Мы привыкли верить, что деятельность Геббельса по оболваниванию немецкого народа и становлению нацистской системы - исторический факт, не требующий особых разъяснений. Между тем биография самого Геббельса со временем покрылась множеством домыслов и мифов. И это вполне закономерно: чем дальше от нас эпоха, тем сильнее реальные люди превращаются в символы.
То же произошло и с Гитлером. Историки, пытаясь понять его феномен, часто обращаются к свидетельствам современников. Одним из самых проницательных наблюдателей был Себастьян Хафнер, по сей день считающийся одним из самых точных биографов Гитлера. Он описывал фюрера, как грубого демагога, человека импульсивного и упрямого, притом живущего одним днём. Похожие впечатления оставила и американская журналистка Дороти Томпсон после личного интервью с ним в начале 1930-х. Эти материалы были написаны буквально по горячим следам, и, возможно, некоторые удивятся: как же человек с таким примитивным мышлением, не умеющий и не желающий строить горизонт планирования, стал канцлером? Ситуация и правда парадоксальная: одна из самых демоническиз фигур XX века оказывается не «злым гением», не мастером манипуляций, а довольно заурядным человеком — суетливым, резким, честолюбивым. Но именно в этой простоте и заключалась его сила: он говорил с массами на понятном им языке. Это так же отмечал и Джордж Оруэлл в рецензии на «Майн Кампф»*, попутно признавая, что даже в этом косноязычии и грубом слоге чувствуется некая притягательность.
Геббельс, как известно, был фанатично предан Гитлеру. Но был ли он человеком того же типа? Чтобы понять это, нужно вернуться к его ранней биографии.
Ранние годы
Йозеф Пауль Геббельс родился в 1897 году в Райдте, неподалёку от Менхенгладбаха, в католической семье. Его мать, Мария Геббельс, была глубоко религиозной женщиной и мечтала, чтобы сын стал католическим священником.
В детстве Йозеф перенёс тяжёлую болезнь (вероятно остеомиелит), после которой его левая нога осталась деформированной. Он остался хромым на всю жизнь.
Это стало для него серьёзной психологической травмой. Он болезненно воспринимал своё состояние, ненавидел жалость и остро переживал чувство собственной «инаковости». Именно отсюда многие биографы выводят его постоянное ощущение недооценённости и внутренней обиды на мир.
При этом он был очень привязан к матери. Обусловлено это было не только и не столько сыновней любовью: его привлекала её твёрдая вера и внутренняя определённость. Такие люди казались ему цельными и надёжными.
С этим периодом связан и важный эпизод, сыгравший ключевую роль в формировании личности будущего министра: отец семейства тяжело болел, и врачи ничего не могли с этим сделать. Он медленно угасал, и когда он уже был на гради, Мария Геббельс собрала детей и вместе с ними провела поминальный молебен. Атмосфера фатальности и обречённости глубоко запомнилась мальчику.
Позже биографы нередко отмечали, что именно тогда у него особенно усилилось ощущение предопределённости и бессилия человека перед судьбой. Мать между тем чувствовала, как искренне сын привязан к ней. Мария верила, что он станет видным богословом и хотела определить его впоследствии в духовную семинарию. Она верила, что протекция пастора местного прихода позволит Йозефу получить церковный сан. Когда он подрос, мать пригласила пастора домой. Юный Йозеф охотно пустился в беседу с духовником. Доподлинно неизвестно, о чём они говорили, однако историки пишут, что пастор, в итоге, сказал: «Вы не верите в Бога. Вы верите только в самого себя».
Достоверность этой фразы спорна, но смысл, который ей приписывают, важнее буквальной точности: Геббельс воспринимался как человек, ориентированный не на смирение, а на амбицию и внутренний разрыв. Именно болезнь и инвалидность подорвали в нём веру в высшую справедливость. Как известно, он недолго переживал по поводу слов пастора: его влекли светские науки. Даже не будучи принятым в семинарию, он мог рассчитывать на помощь прихода с оплатой учёбы. Впрочем, Геббельс предпочёл помощи церкви беспроцентный кредит на образование и отправился поступать в университет.
