— Собирай чемоданы, Марин. Мы к маме переезжаем.
Денис жевал мою буженину. По кухне плыл тяжелый чесночный дух, который вдруг показался мне невыносимо тошнотворным. Муж смотрел в тарелку, распоряжаясь моей жизнью между двумя кусками мяса.
Я положила кухонное полотенце на столешницу.
— С какого перепугу?
— Оксана с Пашкой здесь поживут. У них ипотека горит, копить надо на первый взнос. А мы пока у моей мамы перекантуемся.
Я обвела взглядом свою кухню. Итальянская плитка, которую сама выбирала и клеила. Гарнитур, за который расплатилась еще до того, как этот любитель буженины появился в моей жизни. Квартира моя, от входной двери до застекленного балкона. И как же хорошо, что Денис из-за какой-то поликлиничной льготы так и остался прописан у свекрови. Иначе сейчас бы права качал. А так — гость.
— Денис, ты ничего не попутал? Это моя квартира.
Он наконец оторвался от еды. Взгляд тяжелый, недовольный.
— Опять из-за метров своих трясешься? Мы семья или кто? Сестре мыкаться по съемным хатам, пока ты тут одна жируешь? Не позорь меня перед родней. Я им уже ключи пообещал на выходные. Коммуналку, кстати, сами оплатим, не обеднеем.
Телефон на столе звякнул. Денис ткнул пальцем в громкую связь.
— Маринчик, привет! — бодро защебетала золовка. — Слушай, мы свой матрас не потащим, на вашем перебьемся. И полку мне там в коридоре расчисть, а то у Пашки курток до одури, вешать некуда. Вы во сколько ключи завезете?
Я молчала. Ноготь большого пальца с силой впился в ладонь, оставляя глубокий полумесяц. Они уже мысленно спали в моей постели. Распорядились чужим добром и даже не поперхнулись.
— В пятницу съедем, Оксан, — ровным голосом ответила я.
Денис довольно хмыкнул, вытирая губы салфеткой.
— Вот, можешь ведь быть нормальной бабой. Лады, я пока к маме поеду, балкон там разгребу для наших коробок. А ты тут суетись.
Он ушел. Хлопнула дверь.
Я набрала номер знакомого риелтора. Запрос был короткий: сдать однушку дорого и прямо сейчас. Никаких студентов и семей с котиками.
К вечеру риелтор привел Михаила — хмурого мужика в строительной куртке. Бригадир вахтовиков. Снимал жилье для своих старших мастеров. Никаких долгих банковских переводов и корпоративных проволочек. Михаил просто выложил на стол пухлую пачку наличных — оплата за полгода вперед. Плюс залог. Мы подписали договор, деньги перекочевали в мою сумку.
За следующие два дня я вывезла в гараж к подруге всё. Кофемашину, микроволновку, свои вещи и тот самый матрас, на котором собиралась нежиться хитрая золовка.
Суббота. Десять утра.
В замке заворочался ключ. Я стояла в прихожей, застегивая пуховик. Дверь распахнулась.
В нос ударил запах пыльного подъезда и чужого пота. Оксана ввалилась первой, волоча за собой огромный клетчатый баул. За ней пыхтел Паша с коробками. Денис замыкал процессию, по-хозяйски выпятив грудь.
Они шагнули в коридор и вросли в ламинат.
В моей единственной комнате, прямо на разобранном диване, сидели двое крепких мужиков в спортивных костюмах. Один звучно хлебал чай из моей кружки, второй неспешно распаковывал тяжелый рюкзак с инструментами.
— Эй! — сорвался на петушиный визг Денис. Он суетливо дернул молнию на куртке вниз-вверх. — Вы как сюда попали?!
Мужик с кружкой тяжело поднялся. Смерил мужа взглядом снизу вверх.
— А ты кто такой будешь, чтобы орать тут?
— Это квартира моего брата! — взвизгнула Оксана, бросая баул. Тот глухо стукнулся об пол. — То есть его жены!
Я шагнула вперед.
— Ошибаешься, Оксан. Квартира моя. И я ее сдала.
Денис дернулся ко мне.
— Какого черта?! — заорал муж. — Расторгай всё немедленно! Мы договорились!
Вахтовик усмехнулся и поставил кружку на подоконник.
— Слышь, хозяин. Мы за полгода вперед отслюнявили по договору с собственницей. С вопросами — к риелтору. А сейчас освободил помещение, пока я наряд не вызвал. Время идет, нам отдыхать надо.
Оксана переводила ошалелый взгляд с меня на суровых арендаторов.
— А мы где жить будем?! Мы свою хату вчера сдали! Куда нам с вещами?!
— Ну как куда, — я пожала плечами, поправляя шарф. — К вашей маме. Денис там как раз балкон разгреб. Втроем поместитесь, не чужие люди.
— Ах ты ж дрянь... — прошипел муж. — Развод!
— Заявление в понедельник подадим. Ключи на тумбочке оставь.
Я перешагнула через клетчатый баул золовки и вышла на лестничную клетку. Паша покорно вжался в стену, уступая мне дорогу. Оксана хлопала глазами, пытаясь осознать, что халява только что пролетела мимо нее со свистом. Денис стоял красный, тяжело дышал, но так и не решился открыть рот при вахтовиках.
Выйдя из подъезда, я вдохнула морозный воздух полной грудью. В сумке приятно тяжелела пачка купюр, которой с лихвой хватит на отличную просторную студию в центре для меня одной.
Любите кататься на чужом горбу? Будьте готовы лететь мордой в асфальт.