Прошло десять дней, но Ване казалось, что он торчит на Кырте уже целую вечность. Слова Семена о том, что здесь каждый день одно и то же теперь не казались преувеличенными.. Отношения со старшим напарником накалились до предела. Он будто поставил себе цель — не оставить от самоуважения парня и камня на камне. Любое движение Вани сопровождалось едким комментарием или откровенной руганью.
— Ты как термометр держишь, чучело? — Семён чуть не вырвал прибор из рук Вани. — Я тебе в сотый раз говорю: не дыши на него, когда показания снимаешь! Ты нам всю статистику к чертям собачьим собьёшь.
— Да я не дышу вообще! — огрызнулся Ваня, чувствуя, как внутри закипает злость. — Ошибиться в первые дни — это нормально, я же не робот. Инструкций гора, я ж не могу сразу все делать как вы!
Семён резко шагнул к нему, сокращая дистанцию. В его глазах вспыхнул недобрый, почти безумный огонёк.
— «Нормально»? — прошипел он, едва не касаясь носом лица Вани. — Здесь нет слова «нормально». Здесь есть «правильно» и «смертельно». Если ты в элементарных вещах косячишь, что ты будешь делать, когда земля по-настоящему дрогнет? Дать бы тебе леща хорошего, чтоб мозги на место встали…
Он замахнулся, имитируя подзатыльник.
—Да за что мне?! — глухо бросил парень, чувствуя, как дрожат колени.
— Тряпку в зубы и марш к дизелю, масло подтекло. И чтоб блестело всё через полчаса, иначе ужинать будешь на улице…— рявкнул Семен.
Семён развернулся и пошел в сторону дома, тяжело топая сапогами.
—Не имеете права! Я такой же сотрудник, как и вы! У нас нет разницы в званиях! — крикнул ему в спину Иван, но тот ничего не ответил…
После возни с дизелем Ваня вернулся в сторожку, мечтая только о горячем чае и тишине. Семён, едва завидев парня на пороге, демонстративно схватил куртку и, не проронив ни слова, вышел наружу, с грохотом захлопнув дверь. Его тяжёлые шаги быстро стихли в стороне моря.
Ваня с облегчением выдохнул. Он поставил чайник на плитку и решил достать из ящика под кроватью пачку галет. Потянувшись вглубь, он наткнулся на край старого технического справочника, который явно лежал не на своём месте — книга была выдвинута так, будто её только что положили, причём нарочито небрежно.
Из-под обложки выглядывал край плотной бумаги. Ваня вытянул её. Это была пожелтевшая фотография. На ней двое мужчин, похожих друг на друга как две капли воды, стояли в обнимку у той самой метеоплощадки. Семён — на десять лет моложе, с живым взглядом — и его точная копия, только чуть шире в плечах и с добродушной улыбкой…
Ваня перевернул снимок. На обороте карандашом было выведено: «Семён и Степан Кузнецовы. Кырт, август 2022 г.»
—О, это видимо Семен на своей плевой вахте… — парень с удивлением рассматривал фото.—А это должно быть его брат… Судя по внешности и возрасту… Но почему Семён ни слова не сказал о брате?
Ваня посмотрел на дверь. Семён был аккуратным до педантичности, он никогда не оставлял вещи где попало. Фотография же лежала так, что не заметить её было невозможно. Это не было случайностью. Семён будто специально подложил её, проверяя: полезет ли Ваня в чужие тайны или сделает вид, что ничего не видел.
—Что же с ним произошло? Может быть, Степан просто уехал? Но почему тогда Семён сказал, что у него «совсем никого не осталось»?
Ваня аккуратно вернул фото на место, стараясь не помять края. Вопросов стало больше, чем ответов. Если Степан был первым, а Борис — вторым, то что на самом деле происходит на этом полуострове с напарниками Семёна? И почему старший так настойчиво вычеркнул имя брата из своей истории?
Ваня быстро отошел от кровати, когда услышал снаружи тяжелые шаги... Семён возвращался...
***
На следующее утро Ваня проснулся с чётким планом… Семён с самого рассвета пребывал в дурном расположении духа: швырял инструменты, ворчал и в итоге, свалив на парня проверку всех гигрометров, ушёл в дизельную, заявив, что «там дел на весь день».
«Вот и работай сам, — зло подумал Ваня, дожидаясь, пока напарник скроется из виду. — А то пристроился: один пашет, другой только лает и подзатыльники раздаёт».
Он решил, что это идеальный момент… Схватив телефон и уложив цифровую камеру в рюкзак, Ваня двинулся в сторону южного берега. Он понимал, что Семён будет в ярости, если узнает о его самоволке, но азарт блогера и накопившаяся обида перевесили страх.
