Воскресенье тянулось долго. Дождь за окном не прекращался, и это нагоняло тоску. Тося несколько раз пыталась взяться за учебник по археологии, но в голову ничего не шло. Галя и Рая тоже были сами не свои — переговаривались шёпотом, как будто боялись спугнуть что-то важное.
Предыдущая глава:
https://dzen.ru/a/af9rucCwp1neg7Ni
К вечеру дождь кончился. Выглянуло солнце — последние лучи заката зажглись на мокрых стёклах.
— Пойдёмте подышим воздухом, — предложила Галя. — А то мы как мыши в норе.
Тося сначала категорически отказывалась идти на прогулку, но под напором подруг всё-таки нашла в себе силы одеть Серёжу и собраться самой.
Они вышли во двор общежития. Свежий воздух после дождя был чистым, прозрачным, пахло мокрыми листьями и чем-то сладким — наверное, с кухни тянуло выпечкой.
Серёжу на руках держала Рая.
— Хорошо, — сказала она, вдыхая полной грудью. — И как мы раньше без Тоси с Серёжкой жили? Скучно было.
— Скучно, — согласилась Галя.
— Возможно, завтра мне снова придётся собирать вещи и отправляться в Заречье, - опустила голову Тося.
— Тось, ты даже не думай об этом, - приобняла её Галя.
— Тось, всё будет хорошо. Я в этом просто уверена, - с улыбкой заявила Рая.
— Откуда такая уверенность?
— Оттуда, — Рая подняла глаза к небу. — Просто верю. И ты верь.
— Ты права, Рая, - задумчиво произнесла Тося. – Верить и надеяться нужно всегда. Всегда. Даже в безвыходной ситуации.
— Вот это совсем другой настрой! – обрадовалась Галя.
— Когда я беременная ходила, я была просто уверена, что у меня родится дочка, - вспомнила Тося. – Я уже имя ей придумала: Надежда. Надежда, понимаете?
— Хорошее имя, ободряющее, - кивнула Рая. – Может, и Надежда у тебя родится. Сынок и дочка – здорово же! А Серёжка, как старший брат, будет её защищать.
— Мне бы Серёжу на ноги поставить. Больше ни о чём другом я сейчас не думаю, - ответила Тося и погрузилась в свои мысли.
Они постояли ещё немного, молча глядя на темнеющее небо, на редкие звёзды, которые уже показались на востоке. А потом вернулись в комнату, выпили по кружке чая и пораньше легли спать — потому что завтра был понедельник, тяжёлый день.
Тося проснулась затемно, ещё до того, как за окном начал брезжить рассвет. Серёжа спал, раскинув ручки, и во сне улыбался — наверное, видел что-то хорошее. Тося посмотрела на сына, улыбнулась, потом встала и тихонько подошла к окну.
За стеклом моросил мелкий дождь, такой же, как вчера. Фонари горели жёлтым светом, и капли на стекле переливались, как маленькие алмазы.
— Не спится? — раздался сонный голос Гали.
— Не спится, — отозвалась Тося.
— Боишься?
— Очень.
Галя села на кровати, потёрла глаза, зевнула.
— Я с тобой пойду. И Рая. Мы же обещали.
— Вас не пустят.
— Пустят. Мы скажем, что мы пришли для того, чтобы подтвердить — Серёжа никому не мешает.
Тося хотела возразить, но не стала. Спорить с Галей было бесполезно — если она что-то решила, переубедить её было невозможно.
Они позавтракали молча — омлетом, который приготовила Рая, и чаем с калачами. Серёжа сидел на коленях у Тоси, ел с ложки овощное пюре и довольно улыбался.
— Смотри, как настроение хорошее, — заметила Рая. — Даже не знает, что мы переживаем.
— И хорошо, — ответила Тося. — Пусть не знает, не нужны ему переживания, ни свои, ни чужие. Его дело — расти здоровым.
