В тайге весна не приходит по календарю. Она пробирается осторожно, с оглядкой на сугробы, прячется в робком журчании первых ручьев. Но даже здесь, в глухой чаще, у Агафьи Карповны есть свой безошибочный признак: как только пригревает солнце, на проталины выбираются козы, а в огород начинают наведываться медведи.
Можно ли привыкнуть к тому, что земля уходит из-под ног? Каждую весну речка Еринат, еще вчера казавшаяся смирной, вдруг вздувается и начинает пожирать берег. В этом году вода поднялась так резко, что буквально за сутки слизнула добрый кусок земли — метров десять, не меньше. Баню, стоявшую у воды, унесло течением, утащило куда-то в таежный бурелом. Агафья Карповна, глядя на это буйство стихии, сказала тогда по телефону своему духовному отцу: «Сама хожу по воде, курицы по воде бродят... Страшно! Я этого боюсь даже. Как бы наводнения не получилось». Но страх страхом, а огород ждать не будет. И когда вода немного спадает, она надевает резиновые сапоги — подарок благодетелей — и идет месить грязь на своем участке.
Огород у нее не простой. Это настоящий памятник крестьянской смекалке и трудолюбию, ведь расположен он прямо на склоне горы. Еще почти восемьдесят лет назад Лыковы раскорчевали этот косогор, превратив его в плодородную пашню. Теперь последняя из рода поддерживает его в одиночку. Способ посадки здесь особенный — террасами. Агафья не признает современных плугов и тракторов, она управляется мотыгой собственного производства. Это не просто инструмент, а продолжение ее рук, выкованное по заветам предков, которые именно так, уступами, обрабатывали землю на Руси. Сейчас, в апреле, когда земля уже дышит, но еще холодна, она начинает готовить гряды. Сначала нужно убрать весь мусор, нанесенный паводком, проверить, не попортила ли морозами землю долгая зима.
Чем же засаживает свой огород эта удивительная женщина? Агафья придерживается строгого набора культур, проверенных веками. Главная кормилица — картошка. Без нее в тайге никак, это основа зимнего рациона. Рядом обязательно вырастет репа и морковь — они хорошо хранятся в погребе, вырытом тут же, на склоне. Горох тоже всходит неплохо, если не зальет. Но есть у нее и маленькая слабость — она пытается растить огурцы. Конечно, в суровом климате вырастить их — целое искусство, которое требует укрытия и особого ухода. Семена для посадки ей привозят друзья и представители церкви в числе прочих припасов.
Прошлое лето запомнилось ей как большое испытание. Таких дождей она не припомнит уже давно. Бывало, только выглянет солнце, пригреет, она выйдет с косой или серпом, чтобы скосить хоть маленькую копёшечку сена, как тут же снова набегали тучи. Трава гнила на корню, высушить ее не было никакой возможности. А ведь сено — это жизнь для ее коз. Козы для Агафьи не просто живность. Это ее кормилицы, источник молока, а значит, и сил. К концу зимы тот скудный запас, что удалось наскрести, подошел к концу. Хорошо, что добрые люди помогли, прислали на вертолете припасы.
Дел в апреле и мае невпроворот. Встает она затемно и первым делом идет к скотине. Нужно задать корм козам, проведать кур. В этом году весна выдалась особенно хлопотной еще и потому, что она снова одна. Помощница Валентина, приехавшая из Москвы, чтобы скоротать с ней зиму, заболела. У женщины разболелась нога так, что терпеть не было мочи, и ее пришлось спешно эвакуировать вертолетом Роскосмоса. Валентина, уезжая, поражалась выносливости восьмидесятилетней старушки, которая сама запросто валит сухостой. Но факт остается фактом: Агафья снова осталась на хозяйстве одна, если не считать егеря, живущего на кордоне по соседству. Впрочем, она давно привыкла рассчитывать только на себя. Таскает воду, колет дрова, топит печь, убирает снег, варит еду — и все это в перерывах между чтением молитв.
А молитва здесь звучит постоянно. Огородные работы не отменяют строгого духовного устава. Даже выходя на пашню, она совершает особый чин. Ведь земледелие для нее — не просто способ добыть пропитание, а благословленный Богом труд. Тем более что день рождения в этом году, как и часто бывает, выпал на Великий пост. Отмечать его она не стала, да и гостей не ждала, попросив всех приезжать уже на Пасху. В доме, который она называет «храминой», особое место отведено для икон. Там, перед ликами святых, она просит не только о спасении души, но и о ниспослании хорошего урожая. Это неразрывно связано в ее сознании: выживет огород — выживет и она.
