В коридоре послышались шаги. Тося вздрогнула и подняла голову — из-за угла показался Серафим Петрович в сопровождении девушки-секретаря. Профессор шёл быстро, чуть сутулясь, с папкой под мышкой. Увидев Тосю с Серёжей на скамейке, он замедлил шаг.
Предыдущая глава:
https://dzen.ru/a/agC-oWsylHoiystc
— Здравствуйте, Антонина, - кивнул он. – Очень рад вас видеть. Буду ещё больше рад, если вы сможете продолжить учёбу. Таких талантливых студентов, как вы, немного, вы очень нужны науке!
— Здравствуйте, Серафим Петрович, - улыбнулась Тося, чувствуя при этом дрожь во всём теле. – Я тоже буду рада продолжить учёбу, но мне негде жить. Из студенческого общежития меня, похоже, выселить хотят.
— Да, мне уже вкратце сообщили о вашей проблеме, - профессор кивнул на девушку-секретаря. – Что ж, я попробую что-нибудь для вас сделать.
Серёжа, сидевший на руках у Тоси, вдруг начал что-то громко лопотать на своём младенческом языке.
— Хороший у вас мальчик, - сказал профессор, и улыбка едва коснулась уголков его губ. – Вот только не будет ли он мешать учёбе?
— Нет, что вы? – Тося вскочила со скамейки. – Я буду учиться с тем же рвением, что и раньше. Очень я соскучилась по учёбе, Серафим Петрович.
— Ну что ж, если есть желание, значит, всё должно сложиться. А в ваших способностях, Антонина, я никогда не сомневался.
— Спасибо, — выдохнула Тося, чувствуя, как дрожь немного утихает.
Профессор скрылся за дверью кабинета. Секретарь, Танечка, задержалась на секунду, бросила на Тосю сочувственный взгляд и вошла следом за ним.
— Тось, не переживай, — подскочили к ней подруги. — Ты слышала, как профессор тебя хвалил?! Он обязательно для тебя что-нибудь придумает!
Тося опустилась на скамейку, чувствуя, как ноги снова подкашиваются.
— А что он может придумать? Он же не может изменить правила пребывания в общежитии. Да, Серафим Петрович будет меня поддерживать, будет настаивать, чтобы мне позволили остаться, но… От него мало что зависит. Тут, скорее, решающее слово за завхозом, общежитие – это зона его ответственности.
— Ну что он, завхоз этот, не человек что ли? Неужели совсем бессердечный? – покачала головой Галя. – Сможет ли он взять на себя такую ответственность – лишить лучшую студентку возможности учиться?
— Галя, я хорошо училась, но я – не лучшая, - покраснела от смущения Тося.
— Судя по тому, как о тебе отзывался профессор, ты и есть – лучшая!
— Надо завхозу Серёжу показать, - сказала Рая. – От Серёжиной улыбки любое сердце дрогнет!
— Точно, Тось! Когда тебя в кабинет пригласят, иди с Серёжей. Пусть они глянут на него, пусть им стыдно будет за то, кого они выселить собираются! – кивнула Галя.
— Когда меня пригласят в кабинет, решение уже будет принято, - тихо ответила Тося. – И вряд ли это решение уже что-то сможет изменить.
— Поскорее бы они там решали, — ёрзала на скамейке Галя.
— Наверняка они там сейчас спорят. Профессор за Тосю, а завхоз — за правила. И чья возьмёт, - сказала Рая.
— Там ещё завкафедры есть, - напомнила Тося.
— Вот её-то слово и будет решающим, - уверенно заявила Рая.
— Тось, а ты как думаешь: завкафедры – за тебя или против? – спросила Галя.
— Я не знаю, - пожала плечами Тося.
— Она же женщина! – воскликнула Рая. – Должна быть за Тосю! У неё что, своих детей нет? Неужели она не проникнется?
— Кажется, детей у неё нет, - Тося вспомнила беседу двух студенток, услышанную давно.
— Это хуже… Тогда она может и выселить. Из вредности. Из зависти, - вздохнула Галя.
— Галя, ты что такое говоришь-то? – одёрнула её Рая. – Сейчас нужно о хорошем думать! Никто Тосю не выселит! Слышишь, Тось? Никто!
