Стружка падала на пол мягкими завитками. Карл Болик строгал доску для полки неспеша, как делал всё в последние годы. Двоюродная сестра Донна уже час ходила из угла в угол и спрашивала, не пора ли волноваться. Карл отмахивался: Барбара знала маршрут лучше, чем он собственный гараж. Она вернётся с минуты на минуту, притащит сияющего от впечатлений Джима, будет рассказывать про вид, который открывается с гребня. Она всегда так делала. Всегда.
Зазвонил телефон.
Женский голос. Сотрудница Лесной службы спросила: «Вашу жену зовут Барбара?». От таких вопросов сердце сначала замирает, а уже потом начинает биться быстрее. Полицейский, врач или чиновник не звонит, чтобы сообщить хорошие новости. И когда незнакомый голос уточняет имя твоей жены, ты уже знаешь, что дальше будет страшно. Карл ещё не понимал, насколько. Он ещё не знал, что его жизнь только что превратилась в загадку, которую не сможет разгадать никто: ни следователи, ни он сам. Загадку, с которой он проживёт четырнадцать лет и умрёт, так и не получив ответа.
Барбару Болик объявили пропавшей.
Город вдали от суеты
Барбара и её муж Карл Болик большую часть жизни прожили на Восточном побережье. Карл служил в Военно-воздушных силах, после, до пенсии работал в одной компании, где занимался вопросами международной и корпоративной безопасности. Карл Болик всю жизнь профессионально защищал людей. А потом решил защитить жену от нью-йоркской суеты.
В 2001 году они переехали в Монтану. Карл вырос в Диллоне, в городке на севере штата, и мечтал вернуться. Но Барбаре Диллон не подошёл: ветер, холод, тоска. Всё изменилось, когда они увидели долину Биттеррут и крошечный городок у подножия хребта. Население — меньше тысячи человек. До ближайшего крупного города около часа езды. Вокруг только горы и тишина. Они купили дом в Корваллисе.
Барбара здесь чувствовала себя великолепно. Она начала брать уроки пилотирования. Встала на лыжи. Но главной её страстью стали горы. Карл какое-то время ходил вместе с ней, но потом случился сердечный приступ, и тропы для него закончились. Барбара стала ходить одна. Она ходила по окрестным тропам так часто и так уверенно, что со временем перестала воспринимать их как что-то, требующее осторожности. Горы стали продолжением дома — задним двором, только с уклоном в тридцать градусов, медведями и горными львами где-то по соседству. Впрочем, для медведей у Барбары был ответ: в рюкзаке она всегда носила револьвер, подарок мужа, потому что он считал, что здесь нужна была страховка посерьёзнее мобильного телефона.
Карл, впрочем, шутил. «Если на тебя бросится пума, — говорил он жене, — ты не успеешь докопаться до этого пистолета на дне рюкзака. Ты слишком маленькая, а рюкзак слишком глубокий». Барбара смеялась. Карл — тоже. Шутка была хорошая. Пока не стала пророчеством.
Тропа Вид на Медвежий ручей (Bear Creek Overlook) была её любимой. Не самый длинный маршрут, не самый сложный. Но с видом, ради которого стоило подниматься: на вершине открывалась панорама всего хребта, и в ясный день казалось, что видно до самого Айдахо. Барбара ходила по этой тропе десятки, может быть, сотни раз. Она знала каждый поворот, каждый камень, каждое место, где тропа сужалась и где расширялась. Если бы ей завязали глаза, она бы, вероятно, дошла до вершины по памяти.
Всё это важно. Потому что когда речь идёт о человеке, который пропал в горах, первый вопрос всегда один: «Она была готова?». Барбара была готова. Она была готова лучше, чем кто-либо. И именно поэтому то, что произошло 18 июля 2007 года, не поддаётся ни одному стандартному объяснению.
Накануне
В июле 2007 года у супругов Болик гостили двое: Донна, кузина Карла, и её друг Джим. Донна была родственницей, и визит не требовал повода. Джим — совсем другое дело. Он приехал вместе с Донной: чужой человек в чужом доме, в чужих горах, с людьми, которых едва знал.
Барбара, как хорошая хозяйка, предложила гостям то, чем гордилась больше всего, — горы. Короткий поход по ее любимой тропе. Не экспедиция, не испытание, просто прогулка с красивым видом на вершине. Донна и Джим согласились. Планы были на утро. А вечером, как это часто бывает в гостях, все немного выпили. Может, больше, чем немного.
Здесь стоит остановиться. Потому что именно этот вечер, ничем не примечательный, стал первым звеном в цепочке, которая привела к исчезновению. Обычный вечер с алкоголем, после которого одному из участников стало плохо.
Утром 18 июля Донна объявила, что никуда не пойдёт. Похмелье. Головная боль. Горы подождут. Барбара и Джим могли отменить поход. Двое людей, которые едва знали друг друга, без общего друга-связующего, в диком горном маршруте — это неловко, неудобно, ненадежно. Но они пошли. Вежливость? Неловкость отмены? Или Барбаре просто хотелось в горы, а компания была вопросом второстепенным?
