынок... — прошептала я, не открывая глаза. — Голова как чугунная.
— Вот видишь, мама, поэтому я тебя к себе и забрал! — запричитал он, поправляя мне одеяло. — А если бы ты там, у себя, одна была? Кто бы воды подал? Вдруг что случись, а мы рядом. Теперь ты под присмотром, и не спорь.
Я хотела было сказать, что «случилось» это как раз из-за их «присмотра» и пылесосов проклятых, но тут в комнату вошла Лариска. Увидела она эту картину — Гоша у моей кровати сидит, за руку меня держит, чуть ли не со слезами на глазах — и перекосило её всю. Взгляд злой, колючий, губы в ниточку вытянулись. Ни слова не сказала, развернулась и вышла, только дверью так приложила, что у меня в ушах зазвенело.
Вечером за стеной гремело. Я слов толком не разбирала, но интонации... Лариса на Гошу так орала, что мне аж в комок сжаться захотелось. Чувствовала я себя обузой. Думала: «Всё, завтра же соберу узлы и к себе, в тишину».
А на следующее утро всё и решилось. Причем пришло это оттуда, откуда я совсем не ждала.
Сидели мы на кухне, завтракали. Гоша яичницу жевал, его жена кофе пила с таким видом, будто ей туда дёгтя подлили. Маленькая Лизочка, внучка моя, сидела напротив меня и, не спеша помешивая кашу, пристально так на меня смотрела. Глазенки серьёзные, как у взрослой. Я улыбнулась ей, а она вдруг и выдает:
— Бабушка, а ты с нами живешь, потому что ты ленивая?
У меня ложка в руке замерла. Я медленно перевела взгляд на сына — тот застыл с открытым ртом. Потом на невестку — Лариска вдруг густо, до корней волос покраснела и в кружку свою уткнулась.
— Это кто же тебе такое сказал, деточка моя? — спросила я тихо.
— Так мама говорит, — наивно, по-детски просто ответила Лиза. — Говорит, что ты ничего делать не хочешь, только лежишь и ждешь. Потому что ты ленивая и старая.
— Ах, мама так говорит... — я грустно улыбнулась.
Я, конечно, знала, что Лариска меня недолюбливает. Но чтобы вот так, четырехлетнему ребенку в голову вкладывать, что бабка — паразит ленивый... Этого я снести не могла.
— Ну да, — вздохнула я, отодвигая тарелку. — Есть за мной такой грех, Лизонька. Люблю иногда полениться. Но, видно, пора и честь знать.
Я встала из-за стола. Пошла в свою комнату и начала складывать вещи. Это же надо — «ленивая». Я, которая всю жизнь на двух работах пахала, чтобы Гошу на ноги поставить. Я, которая им тут и первое, и второе, и компот, пока Лариска по салонам красоты бегала.
Минут через десять в комнату вошел Гоша.
— Мама, ну ты чего? Ты всё не так поняла... — начал он, пытаясь положить руку мне на плечо. — Дети... Сама понимаешь, возраст такой. Что-то услышала, что-то сама придумала, в одно целое сложила...
— Да всё я правильно поняла, Гош, — отрезала я, закидывая в чемодан свою одежду. — И нечего на ребенка всё сваливать. Дети, в отличие от вас, взрослых, врать еще не научились. Что у матери в голове, то у ребенка на языке.
Гоша только головой помотал и вышел, даже не пытаясь меня больше задерживать. Видно, и самому тошно было. Когда я с вещами вышла в прихожую, они оба там стояли — и он, и Лариска. Она смотрела в сторону, вид имела испуганный, но ни слова извинения из себя не выдавила.
— Давайте, дети, — сказала я, поправляя платок. — Спасибо за ваше гостеприимство, за «заботу». Но я, пожалуй, домой. Не настолько я еще дряхлая, чтобы такое про себя слушать. Ключи давайте.
Я протянула руку. Лариска вдруг вскинула глаза на Гошу, и в них мелькнул настоящий страх.
— Мам... понимаешь... — замялся сын. — Там это...
— Наталья Сергеевна, понимаете, — перебила его Лариса, запинаясь, — там сейчас квартиранты живут... Мы подумали, что квартира-то пустует, зачем ей зря стоять...
У меня аж дыхание перехватило.
— О-о! Вот оно как! — протянула я. — Так вы мою квартиру без моего спросу чужим людям сдали? Вот так родственнички! «Забрали к себе», называется... Просто жилье моё понадобилось для заработка?
— Мы хотели как лучше, деньги-то в семью... — пробормотала невестка.
— В таком случае деньги давайте сюда. Я их людям верну, чтобы они сегодня же съехали. Немедленно!
Невестка нехотя достала кошелек. Руки у неё тряслись, когда она отсчитывала купюры. Я выхватила свой комплект ключей, который она вынула из ящика, сунула деньги в сумку и, не прощаясь, вышла за дверь.
До своей пятиэтажки я долетела как на крыльях. Злость — она, знаете ли, лучше любого лекарства давление в норму приводит. Дверь мне открыла молодая пара. Вид у них был растерянный. Я им всё как есть объяснила: и про сына «заботливого», и про то, что я хозяйка и возвращаюсь домой. Люди нормальные попались, вошли в положение. Да я им и деньги все отдала, что у Лариски забрала, — только бы съехали побыстрее.
К вечеру в квартире стало тихо. Я присела на свой старый диван, провела рукой по обивке. Моё. Родное.
Чайник на плите зашелся свистом. Я встала, налила себе крепкого чаю, открыла пачку печенья. Сидела и думала: «Ну вот и всё, Наташа. Опять ты одна». Обидно было? Да, до слёз. Но зато теперь точно знала — лучше уж самой коротать век со своими кастрюльками, чем быть «ленивой старухой» в чужом, пусть и богатом доме.