Тося молча кивнула головой. Серёжа на её руках начал засыпать. Тося крепче прижала его к себе и сидела, глядя на дверь кабинета, за которой решалась её судьба. В голове было пусто — ни мыслей, ни страха, только усталость. Такая сильная, что хотелось закрыть глаза и уснуть прямо здесь, на этой жёсткой скамейке.
Серёжа проснулся очень быстро, начал возиться, тянуть Тосю за воротничок платья, что-то лопотать. Тося машинально погладила его по пшеничным волосам, поцеловала в макушку.
— Маленький ты мой, — прошептала она. — Что же нам с тобой так не везёт?
— Всё будет хорошо, — сказала Рая, как отрезала. — Я в это верю.
— И я, — добавила Галя.
Они замолчали. Тося вдруг представила, как сидит на лекции Серафима Петровича, пишет конспект.
И от этого короткого видения на душе стало чуть теплее. Тося закрыла глаза — и вот она уже не в мрачном коридоре, а в светлой аудитории. За окном — осень, кленовые листья кружат, а она слушает профессора и понимает каждое слово, ловит каждую интонацию. И рука сама выводит строки — ровные, аккуратные, полные смысла.
— Тось, ты чего? — услышала она голос Гали. — Задремала?
— Нет, — открыла глаза Тося. — Просто представила кое-что.
— Что? — спросила Рая.
— Как я на лекции сижу. И пишу конспект.
— Напишешь, — уверенно сказала Галя. — Обязательно напишешь. Вот увидишь.
Время тянулось медленно. Тося несколько раз вставала, ходила туда-сюда по коридору, садилась снова. Серёжа сначала капризничал — не нравилось ему здесь, в казённых стенах. Тося дала ему погремушку, потом соску, потом просто покачала на руках — и мальчик затих, прижался к ней, доверчиво и устало.
Тося смотрела в одну точку, не видя ни стен, ни окон, ни редких студентов, которые проходили мимо, поглядывая на странную компанию — двух девушек и одну с ребёнком на коленях.
Наконец дверь кабинета открылась, и секретарь поманила Тосю рукой.
— Заходите, Антонина. Вас ждут.
Тося перевела дух, поправила платье. Серёжу будить не стала — так и понесла на руках, сонного, тёплого, такого родного, что сердце замирало.
— Мы с тобой, — подскочила Рая.
— Ты что, Рая? Не нужно! Сидите, ждите. Я скоро, - ответила Тося и скрылась за дверью кафедры.
Тося так разволновалась, что в глазах потемнело. Она с трудом различала, что перед ней за столом сидят Вера Степановна, Василий Филиппович и Серафим Петрович. Профессор что-то быстро писал в блокноте, поднял глаза, когда Тося вошла.
— Садитесь, Антонина, — сказал он, указывая на стул.
Тося села. Серёжа завозился, открыл глаза, посмотрел на незнакомых людей, нахмурился — но не заплакал. Только прижался к маме покрепче, ища защиты.
— Мы обсудили вашу ситуацию, — начала Вера Степановна. — Серафим Петрович дал вам очень высокую характеристику. Он считает, что вы одна из лучших студенток, с большим будущим.
— Я стараюсь, — тихо сказала Тося.
— Этого мало. Нужно ещё иметь возможности для учёбы. А жить с ребёнком в обычном общежитии — это, сами понимаете, нонсенс.
— Я понимаю, — Тося опустила глаза. — Но мне некуда больше идти. Я приезжая и не имею возможности снимать жильё.
— Те девушки, что были с вами в коридоре, это ваши соседки по комнате? – спросил профессор.
— Да. Рая и Галя. Они очень хорошие подруги, мы с ними крепко подружились, - ответила Тося, слегка улыбнувшись.
— Пусть они войдут, - сказала Вера Степановна.
Тося вскочила со стула, чтобы пригласить подруг, но её опередила секретарь.
— Не беспокойтесь, я сама их позову, - кивнула она Тосе.
Серёжа от резкого рывка захныкал.
— Тише, тише, сынок, сейчас не время плакать, - шёпотом приговаривала Тося.
Серёжа, словно поняв, что говорит ему мать, затих.
Вошли Галя с Раей.
