‒ Вещи собирай к выходным. Я подал заявление на развод, ‒ ровным, почти деловым тоном произнес Олег, бросив на кухонный стол связку ключей от нового дома. ‒ И давай без сцен, мы взрослые люди.
Галина замерла у раковины с влажным полотенцем в руках. Воздух застрял в горле, мешая сделать спасительный вдох. Двадцать лет брака. Двадцать лет она экономила на себе, отказывалась от нормального отпуска, тянула на себе весь быт и детей, чтобы они могли накопить на этот загородный кирпичный коттедж с панорамными окнами. Вчера они окончательно оформили сделку. А сегодня ее списывают со счетов.
‒ Какой развод? ‒ хрипло выдавила она. ‒ Олег, ты выпил лишнего? Мы же только вчера всё подписали…
‒ Вот именно поэтому и подал сегодня, ‒ муж откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. ‒ Мы давно стали чужими, Галя. Мне сорок восемь, я хочу нормальную семью, пока есть время. У меня другая женщина. Вика. Молодая, легкая. А с тобой мне просто скучно. Дом по документам мой, ты сама согласилась на брачный договор пять лет назад, когда мой бизнес пошел в гору. Так что делить нам нечего. Из квартиры моей матери тебе тоже придется съехать, она выставлена на продажу.
Он говорил это с такой пугающей холодностью, словно увольнял нерадивого сотрудника. Ни капли сожаления. Всё рассчитал, подготовил пути отхода, пока она создавала ему надежный тыл и лечила его язвы.
Собирать вещи под внимательным взглядом мужа оказалось самым тяжелым испытанием. Олег то и дело делал замечания, запрещая брать хороший сервиз или новую бытовую технику, аргументируя тем, что «Вике это пригодится, она любит современный стиль». Галина молча складывала в клетчатые сумки свои кофты, старые джинсы и альбомы с фотографиями. Дочь уже училась в другом городе, сын дослуживал последние месяцы в армии. Галина осталась совершенно одна и переехала в крошечную съемную однушку на окраине города.
Бумаги о разводе она подписала без единого слова. Олег торжествовал. Он считал себя абсолютным победителем, ловко вычеркнувшим отработанный материал из своей новой, блестящей жизни.
Звонок от бывшего мужа раздался через полтора месяца, когда Галина только начала привыкать к одиноким вечерам.
‒ Галь, привет, ‒ голос Олега звучал суетливо и раздраженно. ‒ Слушай, Вика не хочет жить за городом. Говорит, ездить неудобно, инфраструктуры нет. Я нашел покупателя на дом, отличные деньги предлагают, прямо сейчас аванс вносят. Мне нужно, чтобы ты подъехала к нотариусу на Ленина. Какая-то формальность, твоя подпись нужна, что ты не против продажи.
‒ По брачному договору дом твой. Зачем моя подпись? ‒ сухо спросила Галина.
‒ Юристы перестраховываются! Говорят, раз покупался в браке, лучше взять бумажку об отсутствии претензий. Приезжай, я такси оплачу. Жду к двум.
В кабинете нотариуса пахло дорогой кожей и крепким кофе. Олег сидел в кресле, уверенно закинув ногу на ногу. Рядом с ним расположилась эффектная брюнетка с идеальной укладкой — видимо, та самая Вика. Напротив них сидел тучный мужчина, покупатель, лениво листая документы.
Галина вошла спокойно. На ней было простое, но элегантное бежевое пальто, спина прямая, взгляд уверенный. Никакой забитой брошенной жены. Олег скользнул по ней удивленным взглядом и нервно кашлянул.
‒ Явилась. Анна Сергеевна, вот бывшая супруга. Давайте бланки, пусть подписывает, и закрываем сделку.
Нотариус, строгая женщина в очках с тонкой оправой, не спешила доставать ручку. Она внимательно посмотрела на Олега поверх стекол, затем перевела взгляд на увесистую папку.
‒ Олег Николаевич, я проверила историю объекта недвижимости, ‒ тон нотариуса был сухим и официальным. ‒ Вы не можете продать этот дом. И согласие вашей бывшей супруги здесь ничего не решает.
