Декабрьский урожай.
И опять декабрь. И опять все ждали девочек. Как будто кто-то на небесах решил, что в этом году в семье Ветровых должен быть особенный баланс. Мальчики уже подрастали, шумели, дрались (по-дружески, конечно), и требовалось женское начало — мудрое, спокойное, тёплое.
У Зои и Коляна должна была родиться Арина. У Сергея и Ангелины — Настена. Имена выбрали заранее, на семейном совете. Вера активно участвовала в обсуждении, она даже значения имён нашла в интернете и распечатала на цветном принтере.
— Арина — в переводе с греческого означает «мирная», «спокойная», — зачитывала она. — Анастасия — «воскресшая», «возвращённая к жизни».
— Красиво, — сказала Агния.
— И нежно, — добавила Лена.
— А наша Маша что означает? — спросил Илья.
— Мария — «горькая», «любимая», «упрямая», — прочитала Вера. — Но мы не будем о грустном. Она вся в меня. Любимая и упрямая. Иногда горькая.
Все согласились с Верой. Даже бабушки, которые сначала ворчали, что молода ещё командовать, потом сдались — аргументы были железные. Ариша, Аришенька, Арина Николаевна. Настенька, Ася, Настесья, Анастасия Сергеевна. Красиво и нежно.
— Девочки — это хорошо, — сказала Галина, когда узнала. — Они крепче. И… значит, войны не будет.
— Почему? — спросил Ваня.
— Так встарь говорили, — пояснила Валентина Павловна. — Если больше пацанов — жди беды. А девочки… они для мира. Да и бабы… чтоб без них мужики делали? Женщина — она как земля. Всё от неё и на ней.
— Это про нас? — улыбнулась Агния.
— Про всех нас, — ответила свекровь.
Ангелина родила первой. Она планировала рожать сама . Сергей, который сначала боялся даже думать о партнёрских родах, вдруг сам настоял.
— Я буду рядом, — сказал он твёрдо. — Не спорь.
— А ты не упадёшь в обморок? — усмехнулась Ангелина, хотя внутри вся тряслась.
— Упаду — встану. Но я буду рядом. Всегда! Я тебе обещал. А свои обещания привык выполнять.
Он сидел у изголовья, держал жену за руку, гладил по волосам, шептал что-то бессвязное. Дышал с ней, делал массаж спины . Ангелина сжимала его пальцы так, что они побелели. И когда раздался первый крик — тонкий, требовательный, — Сергей заплакал. Вместе с женой. Не стесняясь, не вытирая слёзы, просто сидел и плакал, глядя на маленькое красное чудо, которое акушерка положила на грудь Ангелине.
— Настена, — прошептала Ангелина. — Здравствуй.
— Какая маленькая, — выдохнул Сергей.— Но такая...Наша. Красавица рыжая.
— Это пройдёт. Вырастит.
— Не надо, пусть будет маленькой.
Они так долго сопротивлялись своему счастью — он её упрямству, она своим комплексам. А теперь дышать друг без друга не могли. Судьба! Любовь она такая — приходит не тогда, когда ждёшь, а когда уже почти перестал надеяться.
Только выписали Ангелину с малышкой, дом Ветровых снова наполнился гостями. Приехали мамы Галина и Валентина Павловна, родители Ангелины с Алтая , скромные, немного смущённые, но гордые за дочь. Собралась вся ОПГ — шумная, галдящая, с кучей подарков.
Платон успел за это время поменять столы в большой столовой , старые уже не вмещали всех. Новые, раздвижные, с красивой столешницей, стояли теперь вдоль окон. Места хватало всем — и детям, и взрослым, и даже охранникам, которых тоже приглашали к столу , они давно стали членами семьи. А как иначе?
— Семья растёт, — сказал Платон, обводя рукой гостей.
— Растёт, — подтвердила Агния.
— Надо дом расширять.
— Успеется. Пока всем места хватает.
Ваня крутился возле Настеньки, заглядывал в люльку, трогал крошечную ручку.
— Она смешная, — сказал он. — И маленькая.
— Ты тоже был маленьким, — напомнила Вера.
— Я был большим. Папа говорил — богатырь.
— Все мамы и папы так говорят. Ты у нас - Иван-царевич.
Катя, которая приехала с папой и бабушкой, сидела рядом с Ваней и тоже смотрела на малышку.
— У нас тоже будет братик или сестричка? — спросила она у отца.
Егор Романович замялся.
— Когда-нибудь, — ответил он.
— А я хочу сейчас, — вздохнула Катя. Но не капризно, а скорее мечтательно.
Егор Романович так и воспитывал дочь один. Женщины были , скорее всего, но так, для здоровья. А вот кандидатки в мамы...
Через неделю, двадцать третьего декабря, в пять утра раздался звонок. Колян, голос его был спокойным как обычно , но чувствовалось напряжение:
— Платон, у Зои воды отошли. Мы едем в роддом. Раньше срока.