Но молитвы молитвами, а тайга требует постоянной бдительности. В последнее время дикие звери просто одолевают заимку. Пока еще не весь снег растаял, к избе начинают выходить самые наглые и голодные обитатели чащи. Особую тревогу вызывают медведи. Их здесь очень много, заповедник «Хакасский» — это исконно медвежий край. Как только солнце припекает склон, а на огороде появляется первая зелень, косолапые тут как тут. Они прутся на участок, словно к себе домой. Их привлекает любое движение, запах жилья, да и просто любопытство. По словам крестника Агафьи, Николая Седова, тайга приходит в движение: медведи просыпаются и начинают шастать по округе, и Агафья видит их чуть ли не через день.
Что может сделать хрупкая, маленькая женщина против огромного зверя? Агафья нашла управу — она развесила по всему огороду железяки, старые консервные банки, все, что может греметь. Когда зверь задевает такую конструкцию, раздается звон и лязг, который должен отпугнуть незваного гостя. Но это помогает не всегда. Не так давно медведь заявился прямо посреди бела дня. Агафья Карповна так испугалась, что ее аж затрясло, она изменилась в лице. Хорошо, что рядом оказался отец Владимир. Священнику по сану не положено проливать кровь, да и заповедник есть заповедник, но палить в воздух никто не запрещал. Три выстрела прогремели над рекой, и только тогда настырный зверь пустился наутек, сверкая пятками.
А незадолго до этого случая случилась другая беда. У Агафьи пропала собака. Верный пес всегда был ей помощью и защитой, он предупреждал об опасности. Собака просто исчезла, а через некоторое время на тропе обнаружили клоки серой шерсти и волчий помет. Сомнений не было: на заимку наведался голодный волк и утащил беднягу. Остаться в тайге без собаки, когда вокруг бродят хищники, — все равно что лишиться глаз и ушей.
И это еще не все напасти. Этой же весной объявились соболя. Эти юркие и наглые создания пробрались в хозяйственную пристройку и разорили неприкосновенный запас продуктов, который был отложен на самый черный день. Все, что было припасено, пошло прахом, съедено пушистыми воришками. Казалось бы, как тут не впасть в отчаяние? Но Агафья Карповна не сетует. Она живет по принципу «Бог дал, Бог взял». Она просто берет топор и идет дальше работать.
Откуда же силы у этой женщины, рост которой едва достигает полутора метров? Каждый день она таскает воду из реки, поднимаясь по крутому склону. Рубит дрова, чтобы топить печь и готовить еду себе и питомцам. Хозяйство у нее немаленькое: козы, куры, оставшиеся собаки и кошки. Особенно она привязана к кошке по кличке Платочка, которая с детства любила забираться к ней на шею, словно меховой воротник. Нужно всех обиходить, накормить, напоить. Бывает, она так наматывается за день, что забывает поесть сама и засыпает где придется — то в сенях, а летом и вовсе у костра на улице. Очевидцы утверждают, что по части физической выносливости эта старушка может дать фору любому спецназовцу.
И все же она трудится не через силу, а с какой-то удивительной радостью. Она радуется каждому живому ростку, первым бабочкам, новорожденным козлятам. Жизнь для нее — это не борьба с природой, а существование внутри нее. Она здесь не выживает, она здесь живет. Она с удивлением и открытостью смотрит на мир, который замыкается для нее границами заимки, но кажется ей огромным.
Прогресс понемногу проникает и в этот таежный уголок. Совсем недавно на заимке случилось настоящее чудо — провели свет от солнечной батареи. Теперь в новой избе, которую Агафья долго не хотела занимать, пока ее не освятил митрополит, по вечерам горит пара лампочек. Этот свет разгоняет кромешную тьму «таежного тупика», делая долгие зимние ночи не такими безрадостными. Есть у нее и стационарный телефон, спасибо меценатам. Он стал настоящим окном в большой мир, но пользуется она им только по большой нужде, оставаясь верной своему замкнутому миру, где даже летоисчисление идет от сотворения мира, и на календаре сейчас совсем другие цифры.
Огородные работы — это только начало большого годового круга. Скоро, когда земля окончательно прогреется, она начнет сажать репу и морковь, высаживать огурцы. Летом нужно будет воевать с сорняками и молиться, чтобы небо сжалилось и не залило все дождями, как в прошлом году. А там и сенокос подойдет. Агафья ждет, когда же наконец приедет обещанный помощник Георгий. Человек он хороший, проверенный, сочувствует староверчеству и уже помогал ей раньше. Вдвоем с ним дело пойдет веселее, можно будет больше успеть и не так бояться медведей.
И все же главная ее опора не в людях. Она смотрит на свой огород, на эту террасу, отвоеванную у горы, на бурный Еринат, и знает: она здесь не одна. Ее защита — это молитва. И пока руки перебирают клубни картофеля или выдергивают сорную траву, в сердце ее идет непрестанная беседа с Богом. В этом, наверное, и есть главный секрет ее весны. Шум реки, голоса птиц, скрип старой мотыги, рыхлящей землю, и благодарность за каждый прожитый день, даже если он полон страхов, грязи и непосильной работы. Ее правда проста: пока сеешь — живешь. И на этом стоит ее вековая, удивительная жизнь.