Я проснулся от того, что сосед по номеру храпел как трактор.
Голова трещала. Во рту как будто кошки нагадили. Я сел на кровати, пытаясь сфокусировать зрение. Номер в стиле «дорого-богато» — кожаное изголовье, шторы блэкаут, на столе пустая бутылка виски «Макаллан», которую мы уговорили с партнёрами часа три назад. Корпоратив. Закрытая база отдыха «Медвежий угол». Элитное место, куда просто так не попасть — только по приглашению хозяина.
Хозяина звали Артур Романович. Владелец всего этого великолепия. Человек, от которого зависел мой контракт на следующий год. От которого зависела наша ипотека, наша машина, наше будущее.
Жены рядом не было.
Я глянул на часы — половина второго ночи. Куда она могла деться? Туалет? Пошла к бару за водой? Я натянул джинсы, рубашку, вышел в коридор. В голове ещё шумело, но сон слетел напрочь.
База была огромная. Где-то играла музыка. Я шёл по коридору, заглядывая в комнаты отдыха. Пусто. В баре — никого, только бармен протирал стаканы. В бильярдной — темно.
И тут я услышал голоса. Из спа-зоны. Там была отдельная баня — маленькая, VIP, для избранных. Дверь приоткрыта.
Я подошёл ближе. И увидел.
Моя жена сидела на деревянной скамье. В одном купальнике. Рядом с ней — Артур Романович. В халате, распахнутом на волосатой груди. Он держал её за колено. Она не убирала его руку. Она смеялась. В бане. В половине второго ночи. С чужим мужиком.
Рядом стояли ещё двое — какие-то люди из его свиты. Один курил сигару, второй держал бокал. Им было плевать. Они смотрели на это как на обычное дело. Как на часть программы.
Я стоял в дверях и чувствовал, как сводит челюсть. Не от злости — от омерзения. Вот она, моя жена. Женщина, с которой я прожил восемь лет. Которая готовила мне завтрак и говорила «у нас всё получится». Которая вчера вечером целовала меня перед выходом и шептала: «Ты лучший, я в тебя верю».
А теперь она сидит в бане с мужиком, от которого зависит мой контракт, и позволяет ему лапать себя за колено.
Я толкнул дверь. Она скрипнула. Все обернулись.
— Ну вот, — сказал Артур Романович, даже не убирая руку. — Неудобно получилось.
Жена побледнела. Резко, мгновенно. Как будто кто-то выключил свет внутри неё. Она дёрнулась, попыталась прикрыться полотенцем, которого рядом не было. Рука Артура Романовича так и осталась на её колене.
— Что здесь происходит? — спросил я. Голос ровный. Спокойный. Даже я сам удивился, насколько спокойный.
— А ты сам как думаешь? — Артур Романович ухмыльнулся и наконец убрал руку. — Расслабься. Ничего такого. Просто общаемся.
— Общаетесь. В бане. В полвторого ночи. С моей женой в купальнике.
— Ну, — он развёл руками, — твоя жена — взрослая девочка. Сама решает, с кем и где ей общаться.
Я перевёл взгляд на неё. Она смотрела в пол. Щёки красные. Дышит часто, поверхностно.
— Лера, — сказал я. — Посмотри на меня.
Она не подняла глаз.
— Лера, я сказал — посмотри на меня.
Она медленно подняла голову. В глазах — страх. Не раскаяние. Именно страх. Страх, что её поймали. Что всё пошло не по плану. Что муж проснулся не вовремя.
— Это не то, что ты думаешь, — сказала она быстро. — Мы просто разговаривали. Артур Романович рассказывал про контракт. Про твой контракт. Я хотела помочь. Я думала, если я…
— Если ты что? — перебил я. — Если ты посидишь с ним в бане в купальнике, он подпишет бумаги? Это твой план? Ты торгуешь собой ради моего контракта?
— Я не торгую! Я просто…
— Ты просто сидишь с чужим мужиком, даешь ему себя лапать, и думаешь, что это нормально? Что я сплю и ничего не узнаю? Что утром проснусь, а контракт уже подписан, и все довольны?