Около девяти утра Барбара заглянула к спящему Карлу и сказала, что они с Джимом отправляются на запланированную прогулку вдвоем. Карл кивнул, не проснувшись до конца. Он не волновался. С чего бы? Его жена ходила по этой тропе много раз. Она вооружена, опытна, знает каждый метр маршрута. Если кто-то из двоих мог заблудиться, так это Джим, городской гость, который, возможно, вообще впервые шёл по горной тропе.
Она исчезла за минуту
По воспоминаниям Джима, до начала тропы они добрались примерно за минут 20. Лесная дорога в то утро была перекрыта: бригада Лесной службы меняла водопропускную трубу. Они беспрепятственно миновали ремонтируемый участок и за пару часов добрались до вершины. Маршрут был несложным, около 4 километров в одну сторону, с плавным, но ощутимым набором высоты: хвойный лес, повороты, каменистый склон, а наверху тот самый вид.
На вершине Барбара и Джим перекусили, поболтали, полюбовались видом. В это же время рядом с ними были двое молодых мужчин с собакой. Один был темноволосый и смуглый, второй — светлее, с рыжеватыми волосами. Оба спортивного сложения, на вид чуть за двадцать. Они перекинулись несколькими словами и ушли первыми.
Барбара и Джим задержались ещё ненадолго.
Где-то между 11:30 и 13:00 Барбара и Джим тоже двинулись вниз. Барбара шла впереди, Джим шёл следом в нескольких метрах позади. И вот здесь история переходит в область, где слова начинают пробуксовывать.
Джим решил обернуться. Бросить последний взгляд на панораму. Сорок пять секунд — он сам потом назовёт это время. Около минуты он смотрел не вперёд, а назад, на горы, на вид, который, вероятно, показался ему слишком красивым, чтобы уходить, не оглянувшись. Когда он повернулся обратно к тропе — впереди никого не было.
Расстояние между ними было шесть-девять метров. Минута. Ни шороха камней, ни крика, никакого чужого присутствия. Джим напрягся.
Джим прошёл дальше по тропе, полагая, что Барбара просто ускорилась и скрылась за поворотом. Но за поворотом тоже было пусто. И за следующим. И за следующим. Он начал искать любые знаки: брошенный рюкзак, сломанная ветка, след на земле, отметина на камне. Крик. Шум от шагов, ведь верхнюю часть маршрута покрывает сланец. По нему нельзя двигаться бесшумно. Каждый шаг — это хруст и скрежет, который слышно за десятки метров. Барбара не могла уйти по нему, не произведя шума. Но Джим не слышал ничего.
Ничего.
Он спустился к машине один. У дороги работала бригада ремонтников. Джим спросил, не видели ли они женщину. Не видели. Зато видели раньше двоих молодых мужчин с собакой, тех самых, о которых он рассказывал. Барбару же никто из опрошенных не видел. На маршруте её видел только Джим.
В это время Донна, оставшаяся дома, нервничала. К полудню она начала беспокоиться. Карл, привыкший к горному ритму жены, пока ещё сохранял спокойствие, для этого маршрута время было нормальным. Но когда стрелка перевалила за час, забеспокоился и он. Решил ждать до двух. Если к двум не вернутся — звонить в полицию. Но до двух Карл не дождался. Телефон зазвонил раньше.
Джим сообщил властям, что его спутница пропала на тропе. Барбары нигде не было.
Расследование
Карл сел в машину и поехал к началу тропы. Когда он приехал и выслушал рассказ Джима, мир, в котором он жил, перестал подчиняться логике. Его жена — самый подготовленный человек, которого он знал — исчезла на маршруте, который она проходила сотни раз, средь бела дня, в нескольких метрах от другого человека, без единого звука.
Поисковая операция была запущена быстро. Профессионально. Масштабно. Спасатели прочесали тропу и прилегающую территорию, территорию внизу обрыва. Не нашли ничего. Вообще ничего. Ни следов, ни снаряжения, ни клочка одежды, ни отметины на камнях. Это было странно, но ещё укладывалось в рамки тяжёлого случая. Бывает, что люди падают в расщелины. Бывает, что тела уносят животные. Бывает. Потом к поискам подключили собак.
Собаки не нашли запаха Барбары на тропе. Не на одном участке. Включая площадку на вершине, где Барбара, по словам Джима, сидела, ела, разговаривала. Площадку, на которой она провела достаточно времени, чтобы оставить запах, который сохранялся бы часами. Собаки прошли тропу от начала до конца и не уловили ни одного сигнала. Как будто Барбара Болк не ступала на эту гору в то утро.
Всю эту историю могли подтвердить двое молодых мужчин с собакой — единственные возможные свидетели, кроме Джима, которые видели Барбару на тропе. Или не видели?
Полиция составила ориентировки. Назначила награду. Провела медийную кампанию. Рядом был город Миссула, университетский городок, возможно, парни были оттуда. Никто не откликнулся. Ни одного звонка. Ни одного совпадения. Двое мужчин, которые 18 июля 2007 года шли по популярной тропе в горах Монтаны с собакой, растворились в воздухе так же бесследно, как и Барбара. Их не нашли ни через месяц, ни через год, ни через десять лет.