— Здравствуйте, - тихо сказала Галя, заметно оробев.
Зато Рая не робела.
— Если вы прогоните Тосю, то я тоже уйду! – заявила она. – Не хочу учиться в заведении, в котором так ужасно относятся к одинокой матери с ребёнком!
Вера Степановна и завхоз переглянулись.
— Товарищи студентки, для начала потрудитесь объяснить, почему вы сегодня не на лекциях? – строго спросила она.
— А мы не на вашей кафедре учимся, - отрезала Рая, которая явно была готова к решительному бою.
— Мы не пошли на лекции, потому что пришли поддержать нашу подругу, Тосю… Антонину, - дружелюбным тоном ответила Галя.
— И часто вы пропускаете лекции? – Вера Степановна надела очки, и её взгляд стал казаться ещё более строгим.
— Мы не пропускаем лекции, - ответила Галя. – Только сегодня. Так вышло…
— То есть, вам не доводилось пропускать лекции из-за того, что ребёнок Антонины мешал вам спать по ночам?
— Нет, не доводилось! – хором ответили Рая с Галей.
— Я так понимаю, вы не имеете жалоб на то, что проживаете в одной комнате с ребёнком?
— Нет, не имеем! – опять ответили они хором.
— Ну, что ж… Антонина, мы долго думали, взвешивали все «за» и «против», - принялась оглашать вердикт завкафедры. – Скажу честно: мы с Василием Филипповичем были против вашего нахождения в общежитии вместе с ребёнком. Не прописано это в правилах, понимаете?
Тося слегка кивнула, боясь даже дышать.
— Если бы не вмешательство Серафима Петровича, - продолжила Вера Степановна, - это он настоял, убедил нас, что потерять такую студентку – непозволительно для нашего института.
— Спасибо, Серафим Петрович, - чуть слышно прошептала Тося.
— Мы решили так: жить в общежитии вы можете, но с двумя условиями: во-первых, до первой жалобы на вас. Если кто-то пожалуется, что ваш мальчик создаёт неудобства, мешает спать по ночам, уж простите, мы сделать ничего не сможем – вам придётся освободить занимаемую комнату.
— А во-вторых, - продолжил завхоз. – К нам два раза в год приезжают проверки из Министерства образования. Бывают они у нас недолго, не больше недели, на это время вам категорически запрещено находится в общежитии. Если при проверке вскроется, что в студенческом общежитии проживает грудной ребёнок… Ох, несдобровать мне тогда… Не подводите нас, Антонина. Видите, мы идём вам навстречу, нарушая правила.
— Спасибо вам большое, - прослезилась Тося. – Я обещаю, что не подведу. Спасибо ещё раз, Серафим Петрович. Я буду очень стараться, чтобы оправдать ваше доверие.
— Рад, что всё так сложилось, - ответил профессор. – Жду вас завтра на лекции. Придёте?
— Да, приду, конечно, я очень соскучилась по учёбе! – лицо Тоси озарилось широкой улыбкой.
— А мальчик у вас и правда хороший, - кивнул профессор. – Серьёзный, спокойный, видимо, тоже в науку пойдёт.
— Неважно, кем он станет. Лишь бы здоровым рос. И счастливым, - окончательно растрогалась Тося.
— Антонина, если вы согласны с нашими условиями, то можете идти, - сказала Вера Степановна. – Мальчик ваш утомился уже, наверное.
— Да-да, конечно, я согласна. Спасибо большое, что дали мне шанс.
— Спасибо вам большое, - поблагодарила за подругу Галя.
— Спасибо, - промямлила Рая. – Пойдём скорее отсюда, - схватила она Тосю за руку и вывела из кабинета.
— Ну всё, девчата, можем выдохнуть с облегчением! – Галя чуть не прыгала от радости, когда они оказались в коридоре.
— Да пусть бы они только попробовали Тосю выгнать! – грозилась Рая.
— И что? Что бы ты сделала? – усмехнулась Галя.
— Я сегодня же забрала бы документы и ушла вместе с Тосей!
— Ну, ты явно небольшая потеря для института, - в очередной раз уколола её Галя.
— Почему ты постоянно ко мне цепляешься? – возмутилась Рая.