Она молчала. Артур Романович затянулся сигарой и смотрел на эту сцену с интересом. Как на бесплатное шоу. Его свита тоже молчала, переглядываясь.
— Знаешь, что самое поганое? — сказал я. — Даже не то, что ты здесь. А то, что ты решила это за меня. Ты решила, что мой контракт важнее моего достоинства. Что я соглашусь. Что я буду рад. Что я такой — «потерпит, зато выгодно». Ты меня за кого держишь?
— Я хотела как лучше! — она почти крикнула. — Ты сам говорил, что этот контракт — вопрос жизни и смерти! Что если его не подпишут, у нас заберут квартиру! Я хотела помочь! Я думала, что смогу договориться, что он прислушается ко мне, что…
— Что ты дашь ему то, что нужно — и он прислушается? Это твоя помощь?
Она закрыла лицо руками. Артур Романович хмыкнул.
— Ладно, — сказал он, поднимаясь. — Я, пожалуй, пойду. Вы тут сами разберитесь. Контракт — дело такое, мы ещё обсудим.
Он двинулся к выходу, походя бросив взгляд на мою жену. Оценивающий. Как на товар. И в этот момент у меня что-то щёлкнуло.
— Стой, — сказал я.
Он остановился.
— Контракта не будет.
— Что?
— Ты меня услышал. Пошёл ты со своим контрактом. Разберусь как-нибудь.
Он посмотрел на меня с интересом. Потом перевёл взгляд на неё.
— Слышала? Твой муж только что отказался от контракта на десять миллионов. Из-за тебя. Гордый.
Она подняла заплаканное лицо и посмотрела на меня. В глазах — неверие.
— Ты серьёзно? Ты отказываешься? Из-за этого? Ничего не было, ты сам всё раздул!
— Ты вообще понимаешь, как это выглядит со стороны? Ты меня кем выставила? Я теперь должен делать вид, что ничего не произошло?
Я развернулся и пошёл к выходу.
— Подожди! — крикнула она. — Ты куда? А как же я?
— А ты оставайся здесь. С ним. С его сигарами, его баней, его деньгами. Ты же этого хотела? Вот и получай.
Я вышел в коридор и пошёл к номеру. Собрал вещи за пять минут. Портфель, рубашка, бритва, зарядка. Вызвал такси. Пока ждал, сидел в холле и смотрел на камин. В камине догорали дрова. Пахло смолой. Красивое место. Жаль, что всё так вышло.
Она выбежала в холл через десять минут. Уже одетая, с растрёпанными волосами. Увидела меня с чемоданом, остановилась.
— Ты правда уезжаешь?
— Да.
— А я?
— Ты слышала. Ты — свободна. Можешь делать что хочешь. С кем хочешь. Где хочешь. Только без меня.
— И что мне теперь делать?
— Не знаю. Наверное, искать нового мужа. Который оценит твою помощь.
Она заплакала. Я смотрел на неё и не чувствовал ничего. Ни жалости. Ни любви. Ни злости. Пустота.
Подъехало такси. Я взял чемодан и пошёл к выходу.
— Я тебя люблю! — крикнула она мне в спину.
Я обернулся.
— Ты не умеешь любить. Ты умеешь продавать. Но я — не товар.
Я сел в такси и уехал. За окном мелькали сосны, фонари, закрытые ворота базы. Я смотрел в окно и думал: восемь лет. Восемь лет я жил с женщиной, которая считала меня ресурсом. Которая думала, что я обрадуюсь, узнав, что она «помогает» мне через постель. Которая не понимала, что есть вещи дороже контракта.
Я открыл телефон. Удалил её номер. Удалил все совместные фото. Удалил чаты. Всё. Подчистую.
Я доехал до дома только под утро. В квартире было тихо. На кухне стояла кружка, из которой она пила перед отъездом. Я машинально взял её в руки. А потом впервые за восемь лет понял, что не хочу, чтобы она возвращалась. Вообще. Даже если сейчас позвонит.
А вы бы что сделали на месте героя? Простили бы жену, которая «помогает» вам через постель начальника? Или тоже ушли бы, хлопнув дверью?