Селин поднималась по склону, в её руке светился телефон.
На экране была карта. Серое поле, без троп, без названий, без ничего. В центре поля – синяя точка. Точка обозначала её саму.
Вокруг был лес, где деревья растут гуще, чем кажется возможным, где мох висит ярусами и где даже в полдень мало света. А сейчас был не полдень. Сейчас начинался дождь, и температура подползала к нулю.
На ней была лёгкая куртка, не рассчитанная на такую погоду, и кроссовки. Утром, выходя из машины, она думала, что вернётся к ней через час. Машина стояла в двух километрах отсюда, если смотреть по прямой. По прямой через склон, через переплетение поваленных стволов, которые трудно безопасно перешагнуть и под которыми невозможно проползти.
Она шла наверх. Логика была простая: парковка с другой стороны холма. Если перевалить, то выйдешь.
Телефон в её руке отправил последний сигнал в 16:18.
После этого синяя точка осталась там, где была. Следующей не было.
Девушка из Бельгии
Селин Кремер было 30 лет, когда она прилетела в Сидней одна.
В Бельгии её знали как девушку, которая боялась многого и при этом постоянно делала то, чего боялась. «Авантюрный ум при робком характере», — так сказала о ней подруга. Они познакомились в детском саду, когда обе ещё не выговаривали половину согласных, и больше не теряли друг друга из виду.
Австралия была её решением. В Сиднее она нашла работу официанткой в гостинице и проработала там полгода. Друзья, видевшие её в это время, говорили потом одно и то же: она менялась. Она становилась громче, увереннее, проще. В Бельгии она бы переспросила трижды, прежде чем заговорить с незнакомцем, в Сиднее она заговаривала первой.
После Сиднея был остров. Тасмания, восточное побережье, городок Колс Бэй (Coles Bay) – место, где океан, скалы и розовый гранит сходятся так, что фотографии кажутся отретушированными. Селин устроилась в местный ресторан и быстро стала там своей. «Громкая, — вспоминала одна из подруг, — но громкая по-хорошему. У неё была энергия, от которой не хотелось уходить».
В мае 2023 года она купила машину. Подержанную, с пробегом, но свою. Это была не просто покупка. Тридцатилетняя бельгийка, которая раньше боялась поехать на велосипеде в соседний городок, теперь имела ключи от железной коробки на четырёх колёсах и собиралась объехать на ней половину острова.
13 июня 2023 года ей исполнился 31 год. Друзья устроили ей праздник в Хобарте, столице Тасмании, – это был одновременно день рождения и проводы. 21 июня у неё был куплен билет на паром обратно на материк. Перед паромом она хотела пройти по западному побережью, где почти не бывает туристов и где, как ей сказали, начинается настоящая Тасмания.
17 июня 2023 года Селин выехала из городка Колс Бэй. Дорога шла через центр острова на запад. По пути она хотела заехать к водопаду, о котором прочитала в путеводителе.
Водопад назывался Философ.
В городок Варата она въехала около полудня.
Варата – это примерно 250 человек, одна заправка, одно кафе при заправке и горнодобывающая история с прошлого века. Это последний населённый пункт перед той самой «настоящей Тасманией», где связь работает выборочно и где зимой выпадает снег.
На заправке камера наблюдения зафиксировала её около 13:00. Селин стояла у кассы, в руках кофе и кусок морковного пирога. Она болталась о чём-то с двумя женщинами за стойкой, смеялась, спрашивала про погоду. Через несколько минут она вышла, села в машину и уехала.
Камера выключилась. Это было последнее изображение Селин Кремер.
В 13:59 её машина встала на парковке водопада Философ (Philosopher Falls). В 14:18 её телефон отправил координату от начала тропы.
Последние координаты
Тропа к водопаду была обустроенной. Лес, мостик через речку Артур, старая водоносная канава, прорытая золотодобытчиками полтора века назад. По этой канаве можно было идти как по дорожке, она огибала холм по контуру, ровно, без перепадов. Дальше шла лестница вниз, и под ногами оказывался сам водопад: высокий, узкий, шумный.
Селин спустилась к водопаду. Поднялась обратно. Достала телефон.
В этот момент она была в полной безопасности. До машины оставалось полчаса пешком по той же тропе, по которой она пришла. Если бы она просто развернулась, ничего бы не случилось.
