Степной воздух, если солнце не задернуто тучами, перетекает из прогретых мест в тенистые. И в своем движении успевает помузицировать. Для этого есть курай. Он растет на уклонах низин. Он терпеливо дожидается переливов воздушных масс где-нибудь на боку неглубокого оврага. Накатывает воздушная волна – и курай всхлипывает. Воздух двигается быстрее – и курай начинает петь в своей свирелевой манере… Изливается в исповеди, как мифологический пан, бог пастухов и земледельцев. Курай поет о тысячелетиях, которые он помнит, о племенах, которые шли мимо, вытаптывая по степи тропинки исхода, о гортанных говорах, которые вплетались в несложную, но чувственную музыку степи.
У этих растений есть научные наименования, но в наших тюркоязычных краях «курай» привычнее. И, наверное, точнее: ведь курай – не только зонтичное растение (типа реброплодника, сныти), строение которого позволяет вмиг превратиться в свирель, но и сам музыкальный инструмент из этой «дудки».
Почему так легко и без видимой внешней причины отламываются ветки у курая, обнажая горько пахнущую на морозе свирелевую полость? Чтобы было куда задувать ветру? Чтобы степь не молчала?
Кто курая не слышал, тот в степи не бывал.