Я заглушила мотор старенького внедорожника, и тишина «Мёртвых Ключей» обрушилась на меня, как пуховое одеяло.
Деревня вполне оправдывала свое название. Она притаилась в низине, зажатая между густым ельником и старым церковным погостом. Несмотря на то, что на улице бушевала весна, здесь не было слышно щебета птиц. Лишь жирные вороны перелетали с одной покосившейся крыши на другую, лениво каркая осипшими голосами. Выйдя из машины, я вдохнула свежий воздух, в котором слышался аромат цветущих яблонь, смешанный с запахом старой краски, доносившийся с кладбища. Мне никогда не нравилось это место. Хотя и была я здесь от силы пару раз. Дом прабабки Агафьи стоял на самом краю деревни, упираясь забором прямо в кладбищенскую ограду. Его я получила в наследство от тётки, умершей год назад.
- Ну, здравствуй, недвижимость, - прошептала я, доставая из сумочки ключи. Последние крохи надежды продать свалившееся на меня имущество, стремительно таяли. Кто поедет сюда? Глушь. Тётка тоже здесь не жила и приезжала раз в месяц, чтобы убедиться, что всё в порядке.
Замок поддался сразу, и я осторожно переступила порог. В нос сразу ударил запах пыли, сырости и сладковатый аромат сухих трав. Внутри было значительно темнее, чем снаружи, несмотря на яркое весеннее солнце. Его лучи с трудом пробивались сквозь грязные, давно не мытые окна, выхватывая из полумрака лениво танцующие в воздухе столбцы пыли. В коридоре, кроме потемневшего от времени сундука и вешалки, с висевшими на ней ветхими пальто ничего больше не было. Пол под ногами скрипел, предупреждая о своём аварийном состоянии. Войдя в главную комнату, я с любопытством огляделась. Казалось, время здесь будто остановилось. Мебель выглядела громоздкой и мрачной: антикварный буфет с тусклым стеклом, за которым виднелась старая посуда; диван с продавленными пружинами; и стол, накрытый потрескавшейся клеенкой. Всё было покрыто толстым слоем пыли. На стенах висели пожелтевшие фотографии, с которых на меня смотрели незнакомые, суровые лица.
Я опустилась на диван и тяжело вздохнула. Нужно возвращаться домой и просто забыть об этом доме. Продать его точно не получится, а приезжать сюда не было смысла. Да и желания, если честно. Ещё раз, окинув комнату взглядом, я вышла на крыльцо. Ветер закрутил на дороге небольшой смерч из пыли и прямо над домом загремел гром.
- Только этого ещё не хватало! – проворчала я, спускаясь вниз, чтобы посмотреть на небо. Из-за верхушек деревьев медленно выползала пухлая свинцовая туча. Если сейчас начнется ливень, я могу где-нибудь застрять в грязи, и вряд ли меня кто-то из неё вытащит. – Ладно… Пережду непогоду, потом поеду…
Вернувшись в дом, я пошла на кухню в надежде обнаружить там электроплитку и чайник. Кофе у меня было с собой.
Здесь запустение ощущалось ещё острее, чем в комнате. В центре кухни возвышалась огромная русская печь. Её чугунные дверцы были покрыты ржавчиной, а из топки тянуло холодом. На полу, лежала довольно большая связка поленьев, покрытых паутиной, словно их бросили там много лет назад. На полках находилось вообще нечто непонятное: засушенная трава, похожая на бурые мотки волос, банки с мутной жидкостью, в которой плавал осадок. В деревянных шкатулках какие-то сморщенные ягоды, непонятного цвета. На стене, прямо над столом, висели старые часы с кукушкой. Их стрелки замерли где-то между одиннадцатью и двенадцатью, а дверца, из которой обычно появлялась птица, была приоткрыта. Но сама кукушка отсутствовала, словно навечно застряла где-то внутри, в плену замершего времени.
Электроплитка стояла на тумбочке, выкрашенной в синий цвет. Чтобы убедиться, что она работает, я сунула вилку в розетку – раздалось монотонное гудение.
- Ура… - не очень радостно протянула я, оглядываясь. Осталось принести воды. Ведро обнаружилось за печью, как и большой алюминиевый ковш. Колодец находился за двором, поэтому нужно было поспешить. Под дождь попасть не хотелось.
Я вышла из дома, толкнула скрипучую калитку и посмотрела по сторонам. Никого. Слышалось только куриное кудахтанье, далёкое мычание коровы и ленивый собачий лай. Мой взгляд скользнул по пыльной, разбитой дороге, которая терялась где-то в зарослях бурьяна на окраине. И тут, в самом конце улицы, там, где старые покосившиеся заборы сливались с тенью густых кустов, показалась женская фигура. На мгновение она остановилась, наблюдая за мной, а затем резко развернулась и исчезла за поворотом.
Дойдя до колодца, я подняла тяжёлую крышку и опустила ведро в тёмную пасть, в которой слышалось гулкое кап-кап… кап-кап… Ворот поддался легко, опуская тросик всё ниже и ниже, пока наконец не раздался всплеск. С трудом подняв полное ведро, я перелила воду в свою ёмкость, обратив внимание, что ветер становится всё сильнее. Над деревней снова зарокотал гром.
Поспешно вернувшись в дом, я отыскала чайник, помыла его. После чего набрав воды, поставила на электроплитку. Ноги сами повели меня по дому, отзывающемуся на моё присутствие многочисленными звуками: скрипом, постукиванием, странными вздохами, от которых испуганно сжималось сердце. Когда я снова вошла в комнату, моё внимание невольно привлекло нечто необычное. Из-за спинки дивана виднелось какое-то углубление.
