По правую ручку велосипедного руля – особенно высокие холмы. Так я перерезаю Орско-Ирендыкское холмогорье, двигаюсь в сторону Урала. На траверсе моего «горнячка» белеют крыши Саверовки – старинного крестьянского поселения. Холмы полукольцом охватили деревню, защищают ее от лишних ветров.
Холмы каменисты, и это обстоятельство позволило сохранить степные участки: они не распаханы. Один из холмов – средневековый курган над захоронением номада. Но мне сегодня не туда…
Я скольжу (так запланировал!) не по векам, не по вечности, а по эфемерной красоте быстротечной весны. Номады подождут. А вот стремительное степное цветение – вряд ли.
Низкогорье справа всё выше и выше.
Впереди показалась речушка, «пересыхайка», приток Елшанки.
В апреле вода здесь ворочала камнями. Сейчас овраг сух и зелен. Его борта поросли земляникой. Она цветет.
А на другом берегу оврага – каменистые обнажения. Осадочные напластования с «протечками» лавовых потоков.
На языке геологии это «средне‑верхнедевонские вулканогенные и вулканогенно‑осадочные образования».
Если посмотреть на геологическую карту, можно узнать состав здешних пород.
Затонированные высветлено-кофейным цветом участки на карте M-40-V обозначают такой «набор»: яшмы, яшмовидные силициты, туффиты кремнистые и глинисто-кремнистые, алевротуффиты, аргиллиты глинисто-кремнистые, базальные конгломераты.
Впрочем, это опять вечность. Геологическая. А мы пробуем остановить мгновенье.
Опускаюсь на колени, чтобы получше разглядеть мир растений, «влюбленных» в каменистую почву. И сразу вижу несколько зеленых светофорных глазков на камне.
Они ярко-зеленые. Здорово-зеленые, т.е. не болеющие, не чахлые. Это Ризокарпон географический – накипный литофильный лишайник (симбиоз грибов и водорослей). Зеленые корочки на камне похожи на заполненные цветом замкнутые топографические контуры – как острова на карте. Отсюда и видовое название лишайника: географический.
Ризокарпон – показатель хорошей экологии. На месте жителей Саверовки я бы вынес изображение ризокарпона на деревенский герб, а герб горделиво установил бы при въезде в деревню. Мол, наши дома – в экологически чистом месте. И заказал бы своим детям беречь местный лишайник пуще глаза. («Лишайники не используются в качестве элементов гербов!» – сурово одергивает меня ИИ-шная Алиса. Ей-то что: любая экология подходит…)
Ризокарпон накипает на силицитах, то есть на кремневых породах. Растет он медленно, а живет долго – продолжительность существования измеряется столетиями и даже тысячелетиями. Средневековый номад, которого торжественно, при оружии и в окружении лошадиной амуниции захоронили в кургане неподалеку отсюда, тоже, как и я, стоял когда-то на коленях перед нежными красками растительного сообщества на камнях и шептал: «Как же красиво!»
Что-то не получается у меня сегодня легкой весенней сиюминутности.
Все к вечности тянет.
А степные секунды цветения запутались в листьях и запахах, и тянутся, тянутся, тянутся. Как медовая нить на лапке шмеля.