Он взял меня за руку и повёл по дорожке. Медленно, будто мы правда на свадьбе. Я шла и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле.
— Стоп, — скомандовала бабушка. — Так, замрите. Я вас сфоткаю.
Мы замерли. Руслан обнял меня за талию, я положила голову ему на плечо. Всё как положено. Только ненастоящее.
Или уже настоящее?
— А можно тоже вас сфотографировать? — раздался голос сбоку.
Мы обернулись. В дверях стоял парень с профессиональной камерой. Молодой, лохматый, в джинсах и футболке .
— Я фотограф, — представился он. — Тут мимо проходил, увидел вас — очень фотогеничная пара. Можно пару кадров для портфолио?
— Можно! — тут же согласилась бабушка, пока мы рты раскрыли. — Конечно, можно! Это ж судьба! Бесплатно?
— Бесплатно, — улыбнулся парень. — Мне практика нужна.
— Вот видите! — всплеснула руками бабушка. — Сама судьба вам фотографа посылает. Снимай, сынок, снимай!
Фотограф оказался шустрым. Он заставил нас встать у окна, потом у колонны, потом на фоне лепнины. Мы послушно меняли позы, улыбались, обнимались, и с каждым кадром я чувствовала, как Руслан прижимает меня к себе всё крепче.
— Отлично! — щёлкал фотограф. — А теперь поцелуй! Для романтики!
Мы замерли.
— Давай, — шепнул Руслан. — Для дела.
Я закрыла глаза и потянулась к нему. Его губы коснулись моих — легко, почти невесомо. На секунду. На миг. Но этого хватило, чтобы в голове взорвались все мыслимые фейерверки.
— Шикарно! — заорал фотограф. — Ещё!
Мы послушно поцеловались снова. И снова. И каждый раз я забывала, где нахожусь. Остались только его губы, его руки на моей талии и этот сумасшедший стук сердца, который, кажется, было слышно во всём ЗАГСе.
— Снято! — объявил фотограф. — Спасибо, ребята! Я скину вам фото, куда скажете.
— Диктуй телефон! — тут же подскочила бабушка.
Пока она записывала контакты, мы с Русланом стояли и смотрели друг на друга. Молча. Долго.
— Ань, — начал он.
— Не надо, — перебила я. — Пожалуйста. Не сейчас.
Он кивнул. Отвёл глаза. И стена между нами стала ещё толще.
Вечером мы сидели на кухне втроём. Бабушка рассматривала фотографии в телефоне фотограф уже скинул первую партию, оперативный попался. Ба ахала, охала и тыкала нас носом в экран.
— Глядите, какие красивые! Прямо как настоящие!
— Бабуль, мы и есть настоящие, — вяло возразила я.
— Настоящие-настоящие, — согласилась она, но как-то странно. — Ладно, я спать. Завтра рано вставать — к Лидии Ивановне за рецептом салата. Вы тут... не шумите.
Она ушла. Мы остались одни. На кухне горел только свет от вытяжки, за окном шумел город, а между нами висела тишина.
— Показать? — Руслан взял телефон.
— Давай.
Он сел рядом. Ближе, чем следовало. Я чувствовала тепло его плеча, запах его одеколона, слышала дыхание. Он листал фотографии, а я смотрела не в экран, а на него.
— Смотри, эта удачная, — говорил он, показывая снимок у колонны. — Ты тут красивая.
— Ага.
— А эта... — Он замер на кадре, где мы целовались. На фотографии было видно, как я прижимаюсь к нему, как его рука лежит у меня на пояснице, как мы оба забыли, что нас снимают.
— Красиво, — выдохнула я.
— Ань... — Он повернулся ко мне. Так близко, что я видела каждую ресницу. — Я всё понимаю. Про дружбу, про страхи. Но посмотри на это. — Он ткнул в экран. — Это не игра. Это мы. Настоящие.
Я смотрела на фото и не могла возразить. Мы действительно выглядели как люди, которые любят друг друга. Потому что, кажется, так оно и было.
— Я боюсь, — призналась я шёпотом.
— Я тоже.
— А если не получится?
— А если получится?
Я закрыла глаза. В голове билась одна мысль: либо сейчас, либо никогда. Либо мы рискнём, либо будем жалеть всю жизнь.
— Руслан, — сказала я, открывая глаза. — Поцелуй меня. По-настоящему. Без камер и без бабушки.
Он не ответил. Просто придвинулся ближе, взял моё лицо в ладони и поцеловал. Медленно, осторожно, будто боялся спугнуть. А потом я обвила руками его шею и притянула к себе, и поцелуй стал жадным, отчаянным, как тогда на кухне.
Не знаю, сколько прошло времени. Может, минута. Может, час. Когда мы оторвались друг от друга, я тяжело дышала и смотрела на него совершенно потерянно.
— И что теперь? — выдохнула я.
Мы сидели, обнявшись, и молчали. И впервые за много дней между нами не было стены. Было только тепло и странное, щемящее счастье.
— Руслан?
— М?
Я замялась.
— Пусть пока будет так. Наша тайна. А потом... потом посмотрим.
Он посмотрел на меня долгим взглядом. Потом кивнул.
— Хорошо. Пусть будет тайна.
Мы чокнулись чашками с остывшим чаем. И я знала, что это только начало. Что самое сложное — впереди. Но сейчас, в этот момент, мне было хорошо.
По-настоящему хорошо.
Впервые за долгое время.
Утром бабушка объявила, что уходит к Лидии Ивановне. Вместе с раскладушкой.
Я приехала получать наследство прабабушки, а получила должность стража границ с навью, говорящего кота и проклятого богатыря