Вся в предвкушении, она спустилась вниз. Они наконец остались наедине. Инна была одновременно и воодушевлена, и нервничала.
Пока она была наверху, Дима накрыл на стол. Он зажег две свечи, которые всегда стояли у нее на столе, поставил тарелки, положил салфетки и поставил два бокала с красным вином. Столовая была меньше, чем гостиная, их разделяла старинная балка, которая примыкала к двери и тянулась от пола до потолка. Благодаря отсутствию стены планировка казалась очень уютной: они могли сидеть за обеденным столом и видеть огромный камин в гостиной.
– Ого! – удивилась Инна. – Заходи почаще! – засмеялась она.
Дима улыбнулся.
– До смерти Даши я даже яйцо сварить не мог. Но мне нужно было кормить дочь, и я быстро научился.
Инна села за стол. Дима подал ей большую тарелку пасты, положил салат в отдельную миску и наконец сам сел ужинать.
Она отметила, что прядь его пепельных волос всегда падает ему на один глаз, что в сочетании с его симпатичным лицом и почти постоянной улыбкой делало его одновременно и сексуальным, и игривым. Это сводило Инну с ума, и она не могла справиться с фантазиями о том, как срывает с него майку, хотя разум твердил ей, что она почти не знает этого мужчину. Еще недавно она осталась с разбитым сердцем; не хватало пройти через это во второй раз.
– Как дела у Анны Геннадьевны? – спросил он. – Уверен, тебе будет что рассказать своим студентам, когда ты вернешься в город.
Его слова заставили ее вздрогнуть.
«Ну конечно, – подумала она, – Это все не всерьез. Я здесь не навсегда, и он уже думает о том, что я вернусь в город. У нас ничего не выйдет. И почему, когда я представляю, мне хочется рыдать?»
Но она не произнесла этого вслух, а вместо этого ответила:
– Не думала об этом, но, наверное, да. Она милая очаровательная старушка. Я многому учусь и вношу в книгу, сюжет которой начал обретать форму. Я мечтаю закончить книгу до того, как… – Она осеклась.
Скоро закончится этот удивительный год. На дворе стоят первые числа декабря, и не успеет она оглянуться, как придет весна и ей нужно будет думать о возвращении. Эти три месяца она жила в своих фантазиях, совершенно забыв о Роберте и об университете, о своей «настоящей» жизни. Она делала вид, что другой жизни у нее нет. Неожиданно, сидя напротив этого великолепного, очаровательного мужчины, она поняла, что запуталась. Чего она хочет? Мысль о том, чтобы вернуться в город, шумный, грязный, с высоким уровнем преступности, чтобы постоянно соревноваться в количестве публикаций своих работ в университете, чтобы сохранить свою должность, вытесняя других профессоров… казалась ей совершенно невыносимой. И все же это была ее жизнь. Очевидно, что ей придется в нее вернуться.