Приложив немного усилий, я отодвинула мебель в сторону, и передо мной открылась невысокая дверца. В замке торчал ключ. Странно… я подошла к окну и посмотрела на улицу. Оно выходило на кладбище. Сквозь редкие деревья виднелись кривые, покосившиеся кресты и надгробия. В самом углу забора, который отделял погост от двора, я разглядела узкую, неприметную калитку. Кому понадобилось делать это? И зачем?
В этот момент первые, тяжелые капли ударили в стекло. Спустя мгновение, дождь усилился, забарабанил по крыше, зашуршал по листьям, и вот уже не капли, а настоящие потоки воды хлынули с небес. Мир за окном мгновенно померк, превратившись в серое, размытое пятно. Сквозь пелену воды кладбище выглядело еще более призрачным. Гром прокатился где-то очень близко, сотрясая старые стены дома, а за ним последовала ослепительная вспышка молнии.
Пронзительный свист чайника заставил меня вздрогнуть, и я бросилась на кухню. Зябкость становилась почти невыносимой. Сырость, принесенная ливнем, казалось, вползала в каждую щель. Я достала из сумки мятый стик кофе и высыпала порошок в кружку в красный горох, найденную в шкафчике. Струя кипятка подняла облако ароматного пара. Сделав первый глоток, я почувствовала, как по телу разливается тепло. Это было хоть и маленькое, мимолетное, но всё же удовольствие. Взяв телефон, я вернулась в комнату, надеясь увидеть хоть одну полоску сети. Тщетно. Связи не было. Взгляд снова, словно против воли, метнулся к окну. Кладбище за стеклом теперь не просто пугало, оно манило каким-то странным, магнетическим образом. Я подошла ближе. Стихия разбушевалась не на шутку. Ветер яростно колыхал ветви деревьев, в огромных лужах пузырилась вода. От сильных ударов дождя с яблонь осыпался цвет: нежные белые лепестки кружились в грязных потоках, смешиваясь с землей. Мрачное очарование момента затягивало, и я поймала себя на мысли, что уже не могу оторвать глаз от той самой узкой калитки, которая теперь то пропадала, то вновь возникала из стены дождя.
Я всё-таки заставила себя отвернуться от окна. Села на диван и накинув куртку, подтянула колени к груди. Усталость взяла свое, незаметно унося меня в тревожный сон.
Проснулась я резко, от пронзительного крика совы. Он эхом прокатился по дому, заставив моё сердце бешено заколотиться. На дом уже опустилась темнота. В окно, словно хищный глаз, заглядывала огромная, бледная луна, заливая все вокруг призрачным серебристым светом. Казалось, она смотрела прямо на меня, безмолвная и пугающая. Дождь кончился. Мир снаружи замер, затаив дыхание, будто в ожидании чего-то.
Я опустила затёкшие ноги на пол, дождалась пока пройдут колючие «мурашки», а потом приблизилась к окну. Лунный свет выхватывал из темноты каждый крест, каждый замшелый памятник. Мокрая трава на могилах поблескивала, словно покрытая битым стеклом. Вода в лужах, которые еще недавно бурлили, теперь стояла неподвижно, отражая звёздное небо. Внезапно я замерла, уловив какое-то движение. Это было не просто игра теней или обман зрения. Между очертаниями надгробий, двигались «силуэты». Люди. Ночью? На кладбище?
Страх внутри смешался с обжигающим любопытством. Что они там делают? Я чувствовала, как невидимая сила тянет меня туда. И не в силах сопротивляться, повернула в потайной дверце ключ. Она с тихим скрипом отворилась. Пахнуло сыростью и одурманивающим ароматом цветущего яблоневого сада. Калитка, ведущая на кладбище, тоже сразу поддалась, впуская меня на территорию мёртвых. Впереди, между деревьями мерцали огоньки, и я направилась туда. Интересно, что здесь происходит? Но через десяток метров мне пришлось притаиться за большим гранитным памятником, чтобы меня не заметили.
На влажной траве и прямо на надгробиях стояли десятки свечей, освещая женщин в дождевиках. Их было шестеро. Когда раздался немного хрипловатый голос с властными нотками, я чуть не вскрикнула от страха, успев зажать рот руками. Одна из собравшихся, подняла руку, и все остальные замерли, обратив к ней свои скрытые капюшонами лица.
- Сёстры мои, этот дождь в полнолуние открыл сезон сбора земли! Земли, что хранит память! Что питает корни! Что таит в себе силу умерших!. Земли, что дарует нам то, о чем мы молимся долгие годы!
Она вдруг упала на колени и громко заговорила:
- Земля-матушка, ты, что мертвых хранишь,
Ты, что тайны под корнями таишь!
Отдай нам крупицу силы своей,
Чтоб цвела красота средь сухих ветвей!
Цветы вырастут, росою умоются,
Словом нашим, заклятьем покроются!
В землю мёртвую семя бросаем,
Молодость вечную себе забираем!
Пусть покойники спят, пусть не слышат мольбы,
Мы возьмём своё, чтоб прервать круг судьбы!
Да прибудет с нами великая сила земли!
Как только голос женщины затих, её спутницы принялись набирать землю с могил в холщовые мешки. Над деревней снова зазвучали грозные раскаты грома…