На сравнительных испытаниях декабря 1946 года АК-46 показал кучность одиночным огнём не хуже образца Булкина и лучше образца Дементьева. Через шесть месяцев его отклонили, а Калашников получил доработку под второй тур. Решение принимала одна и та же комиссия ГАУ, по одному и тому же техзаданию.
Это не история про «лучший автомат победил». Это история про то, как формулировка критерия в тендере определяет, кто проиграет ещё до начала стрельб.
Что было в техзадании 1943 года
Тактико-технические требования ГАУ на автомат под промежуточный патрон 7,62×39 утверждены в 1943 году. Документ короткий по сути и длинный по приложениям. Главные строки касались не кучности.
Калибр задан. Масса не более 4,5 кг со снаряжённым магазином. Длина не более 900 мм. Темп стрельбы 600 выстрелов в минуту, допуск плюс-минус 50. Прицельная дальность 800 метров для одиночного огня, 500 метров для автоматического. Ёмкость магазина 30 патронов.
По кучности требование сформулировано через рассеивание на 100 метров. Конкретные цифры в открытых публикациях расходятся: у Болотина в «Истории советского стрелкового оружия» приведены одни значения, у Малимона в «Отечественные автоматы» – другие. Разница в том, что Малимон работал с архивом полигона, а Болотин с открытыми данными ГАУ. Но обе версии сходятся в одном: кучность была не первым параметром в списке.
Первым шёл вес. Вторым – надёжность в условиях запыления и низких температур. Третьим – простота производства.
Это не случайный порядок. Это иерархия, выстроенная не конструкторами, а Главным артиллерийским управлением исходя из того, что ГАУ считало проблемой пехоты.
Чем АК-46 не подошёл
Первый вариант Калашникова, представленный летом 1946 года, имел два предохранителя: один для одиночного огня, другой для автоматического. Затворная рама и ствольная коробка отличались от того, что мы знаем по серийному АК. Газовая трубка крепилась иначе. Курковый ударно-спусковой механизм собирался на отдельном основании.
Комиссия зафиксировала: кучность приемлемая, надёжность в норме, разборка-сборка укладывается в нормативы. Но в заключении от 27 декабря 1946 года появилась формулировка, которая решила судьбу проекта. «Конструкция не имеет существенных преимуществ перед образцами Булкина и Дементьева и нуждается в принципиальной переработке узла запирания и спускового механизма».
– Принципиальная переработка – это не доработка, – объяснял позже сам Калашников в записях, опубликованных Малимоном. – Это переделка с нуля под другую схему.
Комиссия не отвергла автомат за плохие показатели. Она отвергла его за то, что показатели были «не существенно лучше». А поскольку в техзадании главным был вес и технологичность, а не кучность, конкуренты по этим строкам шли вровень.
Тут возникает первая лакуна. В протоколе комиссии есть строка о технологичности. Конкретная оценка по ней не приведена ни в одном из доступных опубликованных фрагментов. Малимон отмечает, что соответствующая ведомость находится в фонде, доступ к которому ограничен до сих пор.
Почему допустили ко второму туру
Формально по результатам декабря 1946 года АК-46 не должен был участвовать в дорабочем туре. Решение комиссии говорило о принципиальной переработке. По правилам тендера это означало выбытие.
Он остался. И это самая интересная часть истории.
В работах Малимона и в воспоминаниях участников событий – Зайцева, Дейкина – упоминается, что Калашникова поддержал заместитель начальника НИПСВО подполковник Дейкин. Без этой поддержки второго тура не было бы. Дейкин видел в конструкции потенциал, которого не видела комиссия. Что именно он видел – в протоколах не зафиксировано. Воспоминания дают версии, документы молчат.
Ко второму туру в 1947 году Калашников пришёл с автоматом, который имел больше общего с конструкцией Булкина, чем с собственным АК-46. Затворная группа была переработана. Появилась длинноходовая газовая трубка. Спусковой механизм собран по другой схеме. Это уже был АК-47.
Здесь и зарыта суть истории. Победил не АК-46, доработанный до состояния серии. Победил автомат, в котором от АК-46 осталось мало. Калашников взял технические решения у конкурентов, переработал их и предложил комиссии конструкцию, которая по технологичности и весу обходила и Булкина, и Дементьева.
Что показали испытания 1947 года
Второй тур проходил на полигоне в Щурово с января по июнь 1947 года. По протоколам, опубликованным в работе Малимона, картина выглядит так.
Кучность одиночным огнём: у образца Булкина – лучше. У АК-47 – приемлемая, но уступающая. Разница на 100 метрах составляла около 20–30 процентов в пользу Булкина по площади рассеивания. Точные значения в разных публикациях расходятся, но направление расхождения одно.
Надёжность: АК-47 показал меньше задержек в условиях запыления. Из 15 000 выстрелов на запылённой трассе у АК-47 зафиксировано меньше отказов, чем у конкурентов. Конкретная цифра в открытых источниках приводится с разбросом, и я не возьмусь назвать её одну.