— Я сейчас разбужу Агнию, выезжаем.
Опять мамы остались с детьми . Выехали на двух машинах, с включёнными аварийками (ДПС предупредили заранее), помчались в город. На выезде из посёлка их уже ждали — жезлом махнули, пропустили без остановки, дали сопровождение. Ехали с мигалками машины ДПС впереди.
В машине Зоя лежала на заднем сиденье, голова на коленях у Агнии. Лицо бледное, но глаза спокойные.
— Агния, если что… — начала она.
— Даже не думай о плохом, — перебила Агния. — Я запрещаю! Наша девочка сильная, а её мама — боец. Сейчас прокесарят. Уснёшь, проснёшься, а Аришка уже ждёт маму на руках у папы. Поняла?
— Поняла, — прошептала Зоя.
— Повтори!
— Аришка будет ждать маму на руках у папы.
— Правильно.
Проблема была в том, что у Зои ребёнок развернулся попой , тазовое предлежание , и вдобавок двойное обвитие пуповиной. Она как раз утром собиралась ложиться в стационар на плановое кесарево, но дочка решила поторопиться.
Роды были тяжёлыми. Зою сразу отправили в операционную, на подготовку. Колян метался по коридору, потом замер у дверей, прижавшись лбом к холодной стене.
— Всё будет хорошо, — сказал Платон, положив руку ему на плечо.
— А если…
— Никаких «если». Ты мужик. Держись.
Через час из операционной вышла медсестра , усталая, но улыбающаяся.
— Девочка. Три килограмма восемьсот граммов. Рост пятьдесят четыре сантиметр. Всё в порядке.
— А жена? — спросил Колян осипшим голосом.
— Жену через час привезут в палату. Всё хорошо.
Колян выдохнул так, что, казалось, из него вышла вся душа. Платон хлопнул его по спине. Агния обняла.
— Поздравляю, папа.
— Папа, — повторил Колян и улыбнулся.— Дочурка!
Через час его пустили в палату. Зоя лежала бледная, уставшая, но счастливая. Рядом в прозрачной кювезе лежала Арина — маленький красный комочек с русым пушком на голове.
— Ариша, — сказала Зоя, глядя на дочь. — Моя копия.
— Копия? — Колян наклонился, посмотрел на девочку. — Она похожа на маленького воробушка. Моего воробушка. Спасибо, родная!
— Сам ты воробей! — огрызнулась Зоя, но по щекам её текли слёзы.
— Я твой воробей, — поцеловал её в лоб Колян. — А ты — моя ласточка.
— Это уже лучше, — усмехнулась Зоя.— Ты наш орел!
Выписали Арину под самый Новый год. И опять в доме среди сосен праздник. Двойной — нет, тройной! Машеньке исполнился год, Настене — неделя, Арине — несколько дней.
— Ну что, — сказал Платон, поднимая бокал . — За новое поколение. За наше будущее. За девчонок — Арину, Настену, Машу.
— И за Веру! — крикнула Вера.
— И за Веру! — засмеялись все.— И за любовь!
В углу гостиной стояли три люльки. В одной спала Маша, в другой — Настена, в третьей — Арина. Кто-то из них кряхтел, кто-то тихо посапывал. Мамы , Лена, Ангелина, Зоя , сидели рядом, обменивались опытом, смеялись. Папы , Илья, Сергей, Колян , ловили каждое движение своих малышек.
— Вы только посмотрите на них, — сказала Агния Платону.
— На кого?
— На всех. На эту огромную семью. Ещё десять лет назад у нас никого не было. А теперь… Только мы вдвоем...помнишь?
— Теперь есть всё. И не вдвоем мы были. Втроем. Ты. Я . И наша любовь.— закончил он. — И это только начало.
— Думаешь, будет больше?
— Уверен.
В доме пахло елкой, мандаринами, счастьем и материнским молоком. Всё смешалось в одно — в любовь. И счастье. Огромное как солнце. Ту самую, которая не спрашивает, кто ты и откуда. Которая приходит и остаётся.
— С Новым годом, — сказал Платон, обнимая Агнию.
— С новым счастьем, — ответила она.
— С новыми людьми.
— С новыми именами. С огромной ОПГ.
А за окном падал снег — крупный, мягкий, укутывал сосны в белые шубы. И в этой тишине, нарушаемой только детским плачем и взрослым смехом, жила надежда. На то, что всё будет хорошо. Что девочки вырастут сильными и добрыми. Что мальчики станут их защитой. Что семья будет расти, и праздники не кончатся никогда.
Потому что они — Очень Правильная Группа. И они вместе.
_________________
Продолжение следует...
Еще не конец. Устали? Отдыхайте . Скоро начнется...Чистейший адреналин.