Она одела сына в тёплый комбинезон, сама надела единственное приличное платье — ситцевое, в горошек, — и старенький, местами полинявший, плащ. Подаренный Галей шарф повязала поверх.
— Ты красивая, — сказала Рая, глядя на неё. – Тебе бы уверенности побольше…
— Тось, может, я вместо тебя пойду? – неожиданно предложила Галя.
— Как это? – удивилась Тося.
— А что? Кто там в этом деканате знает, что я – Галина Макеева, а не Антонина Волкова.
— Нет, Галя, зачем? Я сама справлюсь.
— Ты уверена?
— Уверена, - кивнула Тося, хотя никакой уверенности не ощущала, только страх. – Девчата, вы идите на лекции, не ждите меня…
— Мы с Галей решили пропустить первые пары, - сказала Рая.
— А я так надеялась, что сегодня в первый раз в этом учебном году на лекции пойду, - с тоской произнесла Тося. – Вместо этого меня в деканат вызвали…
— Успеешь ещё на лекции походить. Так находишься, что надоест, - пыталась подбодрить её Галя.
— Ладно, девчата, пора, - вздохнула Тося. – Что время тянуть? Если выселить меня решили – ничего уже не изменишь.
Они вышли из общежития. Дождь моросил, но был несильным. Зонт был только у Раи, она держала его над Серёжей. Шли молча, каждая думала о своём. Серёжа на руках у Тоси вертел головой, разглядывал лужи, машины, редких прохожих.
Сердце Тоси замерло, когда она оказалась напротив массивной двери института. В голове пронёсся рой мыслей, а потом вдруг стало тихо и пусто.
— Ну же, решайся, - открыла перед ней дверь Галя.
Тося несмело шагнула через порог и оказалась в вестибюле. Она огляделась. Всё здесь было по-старому, как год назад.
Первая пара уже началась, поэтому в коридорах было тихо, только уборщица гремела ведром, домывая полы в дальнем конце.
— Ой, девчата, - Тося сделала шаг назад. – Что-то ноги у меня подкашиваются.
— Ничего, — Рая подхватила её под локоть. — Мы с тобой. Держись.
Деканат находился на втором этаже. Тося поднималась по лестнице медленно, словно на эшафот. Галя и Рая шли следом, не отставая ни на шаг. Серёжа на руках у Тоси улыбался и что-то лопотал — ему явно нравилось здесь.
— Вот, — Галя указала на дверь с табличкой «Кафедра исторического факультета». — Ты иди, а мы здесь постоим, кулачки будем за тебя держать.
Тося постояла немного, перевела дух, потом почувствовала: Пора! Она хотела открыть дверь, но Рая остановила её.
— Тось, давай Серёжу мне. Зачем тебе с Серёжей-то идти?
— Не знаю, - пожала плечами Тося. – Мне будет спокойнее, если он будет со мной.
— Тось, Рая права, - кивнула Галя. – Ты же не в ясли пришла его устраивать.
— Ох, девчата, что-то всё у меня в голове смешалось… - Тося передала мальчика Рае. Серёжа недовольно вздёрнул губки, но не заплакал.
— Иди, Тось, — подбодрила Галя. — Мы здесь. Слышишь?
Тося кивнула, глубоко вздохнула и постучала. Из-за двери раздалось негромкое: «Войдите».
Она толкнула дверь и переступила порог. Кабинет был просторным, светлым — большой стол, с десяток стульев, два шкафа с папками. За столом сидела заведующая кафедрой, Вера Степановна, — пожилая женщина с аккуратной седой причёской, в строгом костюме. Рядом с ней – Василий Филиппович, её заместитель по хозяйственной части. Внимательнее всех на Тосю смотрела девушка лет двадцати пяти, которую Тося не знала. Видимо, это была секретарь, недавно устроившаяся на работу.