Но на карте телефона она увидела другой объект – плотина, в нескольких километрах западнее. Маленький значок на экране. И тропа на карте вела в ту сторону.
Селин пошла на запад.
Сначала канава была отчётливой – рукотворный жёлоб в склоне холма. Через 500 метров она стала прерывистой. Через километр исчезла совсем. Селин шла дальше, потому что на карте линия продолжалась, а перед глазами был лес, который выглядел проходимым.
В 15:32 её телефон отправил координату в двух километрах от парковки.
Около трёх часов начался дождь.
Дождь в этой части Тасмании в июне – это не то, что в Бельгии в июне. Это температура около нуля, ветер, низкое серое небо и ощущение, что светлая часть дня закончилась внезапно, за десять минут. Селин остановилась. Достала телефон. Открыла Google Maps.
На карте была серая пустота. Никакой тропы. Только она – синяя точка и три значка в стороне: водопад, парковка, плотина. Все три были далеко.
Она развернулась и пошла на восток. К парковке. Но не по той дороге, по которой пришла, она уже не могла её найти. По прямой. Через склон.
В её решении была своя логика. Если перевалить через холм, машина окажется на той стороне. Это короче.
GPS отметил подъём поминутно. Двадцать с лишним точек, цепочкой ползущих наверх. Между ними – короткие отрезки, по двадцать-тридцать метров. Она шла медленно.
В 16:18 её телефон отправил последнюю координату.
Дальше связи не было.
Дальше уже неизвестно.
Поиски
Жюстин позвонила ей 12 июня.
Она хотела поделиться новостью: всё, я лечу, билеты у меня в руках. Сначала был один длинный гудок, потом второй, потом автоответчик. Жюстин не встревожилась. Селин в эти дни должна была быть в западной части Тасмании, а там, как известно, со связью бывает по-разному.
На следующий день было то же самое. Через два дня Жюстин написала общим знакомым в Сиднее. Те позвонили сами. Голосовая почта.
«Не паникуй, — сказали ей. — Тасмания дикая. Там есть места, где телефон бесполезен».
26 июня Жюстин позвонила в полицию.
Полиция приняла заявление спокойно. Девушка путешествует одна в зоне неустойчивой связи – это в Тасмании происходит регулярно, и в таких случаях нередко выясняется, что человек просто вышел из зоны связи или изменил планы. Но проверку начали.
27 июня машина Селин была найдена на парковке у тропы, ведущей к водопаду. В машине: палатка, спальник, тёплая одежда, всё снаряжение для ночёвки. То есть на тропу она ушла налегке. На час.
Через несколько часов о Селин уже знала вся Тасмания.
Поисковая операция в этих местах – это вертолёты, спасатели на квадроциклах, водолазы у водопада, кинологи, металлоискатели. Это 15 суток непрерывной работы в условиях ливня и тумана. Это сотни человеко-часов. И это, в конце концов, ноль.
К 10 июля поиск был официально приостановлен.
Тасманийская полиция не закрывает дела о пропавших. Они оставляют их открытыми навсегда, на случай, если появится новая информация или новые технологии. На бумаге дело Селин Кремер было приостановлено. По факту –оставлено.
Жюстин в это время уже летела в Хобарт.
Она прилетела с общим другом через две недели после исчезновения. Они были уверены, что заберут Селин домой. В худшем случае – её тело. Они не забрали ничего.
Полиция показала им всё, что можно было показать. Карты с точками GPS. Записи с заправки. Маршрут. Жюстин задавала вопросы, и на все вопросы ей отвечали. К концу разговора она поняла главное: следствие сделало то, что могло. Дальше – лес, в котором искать можно было ещё годы.
Она вернулась в Бельгию и через несколько месяцев снова прилетела в Тасманию. На этот раз надолго. Шесть с половиной месяцев она прожила в городе, где Селин была своей. Встречалась с её друзьями. Заходила в её ресторан. Изучала карты. Писала письма следователям, журналистам, частным детективам.
Частные поиски
В 2024 году Жюстин вышла на Кена Гэмбла, частного детектива, который уже занимался делами исчезнувших туристов в Австралии. Гэмбл взялся за дело. Он получил доступ к данным телефона Селин, разложил последний день по минутам.
