В зале вылетов сиднейского аэропорта Ричард Касс сидел на пластиковом стуле и смотрел в одну точку. У него был билет в Лондон, рейс через два часа. Куртка пахла дымом и хвоей. В рюкзаке лежала фотография сына, которую он показывал волонтёрам, полицейским, журналистам, продавщицам в придорожных кафе — всем, кто хотя бы на секунду задерживал на ней взгляд. Где-то в Голубых горах, на повороте малозаметной тропы, он своими руками сложил из камней маленький памятник. Без имени. Он уже смирился, что тела не будет.
Зазвонил телефон. Ричард посмотрел на экран и медленно поднёс трубку к уху.
Его Джейми нашли. Этот звонок вернёт ему сына всего на несколько недель.
Но обо всём по порядку.
Разумнейший из четверых детей
Джейми Нилу было 19 лет, и в семье его считали лучшим. Младший из четверых детей, домашний, рассудительный. Один из старших братьев позже скажет о нём: самый разумный, самый умный, самый логичный. В семьях, где детей много, такие характеристики раздают редко. Джейми её заслужил.
Он рос в Масуэлл-Хилл, на тихой северной окраине Лондона, в доме, где знали, чего хотят от жизни и от детей. Парень готовился к поступлению на факультет политологии. Любил походы и природу. В подростковом возрасте в его школе устраивали испытания: детей заводили в незнакомый лес и оставляли одних, их задачей было выбраться обратно самостоятельно и как можно быстрее. Джейми справился с подобным испытанием лучше всех, даже стал лучшим за всю историю школы. Так он научился: не паниковать, читать местность, беречь силы и не путать уверенность с контролем.
В общем, всё было прекрасно. Слишком прекрасно для нашей истории.
Перед университетом Джейми решил сделать то, что в благополучных английских семьях считается полезным: одному, с рюкзаком, проехать через половину мира. Австралия казалась идеальным выбором. Безопасная, англоязычная, с почти европейскими городами и почти неевропейской природой. 22 июня 2009 года он прилетел в Сидней, потом несколько дней колесил по стране, прыгая из города в город, из хостела в хостел. 2 июля он добрался до Катумбы — маленького городка в двух часах от Сиднея, у самых ворот Голубых гор. Зарегистрировался в хостеле. Лёг спать.
Утром 3 июля 2009 года Джейми Нил, разумнейший из четверых детей, человек со школьным сертификатом по выживанию в лесу, принял подряд шесть решений. Каждое из них по отдельности выглядело незначительным. Все вместе они складывались в то, что профессиональные спасатели называют идеальным портретом пропавшего без вести.
Он не оделся для долгого перехода. Лёгкая одежда, тонкая куртка, ничего по-настоящему тёплого. В горах в июле бывает почти ноль, но Джейми подумал, что вернётся до сумерек. Он взял с собой две булочки и маленькую бутылку воды — еду на пару часов, не на день. Он оставил телефон на тумбочке в хостеле, потому что в горах всё равно нет связи. Он не зашёл к администратору и не расписался в журнале для туристов, той самой тетради, в которую гости записывают, куда и насколько уходят, чтобы, если что-то случится, их было где искать. Он не сказал никому из соседей по комнате, в какую сторону собрался. И уже на тропе, под голубым от эвкалиптов небом, он сделал последнее, шестое: в какой-то момент свернул с маркированного маршрута на звериную тропу.
Как самый разумный мальчик в семье мог сделать всё это в один день? Никак. Это сделал не разум. Это сделали 19 лет, лёгкие ноги и абсолютная, ничем не омрачённая уверенность в том, что с ним лично ничего никогда не случится. Этой уверенностью, как известно, болеют исключительно те, с кем оно потом случается.
Голубые горы
О Голубых горах с открытки знают многие путешественники. Туристические сайты любят фотографировать их с верхних смотровых площадок: широченная долина Джеймсон, бесконечные каменные стены, и над всем этим — лёгкий, едва уловимый голубоватый туман, который и дал горам их имя. Эвкалиптовое масло поднимается от листьев, рассеивает свет, и кажется, будто кто-то аккуратно покрасил воздух акварелью. Сверху это место выглядит как лучшая реклама штата Новый Южный Уэльс.
Внутри это совсем другая картинка. Тропы там исчезают так, что в первые секунды человек этого даже не замечает. Только что под ногами была утоптанная земля, и вот она уже сменилась бурой подстилкой из листьев, и листва эта одинаковая везде, и через двадцать шагов уже невозможно вспомнить, с какой стороны ты на этот ковёр шагнул. Эвкалипты стоят плотно. Видимость падает до пяти метров. А там, где видимость есть, она часто заканчивается обрывом, потому что Голубые горы изрезаны узкими каньонами, которые в густом подлеске начинаются без всякого предупреждения. Человек делает шаг и вдруг понимает, что под ногой пустота. Не все успевают остановиться.
