— Ключи от машины на стол. И давай без твоих истерик.
Вадим стоял посреди кухни, скрестив руки на груди. Мой законный, мать его, супруг.
Я как раз чистила картошку в раковине. Нож замер, с него сорвалась мокрая кожура.
— С какого перепугу? Свой «Ниссан» я сама брала, еще до того, как ты в инвесторы заделался.
— С такого! — Вадим рявкнул и швырнул на стол смятые квитанции. — У меня бизнес встал. Я четырем банкам почти три миллиона торчу. Звонят каждый день, угрожают. Мы семья или кто? Долги в браке общие по закону. Продаем твою колымагу, закрываем дыру. Поездишь на трамвае, корона не упадет. Твоя обязанность — мужа в трудный час спасать, а не морду воротить! Ты в меня никогда не верила, потому всё и рухнуло!
Он потянулся к тарелке, схватил кусок сырокопченой колбасы, купленной на мою зарплату, и начал демонстративно жевать. Капля жира сорвалась и упала прямо на чистую скатерть.
Два года назад этот мамкин бизнесмен бросил стабильную работу логистом. Заявил, что не собирается больше «работать на дядю». Набрал кредитов втихаря. Сказал уже по факту, размахивая телефоном с нулями на банковском приложении. Обещал золотые горы, пассивный доход и зимовки в теплых краях. А по итогу эти два года коммуналку, жрачку и его трусы оплачивала я. Он только спал до обеда, а потом с умным видом пялился в графики на ноутбуке. И теперь я должна отдать свою машину, чтобы спасти его шкуру?
— Не дам я тебе ключи, — я бросила нож в мойку и вытерла руки полотенцем. — Сам брал, сам с коллекторами и общайся.
— Ах так?! — у Вадима задергался кадык. — Ну жди повестку! Подаю на раздел. И тачку твою заберут, и долю в квартире распилим. Закон на моей стороне, дура!
Он хлопнул входной дверью так, что с косяка посыпалась старая побелка.
Ну-ну. Посмотрим, кто тут дура. Я сгребла документы в сумку и поехала к Зое Викторовне. Баба она жесткая, алименты и имущество выбивает даже из самых скользких мужиков.
— Раздел долгов? Отлично, — Зоя Викторовна поправила очки на переносице, пролистав мои бумаги. — По сорок пятой статье Семейного кодекса долг признают общим, только если деньги реально пошли на нужды семьи. Сам он это доказывать не будет, прикинется шлангом и скажет, что купил вам стройматериалы. Значит, вывернем его карманы мы. Подадим ходатайство, чтобы суд официально запросил выписки по всем его счетам. Банк нам с тобой эту информацию не даст, а вот на судебный запрос ответит как миленький.
Ждать пришлось полтора месяца. Вадим съехал к матери, но регулярно гадил в мессенджерах: «Ищи покупателя», «Скоро пешком пойдешь», «Суд всё у тебя отберет».
Я молчала.
Заседание проходило в тесном, душном кабинете мирового судьи. Пахло старой бумагой и дешевым парфюмом, которым Вадим щедро облился ради такого случая. Он притащил с собой какого-то сутулого паренька с пухлым портфелем — видимо, нанял юриста за копейки. Муженек смотрел на меня победителем, вальяжно развалившись на стуле.
Судья, уставшая женщина с высокой прической, монотонно листала материалы дела, которые накануне пришли из банка по ее же запросу.
— Так, истец утверждает, что два миллиона девятьсот тысяч рублей были потрачены на закупку оборудования и ремонт квартиры супругов, — пробормотала она себе под нос. — Однако в расширенной выписке движения средств мы видим иную картину.
Зоя Викторовна легонько ткнула меня локтем в бок. Началось.
— Истец, — судья подняла тяжелый взгляд на Вадима. — Поясните суду. Десятого октября прошлого года вы переводите два миллиона двести тысяч рублей на счет автосалона. Суд истребовал договор купли-продажи из этого центра. На данные средства приобретен автомобиль марки «Омода», красный металлик. Оформлен на гражданку... Милену Эдуардовну Савельеву. Тысяча девятьсот девяносто девятого года рождения.
В тесном кабинете стало отчетливо слышно, как за окном гудит уборочный трактор. Вадим поперхнулся воздухом. Его сутулый юрист судорожно зарылся в свои бумажки, явно слыша это имя впервые.
— Оставшиеся кредитные средства, согласно детализации, регулярно переводились в спа-центры, бронирование отелей и ювелирные сети, — сухо добила судья. — На нужды семьи, говорите?
— Это... Ваша честь, это ошибка... — Вадим начал остервенело теребить пуговицу пиджака. На лбу у него моментально выступила испарина, лицо пошло пятнами. — Это инвестор! Партнер по бизнесу!
Судья даже не пыталась скрыть брезгливую усмешку.
Решение вынесли быстро. Развод оформили. В признании долга общим Вадиму отказали в полном объеме. Доказано нецелевое расходование кредитных средств без ведома и согласия супруги. Мой «Ниссан» и моя квартира остались неприкосновенными. А все три миллиона, штрафы банков и судебные издержки мертвым грузом легли на плечи этого прогоревшего стартапера.
Мы вышли на улицу. Дул промозглый осенний ветер.
Вадим стоял на крыльце, жалкий и какой-то внезапно постаревший. В его руке разрывался телефон. На экране мигала красная надпись: «Служба взыскания».
— Ну что, акула бизнеса? — я подошла поближе, глядя прямо в его бегающие глазки. — Как там инвестиции?
Он злобно скрипнул зубами, но выдавить из себя ничего не смог.
— Милене пламенный привет. И передай ей, чтобы сухари сушила. Коллекторы теперь с ее красной машины краску зубами сгрызут.
Я развернулась, нащупала в кармане ключи от своей машины и нажала кнопку. Фары приветливо мигнули. Я села за руль, врубила печку на максимум и вырулила на проспект, ни разу не взглянув в зеркало заднего вида.
За чужой счет красивую жизнь не построишь. А если решил сделать из жены дуру — будь готов, что в итоге сам останешься на помойке с голым задом.