— Потому что ты не всегда ведёшь себя прилично!
— Когда же я вела себя неприлично? Напомни-ка, Галя! – повысила голос Рая, она всегда была готова защитить себя.
— Только что, например. Ты ввалилась в кабинет с таким видом, будто все для тебя там – враги. А как грубо ты ответила Вере Степановне, когда она спросила нас, почему мы не на лекциях! Ты не подумала, Рая, что своим дерзким поведением могла навредить Тосе?
— Тось, я и правда вела себя неприлично? – сменила тон Рая.
— Да, Рая, мне тоже твоё поведение показалось агрессивным, - кивнула Тося. – Не нужно себя так вести, в любой ситуации нужно быть вежливым и держать себя в руках.
— Ох, девчата, простите меня. Сама не знаю, что на меня нашло. Нервы, наверное… Девчат, а давайте в кафе-мороженое зайдём. Я угощаю. Должна же я как-то загладить свою вину!
— Заглаживать вину мороженым — это по-нашему! — рассмеялась Галя, и её смех эхом разнёсся по коридору. — Только, Рая, учти: я люблю шоколадное.
— А я — крем-брюле, — тихо добавила Тося, всё ещё не веря до конца, что всё закончилось так хорошо. — Ох, девчата, как давно я мороженое не ела!
— А почему не ела давно? – удивилась Галя.
— Где ж его было взять? В нашей маленькой деревушке в магазине мороженое не продают, - ответила Тося. – Там только всё самое необходимое, не до лакомств.
— Ничего, теперь в Москве наешься вдоволь!
Тося промолчала. Мороженое она очень любила и с удовольствием ела бы его хоть каждый день, вот только лишних денег у неё не было, приходилось экономить буквально на всём.
Девчата вышли из института. Дождь наконец-то кончился, выглянуло солнце — бледное, осеннее, но такое долгожданное. Лужи блестели, и в каждой отражалось небо, по которому плыли редкие облака.
— А знаешь, Тось, — сказала Рая, глядя на это великолепие, — я ведь не зря верила. Помнишь?
— Помню, — улыбнулась Тося.
— Вот видишь. Вера — она многое значит. Иногда даже больше, чем факты.
— Ты, Рая, - будущий философ, — засмеялась Галя. — Тебе положено в чудеса верить.
— А мне до сих пор не верится, — Тося даже остановилась. — Завтра я впервые за этот год пойду на занятия.
— Ты хоть расписание знаешь? Сколько у тебя завтра пар? – озадачила вопросом Рая.
— Ой, девчата, и правда. Видимо, я так перенервничала, что даже расписание не узнала, - спохватилась Тося.
— Так беги, узнавай, пока мы далеко от института не ушли.
Тося ринулась бежать.
— Тось! – весело окликнула её Рая. – Ту куда с Серёжкой-то побежала? Оставь его нам, мы приглядим.
Тося передала сонного Серёжу Рае и побежала в институт.
— Девчата, я быстро! – крикнула она на ходу.
— Давай-давай скорее, а то в кафе всё мороженое съедят! – засмеялась Галя.
Напряжение последних часов ушло, девчата чувствовали себя легко и радостно.
Тося вбежала в институт, чуть не столкнувшись с уборщицей. Та погрозила ей вслед шваброй, но беззлобно — привыкла уже к вечно спешащим студентам. На первом этаже у стенда с расписанием толпилось много студентов. Кто-то смотрел расписание, кто-то просто беспечно болтал. Тося вежливо попросила нескольких студентов посторониться и принялась водить пальцем по строчкам.
— Второй курс... исторический факультет... археология... вот! Ого! Аж четыре пары! – воскликнула Тося.
«А как же Серёжа? – ужаснулась она. – Как он будет в яслях столько времени среди чужих людей? Он же непривычный. Плакать будет, искать меня глазами…»
Тося быстро переписала расписание на клочок бумаги, свернула его и сунула в карман. В голове уже прокручивала завтрашний день: подъём, завтрак, ясли, потом — лекции. И так каждый день, кроме выходных.
— Тось, что опять? Ты из-за чего расстроилась? – заметила Рая, передавая ей на руки Серёжу.
