12 апреля 1970 года в 06:20 утра командир К-8 Всеволод Бессонов отдал приказ покинуть лодку. Через три часа она ушла на глубину 4680 метров вместе с 52 членами экипажа. Спасательные суда стояли рядом. Они смотрели, как лодка тонет.
Это была первая советская атомная подлодка, погибшая в мирное время. И первая, где решение о прекращении борьбы за живучесть приняли не в момент, когда стало невозможно бороться, а на четвёртые сутки после начала пожара.
Что произошло в 21:30 8 апреля
К-8 проекта 627А находилась на боевой службе в Средиземном море с февраля. 8 апреля лодка шла в Северную Атлантику на учения «Океан» – крупнейшие манёвры советского флота за всю его историю. Точка возгорания: рубка гидроакустиков, седьмой отсек. Время: 21:30 по московскому времени.
Через несколько минут второй очаг возник в третьем отсеке, в районе пульта управления главной энергетической установкой. Два пожара в разных концах лодки одновременно. Это не случайность. По заключению комиссии, причиной стала неисправность регенерационной установки, работавшей на пероксиде натрия. При попадании масла на пластины регенерации температура поднимается мгновенно.
В 22:30 командир дал команду на всплытие. Лодка вышла на поверхность с заглушёнными реакторами: автоматика аварийной защиты сработала корректно. Это её и погубило.
Почему остановка реакторов стала проблемой
Заглушённый реактор не даёт пара. Без пара не работают турбогенераторы. Без турбогенераторов нет электричества для откачки воды, для вентиляции, для систем регенерации воздуха в живых отсеках.
Оставался дизель-генератор. По акту обследования, он запустился, но проработал недолго: воздух в седьмом отсеке был непригоден для горения. Угарный газ от пожара поступал в воздухозаборники. Лодка лишилась всех источников энергии, кроме аккумуляторных батарей.
А батареи в проекте 627А рассчитывались на 4–6 часов работы в режиме всплытия. Не на четверо суток дрейфа в шторм.
Кто и как принимал решения
К утру 9 апреля пожар в седьмом отсеке локализовали. Локализовали – не значит потушили. Отсек задраили, людей вывели. По воспоминаниям выживших, которые позже зафиксировала комиссия, 30 человек из кормовых отсеков погибли в первые часы: они получили смертельные дозы угарного газа до того, как удалось организовать эвакуацию через центральный пост.
10 апреля к месту аварии подошёл болгарский сухогруз «Авиор». Связь с командованием шла через него: радиостанция К-8 не работала с момента всплытия. Бессонов передал доклад в Москву и получил приказ – бороться за живучесть, лодку не оставлять.
Приказ был категоричный. И в этом узел всей истории.
Четверо суток без энергии
11 апреля к К-8 подошли советские суда: «Касимов», «Комсомолец Литвы», «Харитон Греку». Шторм усиливался: волнение 6 баллов, ветер 18 метров в секунду. На борту К-8 оставалось около 70 человек. Часть экипажа сняли на гражданские суда – тех, кто не был нужен для борьбы за живучесть.
Командир оставил с собой 22 человека. По уставу столько требовалось для управления лодкой и попытки буксировки. Буксировку начали – трос лопнул. Начали снова – не получилось закрепить.
К ночи 11 апреля стало ясно: вода поступает в кормовые отсеки. Аккумуляторы сели. Помпы не работали. Дифферент на корму нарастал. По расчётам, лодка должна была затонуть в течение нескольких часов.
Решение, которое не приняли
Вот момент, который до сих пор обсуждается. В 02:00 12 апреля Бессонов знал: лодку не спасти. Рядом было четыре судна, способных принять оставшихся 22 человека. Время на эвакуацию: около четырёх часов.
Команду на оставление лодки он не дал.
Почему – документально точного ответа нет. Приказ из Москвы требовал бороться. Командир выполнял приказ. По воспоминаниям одного из спасшихся офицеров, записанным много позже, Бессонов сказал: «Пока есть лодка, есть и экипаж».
В 06:20 лодка резко увеличила дифферент. Команда на эвакуацию прозвучала. Времени уже не было. Из 22 человек не спасся никто.
Что показала комиссия
Государственная комиссия под руководством главкома ВМФ Горшкова работала до июня 1970 года. Итоговый акт частично рассекречен. Из того, что доступно по материалам, опубликованным в военно-историческом издании «Морской сборник» и в работах историка флота Николая Черкашина, складывается такая картина:
Причина пожара – конструктивная. Регенерационные установки на пероксиде натрия в проекте 627А не имели надёжной защиты от попадания масла. После К-8 проект доработали: на следующих сериях лодок 627А ввели изменения в систему вентиляции и регенерации.
Причина гибели большинства людей – отравление угарным газом в первые сутки, до организованной эвакуации. По данным комиссии, из 52 погибших не менее 30 умерли 8–9 апреля.
Причина гибели последних 22 – задержка с командой на оставление лодки. Это формулировка из акта, но без указания виновных. Бессонову посмертно присвоили звание Героя Советского Союза. Это закрыло вопрос о персональной ответственности.
Чего в открытых документах нет
Точного содержания радиограмм между Бессоновым и командованием в открытых публикациях нет. Текст приказа от 10 апреля известен по пересказу, не по оригиналу. Стенограмм заседаний комиссии в открытом доступе тоже нет: материалы хранятся в Центральном военно-морском архиве в Гатчине, фонд по аварии частично остаётся под грифом.
Неизвестно, рассматривался ли вариант принудительной эвакуации с борта вопреки воле командира. Капитаны судов прикрытия имели для этого формальные возможности. Почему этого не сделали – в открытых материалах не объясняется.
Неизвестно и то, как именно формулировался приказ «бороться за живучесть»: содержал ли он оговорку о приоритете жизней экипажа или нет. Это принципиальный вопрос: в уставе такая оговорка есть, но в конкретных радиограммах могла отсутствовать.
Что эта история говорит о системе
К-8 строили в 1957–1959 годах, в эпоху, когда атомный флот создавался в режиме гонки. Регенерационная установка на пероксиде натрия – компромисс: надёжной альтернативы под имевшийся объём отсека не было. Конструкторы знали о риске. Решение приняли исходя из приоритетов 1958 года, где главным был срок сдачи лодки, а не отказоустойчивость вспомогательных систем.
Через двенадцать лет это решение убило людей в Бискайском заливе. Не из-за чьей-то халатности. Из-за того, как принимались инженерные компромиссы на этапе проектирования – и как потом работала вертикаль команд в кризисной ситуации, не позволявшая командиру на месте принять решение, противоречащее приказу из Москвы.
Именно это сочетание – конструктивный риск плюс жёсткая вертикаль – повторится потом на «Комсомольце» в 1989 году. И отчасти на «Курске» в 2000-м. Одна и та же системная логика, разные поколения техники.
Этот материал собран по открытым источникам: рассекреченным фрагментам акта государственной комиссии, публикациям в «Морском сборнике» 1990-х годов, работам Николая Черкашина и Игоря Курдина. Точное содержание радиообмена и полные стенограммы заседаний комиссии остаются недоступными.
Если среди читателей есть те, кто служил в Северном флоте в 1970-е годы или работал с архивными материалами по проекту 627А, и вы видели иные данные о ходе спасательной операции 10–12 апреля – напишите. Подтверждённые уточнения войдут в текст.