Он заблудился
Джейми вошёл в этот лес уверенно. Сначала по тропе. Потом, со словами «здесь, кажется, короче», — в сторону. Что именно он хотел увидеть, он потом не объяснит, даже не сможет объяснить. Может быть, ничего конкретного. Просто захотелось пройти там, где никто не ходит.
Через несколько часов он понял, что находится не в той долине. Свет начал уходить, тени в лесу удлинялись, эвкалипты перестали быть деревьями и превратились в одинаковые серые столбы.
Школьные уроки сработали почти автоматически. Если ты заблудился — оставайся на месте. Не мечись. Тебя будут искать там, где ты в последний раз был, а не там, куда ты успеешь убежать. Джейми сел под дерево.
Темнота пришла быстро, температура поползла вниз. В Голубых горах в зимние ночи бывает почти ноль, и сухой холод, поднимающийся от земли, добирается до костей за полчаса. Джейми лёг, подтянул колени к груди, обнял себя за плечи и постарался дышать медленнее. Так он провёл первую ночь. Потом вторую. Утром он каждый раз вставал и ждал. Никто не приходил.
Удивительная вещь: в первые двое суток заблудившийся человек ещё не верит, что заблудился по-настоящему. Он считает свою ситуацию недоразумением, временной ошибкой, чем-то, что вот-вот разрешится. Так думают почти все. Поэтому почти все на третий день начинают делать одну и ту же вещь — пытаться выйти. И почти все на третий день делают всё только хуже.
Джейми пошёл иначе. Он начал устраиваться. Из веток и коры он сложил себе подобие шалаша. Попробовал развести огонь. Огонь не получился. Он попробовал ещё раз. И ещё. И понял, что огня у него не будет. С этой мыслью пришла другая, гораздо более тяжёлая: ночи в этом лесу будут такими же, как первая. Просто их теперь будет много.
Исчезновение парня
В это время в хостеле в Катумбе администратор поднялся к нему в комнату. На кровати лежал нетронутый рюкзак, в верхнем кармане — паспорт, на тумбочке — телефон. Администратор ещё не успел понять, что не так, когда снизу позвонили из туристической компании: молодой англичанин записался на групповую экскурсию в пещеры и не явился. Через полчаса в хостеле уже была полиция. Через два часа полиция уже искала имя Джейми Нила в журнале регистрации походов. Имени там, разумеется, не было.
Из Сиднея в Лондон ушёл звонок, который в семьях навсегда делит время на «до» и «после». Ричард Касс выслушал офицера молча, потом сказал: «Я лечу». В тот же день он уже стоял в аэропорту Хитроу с маленькой сумкой и с фотографией сына в кармане.
На поиски в Голубые горы вышли больше девяноста человек. Полицейские, спасатели, кинологи с собаками, добровольцы из местных туристических клубов, сотрудники национального парка. Над лесом гудели вертолёты. Отряды прочёсывали тропы по часовой стрелке и против. Сводки передавались по рации каждый час. Картина была почти образцовой, не хватало только одной маленькой детали: никто не знал, где искать. Без записи в журнале поисковики были вынуждены идти наугад, проверяя самые популярные маршруты, надеясь на интуицию, на удачу, на что угодно, кроме конкретного знания.
Выживание
Тем временем Джейми пытался выжить. На третий день он начал есть растения. Все подряд. Что-то напоминавшее листья салата, какие-то ягоды, длинный белый цветок и низкие кусты с кисло-сладкими плодами. Часть из того, что он съел, была безвредной. Часть — почти ядовитой. Часть — однозначно ядовитой, и потом, в больнице, врачи будут гадать, как именно его организм с этим справился.
Одну из ночей он провёл, сдирая с деревьев полосы мягкой коры и накрываясь ими, как одеялом. Кора плохо грела, но создавала иллюзию слоя между ним и холодом. Этой иллюзии было достаточно, чтобы дотянуть до утра.
На четвёртый день он поскользнулся на мокром камне и упал в ручей. Мокрая одежда в холодном лесу — это короткий и верный путь к смерти, и Джейми это знал. Он выполз на берег, отжал штаны и куртку и сделал то, что человек вообще-то делать не должен на четвёртый день голодания: сел и спокойно подумал. Главное — ноги. Джейми снял носки. Высушил их собственным теплом. Когда они расползлись от сырости, он разорвал кусок своей рубашки, обмотал им ступни и аккуратно, неловкими пальцами, связал на щиколотках узлы.
А потом он услышал вертолёт.
Джейми вскинул голову. Между крон что-то промелькнуло — серое пятно, лопасти, тень. Он сорвал с себя ярко-голубую рубашку, единственную яркую вещь, которая у него оставалась, и начал махать ею над головой, прыгая на месте, крича. Звук покружил над лесом, постоял в воздухе долгие три секунды и стал удаляться. А потом исчез совсем.