Университетские годы, литература и жажда признания
Студенческая жизнь Геббельса богата на события. Нет, он не сделал важные открытия, не сдружился ни с кем из светил немецкой науки. Его рекомендовали как человека ответственного, способного к науке. Но при этом учился Геббельс посредственно. Однако не по причине своего скудоумия, а по причине обычного равнодушия. Он нередко менял факультеты, университеты, поскольку быстро терял интерес к осваиваемой специальности. Это уже говорит о нём, как о человеке реактивном, непостоянном. Он то бросал учёбу, то возвращался к ней. Он учился в нескольких университетах Германии — Бонне, Фрайбурге, Вюрцбурге, Кёльне, Мюнхене, Гейдельберге. За 7 лет он сменил 8 университетов. Этим и объясняется его долгий путь к диплому.
Тем не менее в 1921 году он защитил докторскую диссертацию по германской филологии в Гейдельбергском университете. Его научным руководителем был профессор Макс фон Вальдберг — известный литературовед, к которому Геббельс в те годы относился с уважением, даже несмотря на то, что тот был чистокровным евреем, а ведь в те годы Геббельс был одним из тысяч тех, кто верил, что именно евреи нанесли Германии удар в спину, спровоцировав революцию и поражение в войне.
Здесь следует оговориться: когда началась Первая мировая война, Геббельс действительно пытался попасть на фронт, но из-за своей хромоты был признан негодным к военной службе. Этот эпизод он переживал болезненно — как личное исключение из общего опыта поколения.
Позднее, уже в послевоенные годы, он оказался в среде людей, прошедших фронт. Германия в тот период была насыщена воспоминаниями о войне, и тема «потерянного поколения» стала одной из центральных в общественном сознании. Геббельс активно общался с ветеранами и инвалидами, впитывая их рассказы и общий эмоциональный фон времени. Он охотно слушал истории инвалидов войны, некоторые даже записывал. Впоследствии он многое приукрасил, и рассказывал однокурсникам и друзьям о своём славном боевом пути. Говорил он столь вдохновенно и эмоционально, что никто ни на секунду не сомневался: перед ними истинный герой войны, чем и объяснялась его хромота.
Впрочем, о политике он тогда не думал - Геббельса куда больше влекла литература. Он мечтал сделать карьеру журналиста и писателя. Он постоянно писал статьи, пьесы, рассказы и романы, но почти все попытки пробиться в литературную среду заканчивались неудачей. Редакции отказывались публиковать его тексты, театры не принимали пьесы, а если какие и пробивались на сцену, впоследствии получали разгромные рецензии. Известно, что в газеты он написал свыше полусотни статей, и ни одна из них так и не была опубликована. Никто не хотел его брать даже внештатным корреспондентом.
Какое-то время Геббельс подрабатывал репетитором, позже устроился банковским клерком в Кёльне. В этот период он завершил свой роман «Михаэль. Германская судьба в дневниковых листках», который позднее пытался опубликовать. Однако книга не принесла ему успеха и не вызвала заметного отклика у читателей и критиков.
Параллельно он продолжал рассылать свои тексты в газеты и журналы, но сталкивался с постоянными отказами. Из банка его также уволили, а новые попытки получить признание, как литератора, также закончились полным провалом. Эти неудачи он переживал крайне остро. Для него они складывались в устойчивую картину личной нереализованности и «закрытости» культурной среды, в которой он пытался работать. В его дневниковых записях этого периода постепенно усиливается поиск объяснений происходящему в более широких социальных и политических категориях.
Он был убеждён в собственной одарённости и всё чаще воспринимал отказы не как профессиональную оценку, а как несправедливость мира. Постепенно в нём укреплялось ощущение, что он «не признан», хотя заслуживает большего. Со временем он укрепился в убеждении, что его, талантливого литератора, просто не хотят терпеть, как сильного конкурента, а потом сам же в свою легенду искренне и поверил. Он тогда ещё не был убеждённым нацистом, но его антисемитские взгляды оформляются всё яснее. Он часто акцентировал внимание на том, что отказы он получает именно от евреев, которые «оккупировали» издания. Отказы же и разгромные рецензии от чистокровных немцев Геббельс предпочитал не замечать.
Сверхамбиции вкупе с уязвлённым самолюбием - опасный коктейль. Именно в этот момент в его жизни появляется Адольф Гитлер. Уже здесь начинается совершенно новая глава, уже не литературная, а политическая.