— Здравствуйте, я Антонина Волкова, - произнесла Тося, и её собственный голос показался ей чужим, незнакомым. – Вы меня вызывали…
— Здравствуйте, Антонина, присаживайтесь, - кивнул ей на стул завхоз.
«Похоже, разговор будет долгим» - мелькнуло в голове у Тоси, на ватных ногах она подошла к столу и села на предложенный стул.
В кабинете было тихо — только часы тикали на стене да дождь барабанил по подоконнику. Тося сидела, опустив глаза, и ждала. Слова застревали в горле, а сердце колотилось где-то у самого горла.
— Антонина, — начала Вера Степановна, перебирая бумаги, — мы пригласили вас, чтобы обсудить ваше пребывание в студенческом общежитии вместе с ребёнком.
— Я понимаю, — тихо сказала Тося. — Меня выселят, мне не дадут возможности продолжать учёбу.
— Почему вы так решили? — спросил Василий Филиппович.
— Потому что с ребёнком в общежитии жить нельзя. Меня уже предупреждали об этом.
Вера Степановна и завхоз переглянулись. Секретарь что-то записала в блокнот.
— Никто вам не запретит учиться, — сказал завхоз. — Но нужно найти компромисс.
— Какой?
— Например, перевестись на заочное отделение.
— Нет! — выпалила Тося. — Не хочу на заочное. Я хочу учиться очно.
— Но с ребёнком на руках тяжело очно учиться, - возразила завкафедры. – Сколько раз в этом учебном году вы появлялись на лекциях?
— Ни разу, - опустила голову Тося, больше всего на свете ей сейчас хотелось, чтобы рядом оказались Галя и Рая.
— Вот видите! Сегодня 10 сентября, а вы ещё ни разу не были на занятиях! А вы знаете, что грозит студентам-очникам за систематический пропуск лекций?
— Отчисление, - чуть слышно ответила Тося.
— И что же вы предлагаете, Антонина? Вы пропускаете лекции, а мы должны делать вам поблажки? Тогда другие студенты справедливо начнут возмущаться, почему мы им таких поблажек не делаем.
— А я и не прошу поблажек, — Тося почувствовала, как в груди закипает обида. — Я всё наверстаю. Я обещаю, что зимнюю сессию я сдам на «отлично».
— Антонина, вы человек взрослый и, судя по всему, серьёзный, - покачала головой завкафедры. – Вы прекрасно понимаете, что одними вашими обещаниями тут не обойтись. Вопрос очень серьёзный. Дело даже не в ваших оценках, а в том, что ребёнку не положено находиться в студенческом общежитии. Не прописано это ни в одних правилах, понимаете?
— Я понимаю… - совсем сникла Тося. – Но я очень хочу учиться! Очень! Профессор Серафим Петрович говорил, что я – лучшая его студентка. Говорил, что я прирождённый археолог, что у меня большое будущее в этой профессии. Я и сама чувствую, что многого смогу добиться.
— А как же ребёнок? Он не помешает вам работать по специальности? Вы сможете, имея ребёнка на руках, ездить в командировки, на раскопки? – Вера Степановна с недоверием смотрела на Тосю.
— Нет, не помешает! Серёжа у меня спокойный, - улыбнулась Тося, представив лицо сына. – К тому же, когда я закончу институт, ему уже почти пять лет будет. Смогу я ездить, смогу! Только дайте мне возможность отучиться!
— Что скажете, Василий Филиппович? – Вера Степановна вопросительно посмотрела на завхоза.
— А что тут сказать? – развёл он руками. – Учиться многие хотят, но жить с ребёнком в общежитии не положено! Как мы можем документально оформить пребывание ребёнка в общежитии? А если проверка придёт? На кого все шишки полетят?
— Я всё поняла, - Тося утёрла слезинку, скатившуюся по щеке. – Мне нужно собирать вещи.
