Моя вторая жизнь в стекле

Часть 6. После садика я пошла в МФЦ, а потом к юристу. Деньги на ботинки почти закончились. Я сидела в маленьком кабинете с облупленным подоконником, а женщина-юрист листала документы. — Плохо, — сказала она. — Насколько? — Он готовился. Но хорошо, что вы заметили это раньше. Я кивнула. — А таблетки? Она посмотрела на блистер в пакете. — Это серьёзно. Нужна экспертиза, заявление и свидетели. Есть у вас кто-то? — Есть. Я подумала о Юле, Свете, Димке, которому нельзя присутствовать при таких разговорах, хотя он видел больше всех, и о той, что стояла у окна...

Часть 5. Иногда предательство начинается не с чужой постели. А с чашки чая. Телефон внезапно зазвонил, и я вздрогнула. Это был Толик. Я смотрела на экран, не решаясь ответить. Он звонил долго, и в итоге пришло сообщение: «Нам надо поговорить». За ним второе: «Я был у Юли сегодня. Она неадекватная». И третье: «Она сказала, что видит какую-то женщину рядом с тобой». Я села и перечитала сообщения, но не ответила. «Какую-то женщину»? Значит, Юля видела кого-то рядом со мной. Не только Димка, но и она...

Часть 4. Самое страшное было не то, что Толик стоял за дверью. Самое ужасное — Димка смотрел на кухню и видел там то, чего я боялась: свою вторую маму в слезах. И от этого стало хуже. — Мам, — прошептал он. — Вторая мама плачет. Я стояла босиком в коридоре — холодный линолеум под ногами, ключи в руке. За дверью — Толик. На кухне — она. А между ними я. Та самая Оля, открывавшая двери, кошелёк, душу и потом вытирающая грязь с пола. — Оля, открой, — снова попросил Толик. — Пожалуйста. Голос его был не наглым, не привычным, не «Оль, кофе сделай»...

Часть 3. Утро выдалось необычным. Я проснулась раньше будильника, но голова была ясной, а сердце не отягощали привычные тревоги. Димка крепко спал, обняв плюшевого медведя. На кухне меня ждала готовая каша — тёплая, но не обжигающая. Чайник был уже горячим, свежезаваренный чай разгонял утренний туман в голове. Я подошла к столу и заметила записку рядом с чашкой. Почерк был моим, но буквы выглядели ровнее и увереннее. В записке было всего два слова: «Не звони ему». Я села и перечитала сообщение. «Не звони ему»...

Часть 2. Муж приходил, когда Димка уже крепко спал, а я оставалась на кухне, держа в руках чашку остывшего чая. Телефон он теперь клал экраном вниз. Раньше так не делал. Раньше бросал где попало, а теперь носил даже в ванную. — Ты поздно, — говорила я. — Работа, — отвечал он. — Каждый день? — Оль, не начинай, — попросил он. Не начинай. Эти слова стали для нас чем-то вроде крышки на кастрюле. Прикрыл – и вроде ничего не кипит. Хотя внутри меня давно всё бурлило. У меня не было сил даже на крик. Однажды я заметила на его рубашке чужой волос...

Часть 1. Я поняла, что что-то сломалось, когда перестала чувствовать усталость. Не потому что её не было, а потому что она стала частью моей жизни. Как шум холодильника ночью, как пятно на потолке, как фраза мужа: «Оль, ну ты же дома была, чего ты устала?» Хотя дома я была только физически. Головой я оставалась в садике, на работе, в магазине, среди квитанций, детских соплей и кастрюли с гречкой, которую никто не хотел есть. Утро у нас начиналось одинаково. На плите каша. Молоко убежало. Сын, Димка, жалуется, что колготки колются...