Партийная деятельность
Как известно, Гитлер не был основателем НСДАП. Однако его приход в партию позволил ранее малочисленной и слабой организации прирасти новыми членами, открыть региональные ячейки. Гитлер быстро затмил Антона Дрекслера, отца-основателя партии, столь же быстро им был задвинут Грегор Штрассер, лидер левого крыла.
В это же время Йозеф Геббельс впервые начинает сближаться с национал-социалистическим движением. В 1923 году Германия переживает Рурский кризис и гиперинфляцию, что резко усиливает политическую нестабильность. В этих условиях радикальные движения получают шанс на резкое усиление. Казалось, государственные институты находятся на грани распада, и соблазн попробовать рыхлое государство на зуб становится всё сильнее. Гитлер решает рискнуть.
В ноябре 1923 года нацисты предпринимают попытку государственного переворота, вошедшую в историю как «Пивной путч». Расчёт делался на поддержку части силовых структур и на то, что политический кризис позволит быстро взять власть в Баварии и затем в стране. Среди участников и сочувствующих путча действительно были известные фигуры, включая генерала Эриха Людендорфа и ряд представителей местной администрации и полиции, симпатизировавших националистам, в том числе Вильгельма Фрика, начальника криминальной полиции Мюнхена. Он должен был саботировать работу полиции, глуша любые сигналы тревоги. Многие опрометчиво решили, что победа у них в кармане.
Однако реальность оказалась иной: координация путчистов была слабой, а государственные структуры, несмотря на кризис, не распались. Полиция и рейхсвер были своевременно подняты по тревоге и без колебаний открыли по путчистам огонь. Нарвавшись на отпор, многие нацисты сдались властям, остальных рассеяли прибывшие подкрепления. Лидеры партии и активные участники были арестованы.
Геббельс переживал этот период, как личную трагедию. Ему казалось, что поражение может означать конец нацистского движения. Предстоящий суд он воспринимал, как лебединую песню НСДАП. Однако судебный процесс над участниками путча изменил его восприятие. На суде Гитлер вёл себя достаточно раскованно и довольно быстро превратил процесс в политическую трибуну: его выступления привлекли внимание и позволили представить себя не как заговорщика, а как политического лидера. Для части сторонников это стало важным сигналом, что движение не уничтожено, а переходит в новую фазу.
После путча НСДАП была запрещена, а её руководство частично заключено в тюрьму. Однако уже к середине 1920-х годов запрет был снят, и партия вернулась к легальной политической деятельности.
В этот период национал-социалисты участвуют в выборах, постепенно восстанавливая организационные структуры. Вильгельм Фрик действительно становится одним из первых нацистских депутатов рейхстага, что показывает, насколько гибкой и проницаемой оставалась политическая система Веймарской республики.
При этом в середине 1920-х позиции НСДАП были крайне слабыми: экономическая ситуация в Германии стабилизировалась, политический радикализм временно пошёл на спад, и партия из некогда серьёзной угрозы превратилась в маргинальную силу, не способную влиять на политическую жизнь Веймарской Республики.
Внутри движения начинается разброд, в том числе между «социально-ориентированным» крылом Грегора Штрассера и линией, ориентированной на Адольфа Гитлера. Геббельс в этот период действительно некоторое время тяготел к левому флангу партии и искал для себя более «социально-революционную» интерпретацию национал-социализма. Однако постепенно, особенно после личного знакомства с Гитлером в 1926 году, его политическая ориентация окончательно смещается в сторону фюрера.
С этого момента его карьера начинает разворачиваться уже внутри централизованной гитлеровской системы, где он быстро становится одним из ключевых партийных функционеров и будущим главным организатором пропагандистского аппарата НСДАП.
Берлинский период
Поворотным моментом в политической карьере Геббельса становится назначение его гауляйтером Берлина. Должность эта во многом номинальная: нацисты оказались в гуще политически враждебного для них поля. В пересыщенной политической жизни Берлина НСДАП долгое время не могла закрепиться, несмотря на наличие мест в парламенте. Особенно с учётом экономического роста, когда ведущие места в Рейхстаге занимали либералы и эсдеки. В это время Геббельс видит, что простой агитации недостаточно. Используя своё положение, он организовывает митинги и манифестации, а печать использует для продвижения нацистских нарративов. Кроме того, судьба благоволит нацистам: с началом Великой Депрессии, экономическая ситуация вновь ухудшается. Радикализация политического поля снова становится суровой объективной реальностью.
