— Лен, ну ты чего опять кислая? Мать приедет двадцать восьмого, Витька с Галкой следом, потом братец с выводком. Я уже всем сказал.
Андрей говорил это, не отрываясь от телевизора. На экране какой-то блогер перебирал спиннинги.
— Я тебе ещё в марте сказала, что не потяну, — Лена остановилась в дверях с корзиной белья. — Прошлым летом я три недели от плиты не отходила.
— Опять двадцать пять, — муж щёлкнул пультом. — Бабские капризы. Лето же. Что я, родне скажу — жена не велела?
Корзина в руках стала тяжёлой. Лена отнесла её в ванную, поставила на стиральную машинку и постояла секунду, упёршись ладонями в крышку.
В прошлом августе она похудела на четыре килограмма. Не от диеты — от того, что за день успевала съесть полбутерброда между завтраком на десять человек и ужином на двенадцать. Свекровь Тамара Никитична тогда выдала вердикт: «Худая стала, страшная. Андрюша, ты её корми, а то уведут — не заметишь».
Никто бы её не увёл. Никого это, по правде, не интересовало.
— Лен, ты слышишь? — донеслось из комнаты. — Шашлык в субботу. Купи мяса килограмм пять, нет, шесть. И этих, маринадов твоих не надо, я сам.
— Угу.
— И не угукай, я серьёзно.
Она вернулась в комнату. Андрей сидел в той же позе, в растянутой футболке с надписью «Рыбалка — это диагноз». Футболку он купил за две тысячи в каком-то охотничьем магазине, когда Лена месяц откладывала, чтобы заменить треснувшую варочную поверхность.
— Андрей, давай в этом году без массового заезда. Пусть приедет мама, ладно. Но не Витя с Галей и не Серёжа с его тремя.
— Так уже договорено, я сказал.
— А со мной ты не договорился.
Муж наконец повернулся.
— Лена, ну ты чего. Это моя семья. Раз в год собираемся. Что тебе, жалко?
— Мне жалко себя.
— Тьфу ты. Не позорь меня. Все приедут, а ты тут будешь морду кривить.
Он отвернулся обратно к спиннингам. Разговор, по его мнению, был закончен.
Дача досталась Лене от родителей. Шесть соток в Кубинском направлении, дом с верандой, баня, которую отец достроил последним здоровым летом. Детей у Лены с Андреем не получилось. Зато получилась родня мужа в полном составе, каждое лето.
На следующее утро на работе Светлана Игоревна, начальница, поймала её у кофейного аппарата.
— Лен, тебе двадцать четвёртого — третьего августа в Казань, на сверку с подрядчиком. Командировка, всё оплачено. Поедешь?
Лена едва не выронила стаканчик.
— Поеду.
— Точно? Там десять дней, не пять.
— Точно.
Она написала Андрею в мессенджер сразу же. «Командировка. Казань. С 24 июля по 3 августа. Не отвертеться, объект крупный».
Ответ пришёл через сорок минут. «Поговорим вечером».
Вечером Андрей был странно бодрый. Поставил перед ней тарелку с пельменями, которые сам сварил, — событие редкое.
— Я тут всех обзвонил, — сообщил он. — Подвинул на август. Витька с Галкой переносят отпуск на десятое, мама приедет пятого, как ты вернёшься. Серёжу на конец месяца. Видишь, как удобно.
Лена положила вилку.
— Удобно кому?
— Всем удобно. Ты же успеешь и в командировку, и нормально гостей принять.
— Андрей. Я приеду из командировки и сразу — снова к плите?
— Ну а как ты хотела? — он искренне удивился. — Это же родня. Они ждут.
Лена доела пельмени. Сказала «спокойной ночи». Ушла в спальню.
Ночью лежала с открытыми глазами и считала. На отдельном счёте у неё лежало двести восемьдесят тысяч — заначка с двух годовых премий, на которую она собиралась поменять холодильник и съездить с Андреем осенью в Карелию. Холодильник подождёт. Карелия с Андреем — тем более.
Утром в обеденный перерыв она зашла в туристическое агентство в соседнем доме. Девушка-менеджер с бейджем «Алина» разложила перед ней варианты.
— Турция отпадает, — сразу сказала Лена. — Нужно так, чтобы интернет ловил плохо.
Алина моргнула, но улыбнулась.
— Есть вариант. Алтай, база отдыха на Катуни, домик. Семь дней. Перелёт через Горно-Алтайск. Сто девяносто две.
— Беру.
— На двоих?
— На одну.
Бронь оформили за двадцать минут. Отпуск она оформила задним числом, через кадровика, — Светлана Игоревна подписала, не задавая вопросов.
Командировку в Казань Лена тоже не отменила. Поехала, отработала десять дней, согласовала всё, что нужно. Третьего августа прилетела в Москву, заехала домой, забрала собранный заранее чемодан — другой, не казанский, — и переночевала в спальне отдельно от Андрея, сославшись на головную боль.
Четвёртого августа в шесть утра она поставила чемодан в прихожей.
Андрей вышел в коридор в трусах и той самой футболке. Почесал щёку.
— Ты куда?
— В аэропорт. Самолёт в десять сорок.
— Какой ещё самолёт? — он засмеялся. — Ты из Казани вчера.
— Это другой. Алтай.
Муж перестал смеяться.
