— Ведь Вадик у нас спаситель. Подобрал нашу Анечку, можно сказать, на помойке. Отмыл, обогрел, в приличную семью привел. Ни роду, ни племени у девочки не было, одно приданое — амбиции. А он не побрезговал. Выпьем же за моего сына!
Тяжелый хрустальный бокал в моей руке дрогнул, вино едва не выплеснулось на скатерть. Свекровь, Тамара Ильинична, стояла во главе огромного стола в ресторане и с благосклонной улыбкой оглядывала полсотни гостей. Юбилей — семьдесят лет. Праздник, на который я спустила три свои зарплаты и влезла в сбережения, чтобы наконец-то угодить матери мужа.
Гости замерли. Никто не звенел приборами, не кашлял. Лишь откуда-то с конца стола донеслось сдавленное хихиканье золовки. На глазах у всей родни меня только что раздели и выставили на посмешище. Я перевела взгляд на Вадима. Мой муж, мой защитник, вместо того чтобы осадить мать, раздраженно дернул меня за рукав.
— Аня, сядь, — зашипел он сквозь зубы. — Не позорь мать, дома поговорим. Праздник же.
Обычная женщина, наверное, разрыдалась бы и убежала. Но слез не было. Я глубоко вдохнула, аккуратно поставила бокал и поднялась со стула. Звук отодвигаемых ножек показался слишком громким.
— Вы абсолютно правы, Тамара Ильинична, — сказала я ровно. — Ваш сын действительно меня подобрал. И я хочу при всех перечислить, как именно он меня отмывал.
Свекровь удивленно вскинула брови. Вадим вцепился в мой локоть, но я с силой вырвала руку.
— Наверное, процесс отмывания начался пять лет назад, когда Вадик решил получить второе высшее образование. Помните? Он тогда не работал три года. А я, видимо, прямо с той самой помойки оплачивала его контракты в университете, тянула быт и гасила кредит за его новую машину, чтобы мальчику было удобно ездить на лекции.
Улыбка начала медленно сползать с лица именинницы. Она попыталась открыть рот, но я не дала ей вставить ни слова.
— А как он меня обогрел! Пустил жить в мою же собственную однокомнатную квартиру. Которую я купила до брака, откладывая каждую копейку вместе с моими родителями. Но Вадик милостиво согласился там прописаться. Настоящий благодетель.
Кто-то из гостей тихо охнул. Вадим сидел красный как рак, уставившись в свою тарелку с салатом.
— Но больше всего я благодарна вам, Тамара Ильинична, — я посмотрела ей прямо в глаза. — За то, что вы приняли меня в вашу семью. Я так растрогалась, что полностью оплатила вам замену коленного сустава в платной клинике. Двести сорок тысяч рублей. Вы тогда называли меня доченькой. Видимо, наркоз так подействовал.
Лицо свекрови пошло красными пятнами. Она судорожно хватала ртом воздух.
— Ну и финал моего спасения — сегодняшний вечер, — я обвела рукой зал. — Этот ресторан, эти цветы, ведущий, торт в три яруса. Знаете, жизнь на помойке научила меня хорошо зарабатывать. Так хорошо, что я смогла оплатить весь этот банкет от первой до последней тарелки. Чтобы порадовать женщину, которая считает меня мусором.
Я замолчала. В зале никто не произнес ни слова. И вдруг раздался грохот.
Это старший брат свекрови, дядя Миша — суровый мужчина старой закалки, — с силой бросил вилку на пустую тарелку. Он тяжело оперся руками о стол и покачал головой.
— Ну ты, Тамар, и дура набитая, — громко и отчетливо произнес он. — Совсем берега попутала от сытой жизни. Такую девку со свету сживаешь. Тьфу.
Тамара Ильинична закрыла лицо руками. Вадим вскочил со стула, наконец-то обретя голос.
— Ты что несешь, больная? — заорал он. — А ну извинись перед матерью! И вообще, куда ты пойдешь? В свою однушку? Да я там прописан, я имею право там жить, хрен ты меня выгонишь!
Я посмотрела на перекошенное злобой лицо человека, с которым прожила пять лет, и искренне улыбнулась.
— Вадик, ты забыл одну маленькую деталь. Квартира была куплена до брака. И вчера утром я оформила сделку по её продаже. Деньги уже на моем безопасном счете. Новым собственникам ключи нужно передать послезавтра. Так что завтра до обеда у тебя есть время собрать свои манатки и переехать к маме. А я прямо отсюда еду в отель, номер я забронировала заранее. Знала ведь, чем эти ваши родственные посиделки закончатся.
Я взяла сумочку со спинки стула.
— С юбилеем вас, Тамара Ильинична. Празднуйте. Торт вынесут через час.
Я развернулась и пошла к выходу. Краем глаза я увидела, как Вадим тяжело осел на стул, а его мать начала часто дышать, обмахиваясь салфеткой. На улице я подошла к своей машине, которую Вадик так любил брать по выходным. Сняла с сигнализации, села за руль и завела мотор. Впереди меня ждала совершенно новая жизнь, в которой больше не было места спасенным с помойки.