В это время на доминирующих в Рейхстаге эсдеков давят и коммунисты, и нацисты. Геббельс видит в этом исторический шанс, однако фюрер отвергает вариант путча - провал в этот раз станет фатальным для всей партии. В это же время случается поворотный момент в сознании Геббельса: Гитлер воспринимается им, как фигура, обладающая волей, направлением и исторической миссией. В этом контексте Геббельс постепенно перестаёт мыслить себя независимым политическим актором и начинает воспринимать свою деятельность как часть более крупного проекта. Это сближение носит не только политический, но и эмоциональный характер: лояльность к лидеру становится ключевым элементом его политической идентичности.
В последние годы Веймарской Республики укрепляется положение Геббельса внутри НСДАП, и, фактически становится главным организатором её публичной политики. Партия в этот момент выходит из маргинального состояния и начинает стремительно набирать поддержку на фоне экономического кризиса и политической нестабильности Веймарской республики.
Геббельс активно участвует в избирательных кампаниях, формируя образ НСДАП как движения, способного «восстановить порядок» и преодолеть кризис. Его работа в этот период — это прежде всего пропагандистская мобилизация: митинги, агитация, контроль партийной прессы и постоянное усиление эмоционального давления в публичном пространстве.
Особое значение приобретают его навыки работы с массовой аудиторией. Он становится одним из ключевых ораторов партии и одновременно её главным «производителем смысла» — человеком, который переводит политические лозунги в эмоционально понятный язык.
Голос Третьего Рейха
30 января 1933 года Пауль фон Гинденбург передаёт власть Гитлеру. Нацисты, долгое время рвавшиеся на политический Олимп, наконец, приходят к власти после десяти лет ожесточённой политической борьбы. Однако в первый кабинет министров Геббельс не попадает. Гитлер делает ставку на более опытных Риббентроппа и Фрика. Однако со второй попытки Геббельс всё же получает вожделенное место в правительстве, возглавив только что созданное министерство пропаганды и народного просвещения.
В этот момент начинается самый плодотворный период его политической карьеры. Населению Германии бесплатно дарят радиоприёмники. Обшее число выданных на руки единиц составило 16 миллионов, и в народе их быстро прозвали «глотка Геббельса».
И это неспроста. К образу Геббельса, как великого манипулятора и «злого гения пропаганды» следует относиться с изрядной долей скепсиса. Как известно, Виктор Клемперер, написавший книгу «Язык Третьего Рейха», буквально по горячим следам, особенно отмечал, что выступления Геббельса не отличались ни оригинальностью, ни сколько-нибудь серьёзной глубиной. Его пафосные речи, театральность и истеричный накал быстро надоедали слушателям, они воспринимали его пропаганду больше со смехом, чем всерьёз.
Но почему же его пропаганда оказалась столь успешной? Секрет прост: она была тотальной. Геббельс не ограничивался одним-двумя повторениями лозунгов, достаточных, чтобы слушатель это усвоил: он повторял их из раза в раз, тем самым заставляя обывателя воспринимать всё сказанное, как нечто само собой разумеющееся, чтобы привычные лозунги не утонули в информационном потоке. Ювелирности такая работа не требовала, потому Геббельс и сумел так легко оболванить население.
По иронии судьбы, он, которого мать мечтала видеть богословом и проповедником, действительно им стал. Только в народ нёс не слово божье, а нацистскую пропаганду.
По мере укрепления режима роль Геббельса начинает меняться. Если в начале 1930-х он выступает как активный публичный оратор и организатор кампаний, то в дальнейшем всё больше превращается в администратора информационной системы.
Параллельно усиливается и другая тенденция: постепенное выстраивание более «спокойных» и бюрократически выдержанных форм пропаганды, где всё меньше места остаётся эмоциональной импровизации и всё больше — управляемому потоку информации. В скором времени фонтанирующего Геббельса всё чаще в эфирах будет заменять спокойный и харизматичный Ганс Фриче. Впрочем, это уже совсем другая история.
*Книга признана экстремистской на территории РФ
(с) Андрей Долохов
Понравилась статья? Тогда, чтобы поддержать нас, можете поставить лайк и подписаться на наш Дзен и Telegram: https://t.me/vestnikistorii
Мы будем очень признательны любой поддержке!