— Лен, ты чего несёшь. У нас мама завтра приезжает.
— Ваша мама приезжает к тебе. Я в отпуске.
— В каком отпуске? Я ничего не оформлял.
— Я оформила. Сама.
Он смотрел на неё секунд пять, не моргая. Потом хмыкнул.
— Ты не посмеешь. Чемодан поставь и иди душ принимай. Опаздываешь на работу.
— У меня отпуск с сегодняшнего дня. Подписан. Билет на телефоне. Путёвка оплачена.
Андрей подошёл ближе. От него пахло вчерашним пивом.
— Лена. Ты что, серьёзно? Мать! Витя! У меня всё расписано!
— У тебя расписано. Не у меня.
Она надела куртку. Проверила паспорт во внутреннем кармане.
— А жрать они что будут? — голос мужа подскочил на полтона.
— В «Магните» всё есть. И в «Пятёрочке» у станции тоже.
— Лена, ты издеваешься? Я не умею!
— Научишься.
— На кого ты меня бросаешь?!
Вот тут она остановилась. На секунду. Не от вины — от того, насколько точно он сформулировал её собственную неозвученную реплику последних десяти лет.
— На твою маму, Андрей. На Витю с Галей. На Серёжу. Они твоя родня.
— Это и твоя родня!
— Нет.
Слово вышло сухое, без злости. Просто факт.
Такси подъехало к подъезду. Лена подхватила чемодан. Андрей стоял в трусах посреди прихожей и не понимал, что именно сейчас происходит.
— Лен, ну подожди. Давай поговорим.
— Поговорим через семь дней.
— Я матери что скажу?!
— Что жена в отпуске.
Дверь закрылась.
В самолёте Лена выключила телефон ещё до взлёта. Включила в Горно-Алтайске. Двадцать три пропущенных от Андрея. Восемь — от свекрови. Четыре — от Гали, жены Вити. Одно сообщение от свекрови, длинное: «Лена, ты бога побойся, мы же родные люди, как так можно, Андрюшенька еле на ногах стоит от расстройства».
Андрюшенька, по фотографии, которую Серёжа спьяну скинул ей лично, в обед уже стоял на ногах достаточно крепко, чтобы открыть бутылку домашней наливки.
Лена выключила звук.
База на Катуни оказалась простой: щитовой домик, печка, общий душ в отдельном корпусе. Соседка по тропинке, женщина лет шестидесяти, представилась Тоней и сразу предложила вечером чай — без сюсюканья, по-деловому. Лена согласилась.
Первые двое суток она в основном спала. К реке выходила раз в день, не больше.
На третий день позвонила Галя.
— Лен, ты как там?
— Нормально.
— Тут жуть. Тамара Никитична два дня вещает, какой Андрей золотой и какая ты неблагодарная. Витя с ней уже сцепился. Мы съезжаем завтра в гостевой дом, дальше сами.
— Поняла. Спасибо, Галь.
— Не за что. Я бы тоже сбежала, да некуда.
На пятый день позвонил Андрей. Она взяла.
— Лен. Лена, послушай.
Голос был не злой. Усталый.
— Слушаю.
— Мама уезжает завтра. Сказала, что больше к нам ни ногой, пока ты тут хозяйка. Витя с Галкой съехали. Я постель не поменял, оказывается, надо было. Я не знал, что её менять надо каждые три дня.
— Раз в три-четыре, — машинально подсказала Лена.
— Вот. Я не знал.
Пауза.
— Лен, ты возвращайся, а? Я понял.
— Что ты понял, Андрей?
— Ну… что тяжело тебе. Я не думал, что это вот так.
— Угу.
— Лен, ты не «угукай». Я серьёзно.
— Я тоже серьёзно. Я вернусь одиннадцатого. Как по билету.
Он помолчал.
— А дальше как будем?
— Дальше поговорим. Дома.
Она положила трубку. Никакого торжества не было. Он не понял ничего, кроме того, что без жены неудобно.
Одиннадцатого августа она прилетела в Москву. Андрей встретил в аэропорту, чего не делал лет шесть. В руках держал букет хризантем — не любимых её ромашек, а того, что взял на заправке.
— С приездом.
— Спасибо.
Дома было чисто — он явно убирался часа три перед её приездом. На столе пицца из доставки и бутылка вина.
— Я заказал, — сказал он гордо.
— Вижу.
Они сели. Андрей разлил вино.
— Лен. Давай по-новому, а? В следующем году я родню к Серёжке отправлю, у него участок больше.
— Хорошо.
— И вообще, я понял. Ты тоже человек.
— Спасибо, что заметил.
Он засмеялся, приняв за шутку. Лена не уточняла.
Через две недели свекровь позвонила Андрею и снова заговорила про «на майские всем собраться у Андрюши». Он не возражал. Лена слышала разговор с кухни.
Витя с Галей развелись в октябре — Галя позвонила Лене сама, сказала: «Ты молодец, что тогда уехала». Лена ответила одним словом: «Сможешь и ты». Серёжа продолжал жарить шашлыки, теперь у себя. Свекровь с Леной больше не разговаривала — обходила в коридоре, как пустое место. Андрей купил себе новый спиннинг за восемнадцать тысяч в ноябре. Холодильник они так и не поменяли.
Лена открыла приложение банка и перевела с зарплатной карты на отдельный счёт пятьдесят тысяч.