- Ты в порядке? – с тревогой посмотрел на нее Дима.
Она поняла, что, задумавшись, она затерялась мыслями где-то далеко, а точнее, в пяти тысячах километрах отсюда.
– Да, прости, – ответила она. – Просто я не так много размышляла о возвращении. Это будет нелегко.
– Да. – Он посмотрел в сторону, словно тоже на секунду погрузился в раздумья. Может, его осенила мысль, что не стоит связываться с женщиной, которая уедет через несколько месяцев, и в итоге остаться с разбитым сердцем?
Потом они по-дружески поболтали, но оба уже вели себя более сдержанно, словно они дошли до края обрыва и вдруг поняли, что слишком торопят события и нужно быть осмотрительнее.
Инна рассказала ему о книге, которую неожиданно решила написать и которая быстро продвигалась. Дима поведал ей смешные истории о своих пациентах и их хозяевах, о дочери и о том, какая она на самом деле. Покончив с ужином, они переместились в гостиную с бокалами вина в руках.
Пока Дима открывал вторую бутылку, Инна подбросила в камин еще одно полено. Во время ужина они выпили, и некоторая сдержанность, которая появилась в их общении, снова исчезла. И теперь, когда они сидели рядом на диване и Дима налил им еще по бокалу, Инна повернулась к нему, подвернув одну ногу под другую. Она положила локоть на спинку дивана и оперлась головой на руку. Дима повернулся к ней, повторив ее позу: их лица и губы были так маняще близко друг от друга. Она почти чувствовала жар его тела. Она ощутила, что краснеет, а ее губы зудели, словно чесались.
– Я была помолвлена, – сказала она, устав от разговоров на ничего не значащие темы. Вино разливалось по телу, и она поняла, что очень импульсивна, или по крайней мере была такой в последнее время.
– Ого. И что случилось? – Он немного придвинулся к ней.
– Я застукала его в постели с другой женщиной. В ту ночь, когда умерла бабушка. И, возможно, это была самая худшая ночь в моей жизни. Утром я села в самолет и… вот я здесь!
Дима посмотрел на нее с сочувствием. Он помолчал, и она заметила, что он едва заметно отодвинулся от нее.
Он сделал это намеренно или это был неосознанный жест? Она не знала, но в любом случае это случилось.
– Мне очень жаль. Это ужасно. Не могу представить такого предательства от человека, которого любишь. От того, с кем хотел прожить всю жизнь. – Он помолчал. – Надеюсь, время, проведенное здесь, поможет тебе немного исцелиться. – Дима подвинулся, нагнулся и поставил свой бокал на пол. – Ты с ним говорила? Думаешь, между вами все и правда кончено?
Инне было неприятно при мысли о том, что думает о ней Дима: «Женщина с разбитым сердцем приехала, чтобы на несколько месяцев спрятаться от своей настоящей жизни». Она почувствовала, как он отдаляется от нее, не настолько, чтобы показаться грубым, но та энергия, которая пульсировала между ними пару минут назад, угасла. Она расстроилась. Ничего такого она не чувствовала: ни боли разбитого сердца, ни желания спрятаться. У него не было необходимости осторожничать с ней.
«Но, – спросила она себя, – может, все так? Может, у меня и правда разбито сердце, а моя жизнь – бардак?»