Осенью 2025-го в историю вошёл Роб Парсонс. Местный житель, тасманиец в шестом поколении, блогер, который снимал ролики о диких местах острова. Он прошёл маршрут Селин сам, с камерой. Восстановил её шаги поминутно. Показал в кадре ту самую развилку, где она свернула не туда, и объяснил, почему человек в панике мог выбрать именно этот путь.
Видео разошлось. За пару недель его посмотрели около восьмисот тысяч человек. На следующий день после публикации пришли сотни писем от людей, готовых ехать и искать.
13 декабря 2025 года начался большой частный поиск.
Поиск был построен по сетке. Бывший спасатель с тридцатилетним стажем, Пол Хелман, разбил весь район на 50-метровые сектора. Каждый квадрат прочёсывался цепью, люди шли в ряд, на расстоянии трёх-четырёх метров друг от друга, заглядывая под каждое поваленное дерево. Найденное помечалось координатами и фотографией с линейкой.
На второй день, прямо в зоне последней GPS-точки. Нашли телефон девушки.
«Я был тут двадцать раз, — сказал Тони потом. — Я проходил в двух метрах от этого места. Тогда я каждый раз поворачивал на запад. В этот раз повернул на восток».
Раньше можно было думать, что Селин просто оступилась и упала. Что всё кончилось быстро. Найденный телефон означал другое: она его потеряла. То есть какое-то время ходила без него. Возможно, провела ночь в лесу при околонулевой температуре, под дождём. Возможно, утром пошла дальше. Возможно, шла долго.
Третий день поиск пришлось остановить, пришла гроза с градом. На четвёртый день команда сместилась восточнее. Также по секторам прочесывали лес.
К пятому дню добровольцы были выжаты. Сорок гектаров исследованной территории. Никакого тела.
Частный поиск был официально завершён.
Джаред пошёл в лес один. Он был из тех людей, кто попал в эту историю по случайности: услышал в новостях, посмотрел видео тасманийского блогера, прочитал информацию о группе волонтеров и однажды просто сел в машину и поехал на место исчезновения девушки.
Он рассуждал просто. Если Селин в утро второго дня встала с земли и пошла дальше, она бы пошла туда, куда пошёл бы любой человек на её месте. К большой воде. Большая вода рано или поздно выводит к мостам, дорогам, людям.
Река Артур, та самая, через которую Селин переходила по мостику в начале своей короткой прогулки, текла на север. Джаред шёл вдоль неё.
Он остановился у пересохшего участка русла. Лето в южном полушарии – это декабрь-январь, и зимой та же часть реки была под водой. Сейчас – сухие камни, ил, мох.
Он посмотрел вниз.
В метре от его ноги, на сухом камне, лежала кость.
Шок, по его собственным словам, ударил сразу. Он не стал ничего трогать. Сфотографировал. Записал координаты. Отправил полиции.
Через сутки судебный антрополог по фотографии подтвердил: кости человеческие.
Полиция вернулась в лес. В радиусе 350 метров вверх и вниз по течению они нашли фрагменты одежды, ключи от машины. Ключ привезли в полицейский участок Хобарта, где всё ещё стояла её машина. Вставили в замок зажигания. Ключ повернулся.
ДНК подтвердило формально то, что было ясно всем уже неделю.
В Бельгии её мать ответила журналистам короткой фразой: «Это конец кошмара».
Тасманийская полиция сказала то, что говорит в таких случаях всегда. О том, что в этих лесах нужно быть готовым. О том, что нельзя сходить с маркированных троп. О том, что у каждого, кто идёт в одиночку, должен быть спутниковый маячок, потому что мобильный телефон в этих местах – это синяя точка на пустом экране и больше ничего.
Это всё было верно. Но никак не объясняло, как обычная прогулка к водопаду, которую Селин планировала на час, обернулась тем, чем обернулась.
Один из тех, кто восстанавливал её маршрут, сказал об этом точнее всего. Селин, по его словам, проиграла все жребии подряд. Свернула не туда. Потеряла телефон. Перешла канаву, не узнав её. Спустилась к реке, не зная, что та зимой поднимется и спрячет её на два с половиной года. Каждое из этих событий по отдельности было поправимым. Все вместе – нет.