‒ В смысле не могу?! ‒ лицо Олега вытянулось. ‒ Это моя стопроцентная собственность! У нас брачный контракт!
‒ Брачный контракт регулирует совместно нажитое имущество, ‒ невозмутимо продолжила Анна Сергеевна. ‒ Однако в справке из Пенсионного фонда четко указано: при покупке данного дома в качестве частичной оплаты был использован сертификат на материнский капитал.
В кабинете повисла тяжелая пауза. Покупатель нахмурился и пододвинулся ближе к столу. Олег нервно сглотнул, его глаза забегали.
‒ Какой капитал? Я сам платил! Наличными!
Галина мягко улыбнулась, присаживаясь на свободный стул.
‒ Не совсем сам, Олег. Нам не хватало шестисот тысяч до нужной суммы. Помнишь, ты тогда возмущался, что придется брать невыгодный кредит? А я пошла и написала заявление на перечисление материнского капитала напрямую продавцу. Закон это позволяет.
‒ Ты мне ничего не сказала! ‒ возмутился бывший муж. ‒ Как ты могла это провернуть за моей спиной?
‒ Я ничего не скрывала. Помнишь, мы заезжали к нотариусу перед сделкой? Ты так торопился на свой рейс в командировку, что подписал обязательство о выделении долей детям и мне, даже не вчитываясь. Решил, что это стандартная банковская формальность. Ты же у нас всегда занят глобальными проблемами, бумаги читать некогда.
Девушка Олега резко выпрямилась.
‒ Олег, что это значит? ‒ холодно процедила Вика, сжимая ремешок дорогой сумочки. ‒ Ты же обещал, что дом чистый. Разбирайся со своей бывшей, или задаток за нашу новую квартиру в центре будешь платить из своего кармана.
‒ Оформление сделки незаконно, ‒ прервала ее нотариус. ‒ Использование средств материнского капитала обязывает собственника наделить долями всех членов семьи. Пока доли не выделены, любые действия с недвижимостью признаются ничтожными. А поскольку ваши дети совершеннолетние, они будут распоряжаться своими квадратными метрами самостоятельно.
Покупатель с шумом отодвинул стул, тяжело поднимаясь.
‒ Знаете что. Решайте свои семейные проблемы без меня. Мне проблемный объект не нужен. Возвращайте аванс, Олег Николаевич.
Мужчина вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Весь гениальный, выверенный план Олега рухнул в одно мгновение из-за документа, на который он просто не обратил внимания.
‒ Значит так, ‒ Олег поднял на бывшую жену злой взгляд. ‒ Выделяем вам эти доли, и я их у вас выкупаю! По кадастровой стоимости! Быстро всё оформим.
Галина неспеша поднялась, поправила ремешок сумки на плече и смерила бывшего мужа долгим, спокойным взглядом. Вся боль, все обиды, выплаканные в одиночестве, исчезли без следа.
‒ Мы уже всё оформили, Олег. Вчера забрала выписки из Росреестра. Дом теперь поделен на четверых в равных долях. И продавать свою часть мы не собираемся.
‒ Да вы издеваетесь! Я там всё оплачивал! Я с вами под одной крышей жить не буду! ‒ повысил голос мужчина.
‒ А тебе и не придется со мной жить, ‒ Галина слегка склонила голову. ‒ У меня теперь отличная работа рядом с моей съемной квартирой, мне за город ездить ни к чему. А вот дети домом заинтересовались. Кстати, Максим завтра возвращается со службы. Не один, с невестой. Девочка в положении, им обоим очень нужен свежий загородный воздух. Они решили занять первый этаж, там как раз две комнаты и большая кухня.
Олег открыл рот, но не смог произнести ни звука. Вика побледнела так, что стал заметен слой тонального крема на щеках.
‒ А вы с Викой можете смело обустраиваться на втором этаже, ‒ доброжелательно добавила Галина, направляясь к выходу. ‒ Места всем хватит. Надеюсь, ночные крики младенца и веселые армейские друзья Максима не помешают вашей новой, счастливой любви. Всего хорошего, Игорюша. Ой, прости. Олег.
Она закрыла за собой дверь кабинета и уверенно зашагала по коридору. На улице ярко светило солнце, обещая теплый и невероятно спокойный вечер.