— Мне очень жаль, Антонина, - вздохнула Вера Степановна. – Тем более, если Серафим Петрович о вас хорошо отзывался… Серафим Петрович у нас, знаете ли, очень уважаемый человек, к его мнению прислушиваются.
— Может быть, нам Серафима Петровича позвать? – впервые за весь разговор подала голос девушка, которая смотрела на Тосю с нескрываемой жалостью.
— Серафима Петровича мы позвать, конечно, можем, - сказала завкафедры. – Только что это изменит? Даже если он подтвердит, что Антонина – замечательная студентка – что изменит?
— Да, распорядки общежития он переписать не сможет, - кивнул завхоз.
— Может быть, он придумает какой-то выход из положения? – продолжала настаивать девушка.
— Хорошо, Танечка, - кивнула Вера Степановна. – Лекция через пятнадцать минут закончится, сходите по её окончании за Серафимом Петровичем. Мы с удовольствием выслушаем его предложения. Если они у него, конечно, появятся.
Тосе, которая минуту назад чувствовала себя в западне, стало немного легче. Почувствовав поддержку со стороны незнакомой девушки, она решила, что не всё потеряно. Но особую надежду Тося возлагала на Серафима Петровича.
— Антонина, будьте добры – подождите в коридоре, - Вера Степановна лёгким движением руки указала на дверь.
Тося встала со стула, голова кружилась. Она не помнила, как дошла до двери и открыла её. В себя Тося пришла, когда на неё набросились с расспросами подруги.
— Тоська, ну что?
— Всё хорошо?
— Серёже разрешили жить с нами в комнате? – спрашивали они наперебой.
— Нет, девчата, сказали: не положено, - заплетающимся языком ответила Тося.
— И что теперь, Тось? Что тебе сказали?
— Неужели выселяют?
— Пока ничего не ясно. Сказали: подождать, сейчас профессор придёт, Серафим Петрович. А ещё мне на заочку предлагали перевестись.
— На заочку? Нет, это ерунда, а не учёба!
Тося хотела взять Серёжу у Раи, но только теперь почувствовала, что руки ужасно трясутся – и не рискнула.
— Да ты сядь, — сказала Галя. — Сядь, а то завалишься ещё.
Тося опустилась на скамейку у стены. Серёжа на руках у Раи вертел головой, смотрел на Тосю, потом на Галю, потом снова на Тосю — и вдруг заплакал. Громко, требовательно, протяжно — так, как не плакал с тех пор, когда резался зуб.
— Ой, мамочки, — растерялась Рая. — Чего это он?
— Чувствует, что маме плохо, - ответила Галя. – Дети — они всё чувствуют. Давай его Тосе.
Рая осторожно передала мальчика. Тося прижала его к груди, прикрыла глаза. Серёжа немного всхлипнул, потёрся носом о мамину грудь — и затих. Только вздыхал иногда, как будто обижался на весь белый свет.
— Тось, — Рая присела на корточки, заглянула в лицо, — ты нам толком ничего не сказала. Что они там решили?
— Пока ничего. Ждут Серафима Петровича. Он заступится, может быть… — Тося открыла глаза, посмотрела на подруг. — А может, и нет. Ему-то что? Скажет пару добрых слов, а дальше — бумаги, правила, подписи. От нас с Серёжкой ничего не зависит.
— От нас зависит, — твёрдо сказала Галя. — Мы просто так не сдадимся.
— Галя, не лезь ты со своим геройством, — устало отозвалась Тося. — Тут не митинг. Тут решение принимают так, чтобы всё было по правилам, по закону.
Дверь кабинета распахнулась и из неё вышла секретарь.
— Вы не волнуйтесь, - обратилась она к Тосе. – Я за Серафимом Петровичем иду. Надейтесь на лучшее.
Её каблучки зацокали по лестнице.
— Ты слышала, Тось, что тебе сказали: надейся на лучшее! – повторила Галя.
— И мы вместе с тобой надеяться будем, - кивнула Рая.