Вдруг свет погас. Во всей квартире.
Холодильник затих. Стиральная машина пискнула и остановилась. В комнате Димка тихонечко спросил:
— Мам?
— Здесь я, — ответила она.
Я нащупала телефон.
Фонарик включился не сразу. Экран мигал. Уровень заряда показывал сорок процентов, но телефон работал так, будто вот-вот отключится.
Юля достала свой. Мама достала из сумки маленькую свечку.
— Я всегда ношу её с собой, — сказала она. — Привычка.
У женщин нашего рода даже свечка в сумке на случай, если жизнь снова выключит свет.
Мы поставили её в блюдце. Огонёк задрожал, и в окне кухни появились силуэты.
Моя вторая, Юлина, ещё одна — светлая, наверное, Светина. И ещё. И ещё. И ещё.
Женские фигуры стояли за стеклом, словно в тёмном подъезде. Они не были страшными, но выглядели уставшими и ждущими. Мама ахнула: «Господи…»
Её отражение тоже было там. Молодая. С длинной косой. В старом ситцевом халате. Та, которую она когда-то оставила у порога своей семейной жизни.
Мама прижала ладонь к губам.
— Ленка… — тихо выдохнула она.
Впервые я услышала, как мама назвала себя по имени. Не «мама», не «бабушка», не «женщина должна».
Просто Ленка.
В окне появились слова. Медленно, как будто из темноты.
— Заберите свои лица, — прошептал голос.
Юля, не понимая, как это возможно, спросила:
— Как?
Но ответа не последовало. Вместо этого за входной дверью раздался звонок.
Один. Короткий. Мы замерли. Кто это? Толик? Полиция? Соседи? Я взяла телефон и подошла к двери. Посмотрела в глазок.
На площадке стояла женщина. Она была в тёмном пальто и держала папку. Её лицо менялось. Сначала оно стало моим, потом Юлиным, потом маминым. Затем оно превратилось в чужое и снова стало пустым.
За её спиной стоял Толик. Он выглядел испуганным. Бледный, с сухими губами и бегающими глазами.
— Оля, открой, — сказал он. — Она ко мне прицепилась.
Женщина рядом с ним повернулась к глазку и улыбнулась. Её губы повторяли мою улыбку.
— Оля, — сказала она моим голосом. — Я устала. Пусти меня домой.
У меня подкосились ноги. Это был не чужой голос. Это был мой собственный. Тот самый, которым я когда-то говорила:
— Конечно.
— Сейчас.
— Ничего, я сама.
— Я потерплю.
Из кухни донесся шепот мамы:
— Не разговаривай.
Юля взяла Димку на руки.
Я стояла у двери и понимала: снаружи не Толик. И не безликая женщина. Там — часть меня, готовая вынести всё. Лишь бы не было страшно. Лишь бы не быть одной. Лишь бы кто-то сказал: «Ты хорошая».
За дверью Толик заплакал:
— Оль, пожалуйста. Не хочу с ней.
Женщина улыбнулась шире:
— Тогда отдай мне его.
Я не поняла:
— Кого?
Она наклонилась к глазку:
— Мальчика. Мужчины все равно вырастают моими.
Димка тихо заплакал за спиной.
В кухонном окне все отражения одновременно подняли руки, словно закрывая нас. Будто воздвигали невидимую стену. Свеча на столе погасла. В темноте снова раздался звонок.
Раз.
Раз.
Раз.
Я до сих пор не понимаю, что страшнее: то, что она стояла за дверью с моим лицом... или то, что внутри меня всё ещё было желание открыть.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...
Дорогие читатели, пожалуйста, ставьте палец вверх, если вам понравился рассказ, мне как автору, важно понимать, что моё творчество нравиться читателям и это очень мотивирует. С любовью и уважением, ваша Ника Элеонора❤️
🎀Не настаиваю, но вдруг захотите порадовать автора. Оставляю на всякий случай ссылочку и номер карты: 2200 7019 2291 1919.