Страх парализовал тело, леденя кровь. Увиденное не укладывалось в голове. Это не было похоже на глупую шутку или театральную постановку. Стараясь не дышать, я начала отступать, чувствуя как бешено колотится сердце. Кто они? Сектанты? Вряд ли… Нет, это было что-то другое…
Добравшись до калитки, я потянула её на себя, молясь, чтобы петли не скрипнули. Юркнув в сад, пронеслась мимо яблонь к дому. Потайная дверца за диваном встретила меня спасительной темнотой. Я буквально ввалилась внутрь и тут же провернула ключ в замке. Руки противно дрожали.
Свет включить я не решилась и, прижавшись спиной к двери, жадно глотала воздух в густом полумраке комнаты. А потом медленно, на негнущихся ногах, подошла к окну и, отодвинув край занавески, выглянула наружу. Огоньки исчезли, словно их и не было. Кладбище снова превратилось в пристанище серых надгробий и кривых крестов. В небе над этим мёртвым безмолвием всё ещё плыла огромная, холодная луна. Но очередная тяжелая туча, похожая на грязный клочок ваты, медленно наплыла на неё, поглощая призрачный свет. Мир погрузился в абсолютную тьму. И тут же по стеклу ударили первые капли. Дождь вернулся, с новой силой забарабанив по крыше.
- Нет… всё. Нужно валить из этого места.
Я нащупала диван и, устроившись поудобнее, накрылась курткой, пытаясь унять дрожь, которая всё ещё сотрясала тело.
- Завтра же, как только рассветет, домой, в город, - бормотала я, зажмурив глаза.
Сон не шел, но усталость постепенно превращала мысли в вязкий туман. За окном бушевала гроза, и мне казалось, что в шуме дождя всё еще слышу отголоски жуткого заклинания.
Я вздрогнула и зажмурилась. Дразня, по моему лицу плясал солнечный зайчик. Отражаясь от стекла старого буфета, он устроил настоящую чечетку, оставляя тёплые дорожки на коже.
Я попыталась повернуться на бок, и тут же всё тело отозвалось резкой, ноющей болью. Шею заклинило, спина не хотела разгибаться, а ноги затекли. В голове стоял тяжелый, вязкий туман. События прошлой ночи казались дурным сном. Свежий ветерок коснулся моей щеки, заставив посмотреть по сторонам. Оказалось, что форточка распахнута настежь. Кое-как приняв вертикальное положение, я несколько минут просто сидела, обхватив голову руками. А потом побрела на кухню. Набрала в чайник воды, поставила на электроплитку, сунула вилку в розетку.
Эти простые действия немного привели меня в чувство.
Выпив кофе, я закрыла дом и выехала со двора. Радио не ловило, связи по прежнему не было. Да только такие мелочи не могли испортить мне настроение. Домой!
Внедорожник легко проехал по лесной дороге с чавкающей грязью. Но выехав на берег реки, я резко ударила по тормозам. Там, где еще вчера тянулись крепкие деревянные настилы на бетонных опорах, теперь зияла пустота. Из беснующейся бурой пены сиротливо торчали щепки и искореженная арматура. Это все, что осталось от моста.
Странно… Да, дождь был сильным, но не тропическим же ливнем!
Сквозь гул разбушевавшейся реки пробился звук двигателя. Из-за стены леса, уверенно переваливаясь через глубокие рытвины, вынырнула черная «Нива». Машина остановилась в нескольких метрах, и из неё вышел высокий широкоплечий мужчина в старой штормовке цвета хаки. Его тёмные волосы были небрежно зачесаны назад, и в них, как и в густой, аккуратно подстриженной бороде, проступала легкая седина. Глубоко посаженные чёрные глаза, смотрели из-под нависших бровей с угрюмым спокойствием. Незнакомец, молча, изучал меня, разглядывая пристальным взглядом.
- Не местная, верно? – наконец, нарушил он тишину.
- Нет... - ответила я, чувствуя себя неловко. - Здесь когда-то моя прабабка жила. Агафья.