— Из-за Серёжи и расстроилась, - вздохнула Тося. – У меня завтра целых четыре пары, за Серёжкой в ясли я приду поздно. Он же испугается там один с непривычки.
— Да-а, ему привыкнуть, конечно, надо. Нельзя его так надолго сразу оставлять, - рассудила Галя.
— Тось, а ты не ходи завтра на все пары, - предложила Рая. – Сходи на две, а потом Серёжей в ясли иди.
— Нет, Рая, так нельзя! – воскликнула Тося. – Мне такое доверие оказано, я не могу подвести, в первую очередь, Серафима Петровича. Как я в глаза ему буду смотреть, если не буду ходить на лекции?
— Ну, дела. Опять проблема… - покачала головой Галя.
— Да нет никаких проблем! – подмигнула Рая. – У меня завтра всего две пары с утра и одна – во второй половине дня. Я могу после двух пар сходить в ясли за Серёжей, забрать его. Галь, у тебя сколько завтра пар?
— Три. Подряд.
— Вот! Когда мне нужно будет уходить на позднюю пару, Галя уже будет дома, а там и ты, Тось, придёшь. Ничего, справимся, не переживай. Выход всегда есть! Нас же трое, будем друг друга подменять!
— Девчата, я не могу вас так обременять...
— Замолчи, — хором сказали подруги.
Кафе-мороженое оказалось рядом с институтом — маленький уютный зал с полосатыми шторами и мраморными столиками. Пахло ванилью и свежей выпечкой. Серёжа, который до этого дремал на руках у Тоси, вдруг открыл глаза, принюхался и радостно залопотал.
— Слышишь, и Серёжа мороженое требует, — засмеялась Галя.
Они сели за столик у окна. Рая заказала три порции — шоколадное для Гали, крем-брюле для Тоси и для себя. Серёже принесли отдельную чашечку с протёртыми фруктами — официантка из кафе оказалась женщиной понимающей и, увидев малыша, решила проявить инициативу и побаловать его.
— Спасибо, — поблагодарила Тося. – Но мы не заказывали для ребёнка.
— Ой, да что вы. Пусть кушает на здоровье, — отмахнулась официантка. — У меня у самой двое. Я угощаю.
Она ушла, а девчата принялись за мороженое. Тося ела и чувствовала, как сладкий холодок разливается по телу, успокаивая измученные нервы. Серёжа сидел у неё на коленях, стучал ложечкой по столу и постоянно открывал рот. Тося, улыбаясь, кормила сына фруктовым пюре, и он явно был доволен такому угощению.
— Смотрите, с каким аппетитом наш кавалер кушает, — заметила Галя. — Растёт, Тоська. Скоро сам ложку держать будет.
— Уже пытается, — улыбнулась Тося. — Правда, пока всё только на пол отправляет.
— Ничего, научится. Всему своё время.
Они сидели, болтали о пустяках, и Тося чувствовала, как уходит всё плохое — страхи, сомнения, усталость. Остаётся только радость и это удивительное чувство покоя, которое она не испытывала уже очень давно.
Тося смотрела на прохожих, на мокрый асфальт, на жёлтые листья, прилипшие к стеклу, и думала о том, как странно устроена жизнь. Ещё утром она боялась, что её выселят, что придётся собирать вещи и возвращаться в Заречье. А сейчас она сидит в кафе с подругами, держит на руках сына и ест вкуснейшее мороженое.
— Знаете, девчата, — сказала она, — а ведь всё это время мне казалось, что я во сне.
— В каком? — спросила Рая.
— В странном. То страшном, то хорошем. А сейчас — в таком хорошем, что и просыпаться не хочется.
— Не просыпайся, — посоветовала Галя. — Зачем? Раз сон хороший — живи во сне.
— Не получится. Всю жизнь во сне не проживёшь.
— А ты почаще вспоминай этот день, - сказала Рая. – Пусть воспоминание о нём придаёт тебе сил.
Тося слушала и поражалась: неужели эти две девчонки, с которыми она живёт всего ничего, стали ей почти родными?
— Девчата, — сказала она. — А вы знаете, что вы — самые лучшие?
— Ну, Тоська, опять ты начинаешь! — отмахнулась Галя. — Мы — обычные. Просто мы — вместе.