Но это можно объяснить. Туристы из другого штата, которые не следили за местными новостями. Люди, не пользовавшиеся телевизором и газетами. Возможно. Но награда была внушительной, чтобы знакомые этих мужчин, увидев фоторобот, позвонили хотя бы ради любопытства. Никто не позвонил.
Есть и другая возможность. Менее удобная, но логически верная: эти мужчины не откликнулись, потому что им было что скрывать. Или, и это самый тревожный вариант, потому что их описание было неточным. Потому что единственный человек, от которого полиция получила информацию об этих свидетелях, был тем же человеком, от которого она получила всю остальную информацию. Джим.
Версии
Перейдём к версиям, которые чаще всего встречаются в данном деле.
Хищник? Версия звучала логично. В этих горах водятся горные львы и медведи. Пума — засадный хищник: она умеет двигаться тихо, атакует с короткой дистанции и убивает одним укусом. Она способна и утащить добычу в укрытие. Но проблема этой версии была не в том, что такое нападение «невозможно». Проблема была в другом: на маршруте не нашли ни крови, ни клочков ткани, ни явных следов борьбы или волочения.
Даже если животное напало, а Джим испугался и убежал, то всё равно не сходится, не было материальных подтверждений.
Она свела счеты с жизнью. Эту версию выдвинула Донна, та самая Донна, которая осталась дома с похмельем, пока Барбара уходила на гору. Но для этой версии не было ни одного основания. Брак Барбары был, по всем свидетельствам, счастливым. Она любила свою жизнь в Монтане. У неё были планы на поездки, о которых она рассказывала друзьям и родным. Но Карл знал и кое-что ещё. Барбара боялась высоты. Она никогда не подходила к краю обрыва. Она не сходила с тропы. Она не была человеком, способным шагнуть в пропасть.
Кроме того, тела не нашли.
Добровольное исчезновение. Барбара решила начать новую жизнь? Бросила мужа, дом, всё и ушла пешком через горы, без документов, без денег, без плана? В 55 лет, от спокойной жизни, из посёлка с населением меньше тысячи человек, где каждое лицо на виду? Сомнительно. Никто из знакомых не поверил в эту версию.
Оставался Джим Рэйкер.
Последний, кто видел Барбару. Он был единственный, кто утверждал, что она была на вершине, перекусывала, разговаривала с молодыми мужчинами, начала спуск.
Следователь Перри Джонсон, ведущий дело, заявлял:
«Рамейкер — единственный источник информации о том, что Барбара Болик была там в тот день. Мы сомневаемся, что она вообще там была».
У следствия не было свидетеля, который подтвердил бы или опроверг уже существующую версию событий. Двое молодых мужчин с собакой были «ключом ко всему делу». Ключ, который так и не был найден.
Оставалась версия, которую неудобно произносить вслух, потому что она превращала загадочное исчезновение в нечто куда более тёмное: историю о том, что ключевой рассказ в этом деле мог быть неполным, неточным или ложным. Барбара не была на горе. Что, если что-то произошло до тропы? Что, если Джим поднялся на гору один, провёл там время, пообедал, поговорил с парнями с собакой, а потом спустился и сообщил, что его спутница исчезла?
Это объясняло всё. Отсутствие запаха. Отсутствие следов. Отсутствие звуков.
Но тогда возникали другие вопросы. Зачем? Человек, который едва знал Барбару, приехавший в гости на несколько дней из другого штата? Где тело? Если что-то случилось до тропы, то где-то должны быть следы. Машина, придорожная канава, лесная дорога. Между домом супругов Болик и шлагбаумом около 20 минут езды. Куда можно деть тело за это время? И почему полиция, очевидно думавшая в этом направлении, не нашла ни единой улики? Джим Рэйкер полностью сотрудничал с полицией. Он сам предложил пройти проверку на полиграфе. Его довольно быстро перестали рассматривать как подозреваемого.
А если допустить заговор? Карл, Донна и Джим — втроём? Тоже не складывалось. Карл работал у себя в мастерской. Соседи это подтвердили. Мотива у Карла не обнаружили — брак длился 14 лет. И потом: зачем выбирать настолько странное прикрытие? Зачем привлекать полицию, поисковые бригады, вертолёты? Почему не инсценировать что-нибудь попроще?
Каждая версия открывала дверь, и за каждой дверью была стена.
После
Дело Барбары Болк не закрыто. Оно не раскрыто. Оно просто существует, как дыра в земле, которую никто не может ни засыпать, ни измерить. Нет улик. Нет тела. Нет мотива. Нет свидетелей. Есть только рассказ одного человека и молчание гор.
Карл Болк умер 2 ноября 2021 года, так и не узнав, что случилось на самом деле.
Может быть, горы здесь вообще ни при чём. Может быть, опасность была не в сланце, не в хищниках, не в обрыве. Может быть, опасность сидела рядом в машине, пока они ехали до начала тропы. А может, и нет. В этом деле нет ответов. Есть только один факт, который невозможно оспорить: Барбара Болк исчезла утром 18 июля 2007 года.