Это случилось не один раз. Вертолёты возвращались. Он их слышал, иногда видел сквозь прорехи в зелени, иногда махал, иногда уже не успевал, иногда просто стоял и смотрел вверх, и думал о том, что сверху он сейчас выглядит как тысячи других пятен под кронами эвкалиптов. Ничем не отличающихся от земли, корней и упавших стволов.
В какой-то из этих дней он достал из кармана маленький блокнот, который таскал с собой и начал писать письмо родителям.
К десятому дню в Катумбе уже почти никто не верил. Опытные спасатели говорили вслух то, что обычно не говорят семьям: 12 суток в Голубых горах в это время года — это очень много. Слишком много для 19-летнего туриста с двумя булочками и без огня. Ричард Касс ходил по тропам молча. На одной из них он остановился, наклонился и стал собирать камни. Сложил из них маленькую горку. Постоял рядом. Потом развернулся и пошёл обратно к машине. Он уже сидел в зале вылетов сиднейского аэропорта и ждал свой рейс.
А Джейми в это время продирался через очередные заросли. Он почти не понимал, в какую сторону идёт. Он почти не понимал, зачем идёт. Просто двигался, потому что лежать стало страшно. И вдруг, раздвинув в очередной раз ветки, он увидел перед собой палатки.
Две пары австралийских туристов разбили лагерь в небольшой ложбине. Они пили чай. Один из них поднял голову и увидел, как из кустов выходит костлявое, существо в лохмотьях. Туристы переглянулись. Они узнали его. Лицо этого парня последние несколько дней показывали по всем каналам.
В аэропорту Сиднея зазвонил телефон.
Дальше всё было как в кино. Госпиталь в Катумбе. Капельницы. Истощение, обезвоживание, отравление неизвестными растениями. Врачи сказали, что летать ему пока нельзя. Отец вернулся.
Через несколько дней Джейми устроил небольшую вечеринку для спасателей. Он стоял посреди комнаты, худой, бледный и говорил спасибо людям, которые двенадцать дней не давали себе спать. Камеры снимали. Заголовки шли по всему миру. «Британский студент чудом выжил в австралийском буше». «Двенадцать дней в Голубых горах». «Мальчик, который вернулся».
Не все поверили сразу. Несколько профессиональных следопытов в интервью австралийским газетам осторожно намекали: возможно ли вообще выжить так долго в таких условиях, в такой одежде, без огня? Возможно, говорили большинство экспертов. Особенно если повезло с водой. Тело Джейми подтверждало: он действительно был там, где сказал, и пробыл там столько, сколько сказал. Ни один симулянт не доводит себя до такого вида.
И вот тут, в самой лучезарной точке этой истории, в неё вошло то, что её, собственно, и сломало. Деньги.
Эксклюзив, изменивший жизнь
Австралийская программа «60 минут» предложила Джейми эксклюзив. Сумму называли разную, но речь шла примерно о 200 000 долларов. Часть денег, было объявлено публично, пойдёт спасателям. Часть — на просветительскую кампанию о том, как готовиться к походам, чтобы другие молодые люди не совершили подобные ошибки. Часть — самому Джейми. И часть — отцу, потому что отец прошёл с сыном этот ад, только с другой стороны.
Контракт был подписан. Семья улыбалась в камеры, впрочем, это был последний счастливый момент.
Спасатели в итоге получили гораздо меньше заявленного. Позже агент уверял, что различным службам в сумме ушло около 16 000. Ричард Касс не получил ничего. Сначала они договаривались пополам. Этого «пополам» не случилось. Не случилось и трети, и десятой, и никакой части. Сын перестал отвечать на звонки. Сын перестал писать. Сын вернулся в Лондон, потом куда-то уехал, и след его в семейной хронике становился всё более тонким, пока совсем не растворился. Ричард Касс публично, в интервью британской прессе, сказал, что чувствует себя преданным. Это очень необычное слово в устах отца, у которого нашёлся пропавший ребёнок.
Так заканчивается эта история. Двумя людьми на двух концах телефонной линии, один из которых не берёт трубку, а второй перестаёт звонить.
И вот теперь самое неудобное во всей этой истории.
Джейми Нил выжил. Голод, холод, ядовитые ягоды, мокрые ноги, вертолёты, прошедшие мимо, прощальное письмо, 12 ночей в позе эмбриона на голой земле — всё это он выдержал. Тело справилось. Школьные навыки сработали. Удача оказалась на его стороне. По всем законам жанра, такие истории должны заканчиваться абзацем о том, как человек после пережитого становится мудрее, добрее, ближе к тем, кто его любит. Так пишут в книжках. И иногда даже в жизни так бывает.
Только не в этот раз.
Двенадцать дней без еды и без огня Джейми Нил перенёс с достоинством, которому позавидовали бы взрослые мужчины. Деньги и славу он не перенёс. Где-то между больничной палатой и подписью на телевизионном контракте в нём произошло то, чего не случилось в лесу.
Ричард Касс улетел в Лондон во второй раз. На этот раз без сына. Сын был жив. Сын просто стал кем-то другим.