Мужчина вскинул брови и медленно кивнул.
- Значит, Агафья. Кровь, стало быть, её.
- Отсюда есть еще какая-нибудь дорога? - спросила я, с надеждой глядя на странного незнакомца. - Или объезд через соседний район?
Он покачал головой.
- Нет. Это была единственная нить, что связывала деревню с большой землей. И мост, как сами видите, сделают нескоро, - мужчина обернулся к бурлящему потоку. - Теперь дожди зарядят. У нас такие бури в это время года - явление нормальное. Может, через неделю-другую, если вода спадет, паром из райцентра направят. Но пока сюда точно никто не сунется.
- О Боже... - я в отчаянии схватилась за голову. - Ну как же так... Как же так?!
- Работа? – поинтересовался незнакомец, продолжая наблюдать за мной.
- Нет, я в отпуске... – я со всей силы ударила кроссовкой по колесу своего автомобиля. - Но я не могу здесь сидеть! Просто не могу!
- Ничего не поделаешь, - спокойно произнёс он. - И твоя злость ничего не изменит.
Мужчина сел в машину и повёл её по раскисшей колее в сторону деревни, оставляя за собой глубокие рытвины в рыжей глине. Мне ничего не оставалось, кроме как последовать его примеру.
Вернувшись в дом прабабки, я устало опустилась на старый табурет посреди кухни.
- Ладно... что уж теперь... Придется потерпеть. Не конец света же...
В этот момент в желудке предательски засосало, напоминая, что я не ела со вчерашнего дня. Значит, нужно идти в деревню и искать магазин. Если он здесь вообще есть.
Столько внимания ко мне не было никогда в жизни. Старик в засаленной фуфайке замер с топором в руках, провожая меня долгим взглядом; женщина, развешивающая белье, так и застыла с прищепкой во рту. Играющие в мяч ребятишки весело хихикая, зашептались. А троица курящих под кустом жасмина мужчин, даже пыталась заигрывать.
Вскоре показался крепкий бревенчатый сруб с покосившейся вывеской «МАГАЗИН», написанной когда-то ярко-синей краской. Поднявшись по высоким ступеням, я толкнула тяжелую дверь. И вошла внутрь. Ассортимент на полках не баловал изысками, но в моих глазах сейчас любая банка казалась деликатесом.
Я купила не первой свежести батон, пачку чая, печенье, сахар-рафинад, пачку гречки и пару банок тушенки. Спохватилась и добавила сливочное масло и немного барбарисок. Домой я припустила почти бегом, так как желудок всё громче пел голодные серенады.
Я уже почти дошла до своей улицы, когда услышала дребезжащий возмущенный голос. Стоило мне завернуть за угол, как передо мной открылась удивительная картина. Посреди дороги разыгрывалась настоящая драма. Крошечная, сухая как щепка старушка в огромных резиновых сапогах и в сбитом набок платке вела ожесточенный бой с белоснежной козой. Обладательница наглых желтых глаз и невероятно длинной бороды, явно не собиралась сдаваться. Она вцепилась зубами в край старой телогрейки старушки и с философским спокойствием пыталась её пережевать.
- Ах ты, ирод в юбке! - надрывалась бабуля, пытаясь вырвать одежду из зубов животного. - Опять за свое?! Я тебе говорю, домой иди, нечистая сила! Тьфу на тебя, Манька, все нервы измотала!
Коза в ответ издала короткое, издевательское «Мэ-э-э!», не разжимая челюстей, и уперлась копытами в грязь так, что старушка едва не повалилась на неё.
- Ишь, глаза вылупила! - не унималась женщина, размахивая кулачком перед самой мордой животного. — Совесть-то есть? Вот позову сейчас соседа с ружьем, будешь знать, как бабку тиранить!
Не удержавшись, я засмеялась. Старушка тут же вскинула голову и поправила съехавший на глаза платок. Коза тоже замерла, уставившись на меня.
- Видала, девка? - крикнула бабуля, тяжело дыша. - Не коза, а прокурор! Всю жизнь мне испортила, демоница рогатая!