На Кырт снова опустился туман — здесь это было обычным делом. Плотная серая взвесь глотала звуки и размывала контуры скал… Раньше Ваня пугался, когда в десяти шагах ничего не было видно, но за полторы недели привык… Он шёл около двадцати минут, ориентируясь по характерным изломанным соснам и гулу прибоя, который в тумане казался ещё более тяжёлым и утробным.
Воздух был влажным, капли оседали на куртке и ресницах. Наконец, лес расступился, и парень вышел на каменистое плато…
Дыра была на месте... В тумане она казалась ещё чернее и неестественнее, словно зрачок огромного зверя, вкопанного в землю. Ваня подошёл к самому краю, чувствуя, как от камней тянет тем самым сухим, мёртвым холодом. Вспомнив слова Семёна про «фонящую» почву, он вытащил из кармана дозиметр — небольшой цифровой прибор, который он прихватил с собой из сторожки на всякий случай.
Он включил прибор, и экранчик тускло мигнул. Ваня на вытянутой руке опустил дозиметр чуть ниже края отверстия, почти в саму черноту. Прибор замер на мгновение, словно переваривая информацию, а затем начал издавать редкие, неуверенные щелчки. Цифры на дисплее поползли вверх, но медленно: 0.15... 0.25... 0.40 микрозивертов.
— Ну, не так уж и страшно, — прошептал Ваня, чувствуя необъяснимое облегчение. — Почти норма. Наврал Семёныч про «грязную» зону, просто пугал.
Он уже собирался убрать прибор, как вдруг щелчки слились в один сплошной, пронзительный писк, а цифры на экране безумно замелькали, перевалив за все разумные пределы. Но странно было другое: через секунду дозиметр просто погас. Экран стал девственно чистым… Ваня потряс его, нажал кнопку включения, но техника не подавала признаков жизни.
В этот момент из глубины дыры дохнуло не радиацией, а чем-то другим — древним, тяжелым запахом озона и сырой земли, и тут тишину разрезал резкий звук: где-то совсем рядом по камням покатился голыш, словно его кто-то случайно пнул.
Ваня похолодел… Первая мысль была о напарнике: Семён выследил его и теперь молча стоит где-то в тумане, целясь в него из своей винтовки…
— Семён, это вы? — крикнул Ваня, поднимаясь на ноги и убирая неисправный прибор в рюкзак. Голос прозвучал жалко и быстро утонул в густой серой взвеси.
Никто не ответил. Ваня затаил дыхание, вглядываясь в марево. В тридцати шагах, у самого края скал, он увидел размытый, нечёткий силуэт. Фигура была невысокой и неподвижной… если вообще была…
— Семён, хватит шутить! Я просто пару кадров сделал и возвращаюсь! — Ваня включил камеру и, стараясь унять дрожь в руках, двинулся к силуэту. — Семён!
Он сделал десять шагов, пятнадцать... Силуэт, который он будто бы видел в тумане, растворился практически у него на глазах.… Когда Ваня дошёл до того самого места, там оказались только голые камни и обрыв к морю… Никого!
«Сердится наверное... Специально пугает, — подумал Ваня, чувствуя, как страх сменяется раздражением. — Хочет, чтобы я тут со страху помер».
Он решил не испытывать судьбу и быстрым шагом направился обратно к станции. Гнев на напарника придавал сил… Ваня уже представлял, как выскажет Семёну всё, что думает об этих прятках в тумане, а если напарник заикнется о несдержанной работе - он ему выскажется и по этому поводу…
Но стоило ему открыть дверь сторожки, как реальность ударила его в лицо. Семён стоял посреди комнаты, его лицо было багровым от ярости, а в руках он сжимал пустой журнал сводок.
— Где тебя черти носили?! — взревел он, не давая Ване вставить ни слова. — Ты «срок» пропустил! Данные на материк не ушли! Ты понимаешь, что ты наделал, идиот?!
— Да я тут... я на берегу был... — начал было Ваня, но Семён, окончательно потеряв контроль, бросился на него.
Тяжёлый кулак напарника врезался в грудь парня, сбивая его с ног. Ваня охнул, ударившись о косяк. Увидев, как Семён замахивается снова, парень вскочил на ноги. В глазах напарника не было простого гнева — там светилось что-то пугающее, дикое…
Ваня не стал дожидаться второго удара. Он рванул дверь на себя и выскочил на улицу.
— Назад! Вернись, гнида! — орал вслед Семён, но парень уже его не слушал.
Он бежал прочь от домика куда глядят глаза, прочь от этого безумного человека, прямо в серую стену тумана — туда, где за колючкой начинался густой и тёмный лес…