Масса: АК-47 уложился в 4,3 кг со снаряжённым магазином. Образец Булкина превышал лимит на 100–150 граммов.
Технологичность: ствольная коробка АК-47 в первом варианте была штампованной из листа. Это давало экономию станко-часов по сравнению с фрезерованной коробкой Булкина. То, что от штампованной коробки потом отказались до 1959 года из-за проблем с качеством штамповки – это отдельная история, к решению комиссии 1947 года она не относится.
Итоговое заключение от 10 июня 1947 года рекомендовало автомат Калашникова к принятию на вооружение. Документ подписали члены комиссии ГАУ. В рекомендации специально оговорено, что по кучности автомат уступает образцу Булкина, но это уступание признано «допустимым в свете преимуществ по массе, надёжности и технологичности производства».
Что хотела пехота – и что записали в техзадание
Здесь начинается часть, которая меня интересует больше всего. Техзадание ГАУ 1943 года писалось не пехотой и не для пехоты в её собственном понимании. Оно писалось управлением, которое отвечало за снабжение армии оружием и боеприпасами.
Пехота на фронте 1944–1945 годов хотела от автомата другого. По донесениям, обобщённым в отчётах НИПСВО за 1945 год, главными жалобами на ППШ были: вес 5,3 кг со снаряжённым диском, малая прицельная дальность для боя на средних дистанциях, неудобство снаряжения магазина. Кучность в этих жалобах фигурирует, но не на первом месте.
Пехоте нужен был лёгкий автомат, который стреляет дальше ППШ и носится легче. По этим двум критериям АК-47 действительно лучше.
Но был и третий пласт требований, который в техзадание не попал. Снайперы и опытные стрелки в письмах в наркомат вооружения просили автомат, способный поражать одиночными на 400–500 метрах. По этому критерию АК-47 проигрывал не только Булкину, но и собственным заявленным характеристикам. Реальная прицельная дальность для одиночного огня по росту фигуры составляла около 300 метров, а не 800, как было записано в ТТТ.
Этот разрыв между запиской в техзадании и реальной баллистикой никогда не был секретом. В наставлении по стрелковому делу 1949 года уже указана реалистичная дистанция эффективного огня. Но в момент принятия решения комиссия оценивала соответствие техзаданию, а не реальной картине боя.
Логика плановой приёмки
Комиссия ГАУ работала по плановым критериям. Это означает: каждый параметр имеет норму, образец сравнивается с нормой и с другими образцами по этой норме. Кто ближе к норме и кто лучше конкурента по большему числу строк – тот и побеждает.
Вес – норма. АК-47 в неё попал, Булкин – нет. Минус Булкину.
Надёжность – норма. АК-47 показал лучше. Плюс АК-47.
Технологичность – норма. АК-47 проще в производстве. Плюс АК-47.
Кучность – норма. АК-47 в неё попал, Булкин превзошёл. Оба засчитаны как соответствующие. Преимущество Булкина в кучности при таком способе подсчёта не даёт ему дополнительных очков, потому что норма уже выполнена.
Вот тут и был системный сдвиг. Плановая приёмка считала превышение нормы по любому параметру не как преимущество, а как избыточность. Конструктор, который дал кучность выше требований, потратил на это вес, технологичность или сложность узла. С точки зрения ГАУ это не победа, а перерасход ресурса.
Эта логика работала во всей советской оборонке. Не делай лучше, чем требует ТТЗ. Делай ровно по ТТЗ, но дешевле и легче. Тот, кто понял эту логику раньше, выигрывал тендеры. Калашников и его команда её поняли. Булкин – нет.
Что осталось в архивах
Я работал с тем, что опубликовано в монографиях Малимона, Болотина, Жука. Часть материалов второго тура испытаний 1947 года остаётся в закрытом доступе. Это касается, прежде всего, ведомостей по технологичности и сравнительных расчётов станко-часов на единицу изделия. Именно эта часть, по косвенным признакам, и сыграла решающую роль.
Точные значения кучности в протоколе 27 декабря 1946 года в открытых источниках приводятся с расхождениями. Разброс по площади рассеивания на 100 метрах у разных авторов отличается на 15–20 процентов. Я склоняюсь к данным Малимона как к более позднему и опирающемуся на архив, но не утверждаю это как окончательное.
Роль Дейкина в допуске Калашникова ко второму туру – это реконструкция по воспоминаниям. Документального следа в виде служебной записки или резолюции в открытых публикациях я не встречал. Если такой документ существует, он находится в фондах, к которым у меня нет доступа.
Если вы работали на полигоне в Щурово или в архивах НИПСВО и видели первичные ведомости испытаний – напишите. Особенно интересны протоколы по технологичности: именно по ним, как мне кажется, и разошлись пути АК-46 и АК-47. Подтверждённые правки войдут в текст с указанием источника.