Дочери окружили воеводу Шварна. Младшие жались к нему, цеплялись за руки, заглядывали в глаза. Натерпелись страху, пока прятались от возможного врага и теперь, выпущенные на свободу, щебетали от радости, как птички. Шварн блаженно щурился, но по привычке сдерживался, старался не раскиснуть от приятных слов, которыми дочери щедро осыпали его.
Маша стояла поодаль, пристально смотрела на отца и молчала. Шварн и без слов понял, какой вопрос мучает старшую дочь.
-Жив князь Всеволод! - сказал он и увидел облегчение на лице Маши, -Взаперти сидеть будет, покуда князь Рюрик судьбу его вершит.
Маша больше не задавала вопросов, ходила по дому тихая, грустная. Приставали сестры с вопросами, что мол случилось, Машенька? Но она отмалчивалась. Не выдержал первым Шварн, спросил:
-По Всеволоду кручинишься?
-По нему! - Маша не стала отпираться.
- Я каждый день справляюсь о нем! Жив-здоров князь. Но вот что, дочка, выброси ты его из головы! Не судьба вам быть вместе...
Маша отвернулась, скрывая слезы. Умом она все понимала, но все ее мысли были только о Всеволоде и поделать с этим ничего было нельзя.
Шварн крякнул от неловкости, подошел к дочери, обнял. Она привалилась к его плечу, выплакала слезы.
Дни шли за днями. Князь Рюрик дела в Киеве вершил дела по новому. Обложил народ дополнительными налогами, чтобы одарить своих воинов, заложил новый храм. Впрочем, ничего нового и необычного в его действиях не было. Каждый князь начинал с этого игнорируя нужды людей и тем самым сразу и безоговорочно становясь в их глазах чуждым пришельцем.
Воевода Шварн не кривил душой перед дочерью. Он начинал свое утро с того, что разузнавал о Всеволоде. К пленному никого не пускали. Но Шварн знал, что теперь он сидит не в тесном порубе, а взаперт в келье Михайловского монастыря. Настоятель, отец Феодор, статный, с покладистой бородой, отнесся к возложенной на него миссии со всей ответственностью. Не только о теле, но и о душе Всеволода считал нужным позаботиться, а потому, каждый вечер самолично являлся в его келью и вел душещипательные беседы о бессмертии души и шансах на ее спасение.
Обо всем этом Шварн рассказывал Марии, делая утешить дочь. А Маша изнывала от желания поговорить со Всеволодом с глазу на глаз. Ей хотелось сказать ему, что у нее на душе, узнать чувствует ли и он что-то подобное. Хотела сказать ему, что в этом городе есть душа радеющая за него. Есть человек возносящий молитвы о его благополучии. Мария знала, что отец не согласится помочь ей. Он и так сильно рисковал интересуясь судьбой Всеволода, тогда как остальные казалось давно позабыли о нем.
Поразмыслив, она решила действовать сама. Храм при Михайловском монастыре Мария посещала не часто. Но сейчас стала ходить туда каждый день на службы. Отец Феодор появлялся на службах редко. Он и братия молились во внутренней церкви и лишь по большим праздникам настоятель лично проводил службы во внешнем храме.
В день Вознесения Господа народу в храме было так много, что Мария видела перед собой лишь многочисленные спины верующих и слышала зычный голос Феодора, не видя его самого. Эта служба тянулась для нее бесконечно медленно, хотя обычно она, погруженная в молитвы, не замечала как служба подходила к концу. Молитвенные слова впервые не шли ей на ум, она просила Господа лишь о том, чтобы отец Феодор не ушел слишком быстро. Ей надо было подойти к нему, поговорить.
Наконец Феодор закончил и приступил к напутственному слову. Народ понемногу потянулся к выходу. По освобождавшемуся проходу Мария начала пробираться ближе к алтарю. Перед ним выстроились в ожидании благославения самые стойкие. Мария пристроилась в эту очередь. По одному подходили к Феодору люди, целовали протянутый им крест и руку настоятеля, отходили в сторону. Подошла очередь и Марии. Оказавшись рядом с Феодором, девушка подняла на него глаза и тихо сказала:
-Молю, отче, помоги мне!
Феодор, блуждающим взглядом считавший сколько еще людей ждет его благословения, подумал, что ослышался, уставился на Манию непонимающе.
-Мне надо поговорить с тобой, отец Феодор! Прошу, не откажи мне!
Видя в глазах девушки неподдельную мольбу и муку, Феодор кивнул головой.
-Подожди в сторонке, дочь моя!
Мария отошла с колотящимся сердцем. "Спасибо, Господи!"-только и думала она.
Наконец последний прихожанин отошел в сторону и Мария увидела, что отец Феодор направляется к ней.
-Что мучает тебя, дочь моя? - спросил он участливо.
Мария оглянулась по сторонам, проверяя нет ли рядом, того кто может услышать ее.
- Мне нужно с князем Всеволодом поговорить! - заявила Мария и Феодор опешил.
Он думал, что беда девушки связана с нежными чувствами, но чтобы встретиться с пленником?! Такого он не ожидал.
-Что тебе нужно от него? - с удивлением спросил Феодор.
-Душа болит о нем... Позволь, отче!
-Князь ведь пленник, мне на поруки даден! Не могу поперек слова княжеского идти!
-Я же не бежать ему помогать собираюсь! Мне бы только свидиться, только пару слов сказать. Люб он мне...
Феодор хмыкнул, потеребил окладистую бороду.
-Ты покамест домой ступай, я подумаю. За ответом завтра приходи. У монастырских ворот меня кликнешь я выйду. Как звать то тебя?
-Мария.
-Имя хорошее. А чья будешь? По одеже вижу не из простых ты.
-Боюсь на батюшку беду навлечь...
-Сказанное тобой тут останется!
-Воеводы Шварна дочь...
-Ну ступай Мария. Я помолюсь, совета у Господа поспрошаю.
Маша поклонилась настоятелю, поспешила прочь. А он долго еще стоял в задумчивости, вздыхал. Потом забормотал молитвы и скоро решение пришло само собой.
Всеволод проснулся на рассвете. Тут же встал, отгоняя от себя тягучую лень, умыл лицо холодной водой, что стояла в небольшой бадье в уголочке. Не погрузиться в пучину отчаяния, не опустить руки было теперь его ежедневным подвигом. Томила неизвестность. Никто, даже добрый Феодор, не мог сказать ему ничего определенного. Рюрик больше к себе не звал, не отпускал, не наказывал, явно имея на его счет задумки. А узнать про них никак было нельзя. Надо было быть готовым ко всему.
Скрипнула входная дверь. Для визита отца Феодора было еще слишком рано, а потому в душу сразу заполз липкий страх, что вот оно и пришло, то неизвестное, которого ждал и страшился. Но в дверь все же вошел Феодор.
-Ранняя пташка ты, князь! Думал будить тебя придется, а ты уж одет и умыт!
Непонятно было хвалит его Феодор или ругает. Всеволод молчал, ждал продолжения.
-А я к тебе гостью привел!
Такого Всеволод точно не ожидал и с удивлением уставился на дверь, которую Феодор приоткрыт перед кем-то. Пришелица шагнула внутрь. На ней был темный длинный плащ, капюшон надвинут на лоб.
-Вы поговорите пока, а я подожду у двери! - сказал Феодор и тихо выскользнул за дверь.
Женщина в плаще подняла руки и откинула капюшон. Любимые до боли глаза смотрели на него.
-Мария!?- прошептал он недоверчиво.
Она шагнула к нему, протянула руку.
-Зачем ты здесь?
-Хотела увидеть тебя, князь...
-Глазам не верю! Ко мне не пускают никого!
Маша смущенно молчала. Все заготовленные слова вылетели из головы.
-Неужели я люб тебе, как и ты мне?- вырвалось у Всеволода.
Мария кивнула головой. Лицо залилось краской.
Всеволод обнял ее.
-Если жив буду, пойдешь за меня замуж?
-Пойду!
За стеной закашлялся Феодор, тактично напоминая, что отведенное им время подходит к концу.
-Я помогу тебе бежать!- опомнилась Мария, вспомнив зачем пришла.
-Я не побегу, не хочу всю жизнь быть изгоем. Я уже был им, но не по своей воле. Ребенком я был изгнан, лишен всего, на что имел право. Но больше этого не будет! Если Бог даст, я буду жить и ты будешь со мной. Если нет... то значит такова Его воля...
Вошел Федор, потянул Марию за руку: "Пора!"
Она попятилась задом, не отрывая взгляда от Всеволода. Свидятся ли они снова? Увидит ли она его на этом свете или только небеса позволят им быть вместе?