-Не сделал ли ты ошибку, Яволод? - шепнул на ухо знакомому боярину воевода Шварн.
Тот в ответ лишь скривил губы и передернул плечами, словно стряхивал с себя назойливую муху.
Они стояли у Михайловских ворот ожидая прибытия князя Рюрика и молились, чтобы тот сдержал слово не чинить разорения в Киеве. Город замер в тревожном ожидании. Шварн знал, что не он один спрятал дочерей и самое ценное, чем владел, так, чтобы шальной тать не смог найти с наскоку. Киевлян, повидавших уже ворогов всяких, застать врасплох было сложно. У каждого имелся заветный тайничок или местечко на черный день. Жаль, что наступал такой день слишком часто.
Едва в ворота въехал Рюрик верхом на сером, в яблоках коне, Яволод шагнул вперед и низко поклонился.
-Здрав буди, князь! Мы свое обещание выполнили - Всеволода полонили и ворота перед тобой открыли!
-И я слово свое не забуду, бояре и люд киевский! - Рюрик соскочил на землю и поклонился на четыре стороны, попутно крестясь.
Его с почестями повели туда, откуда еще вчера вышел Всеволод с воеводой Громом, намереваясь уйти из города.
-Для тебя пир приготовлен...-начал Яволод говорить в спину Рюрику, но тот, не оборачиваясь, поднял руку и ответил:
-Дела в начале, потом пиры! Приведите ко мне Всеволода!
У Шварна отчего-то заныло сердце. В жизни своей воевода много повидал жестокого, порой несправедливого, и привык относится к этому со спокойствием, иначе не выжить самому. Но о Всеволоде душа его болела. Может потому, что князь был слишком юн, слишком добр и наивен, для таких испытаний, а может отцовское сердце чувствовало, что беда с Всеволодом неизбежно отразится и на Марии, которая полюбила юношу всем сердцем.
-Я приведу! - сказал Шварн Яволоду и отправился к темницам.
Всеволода, часто моргающего на дневном свету, привели к Шварну через некоторое время.
-Умыться, напиться и поесть чего дайте князю! - велел он.
-Что со мной будет, воевода Шварн? - спросил тихо Всеволод.
В его голосе не было вызова, не было страха, лишь непонятное отчуждение, словно происходящее не имеет к нему никакого отношения.
-Не знаю! - прямо ответил Шварн.
Всеволод запустил руку под кафтан, уже изрядно помятый после ночи в порубе, и выудил оттуда серебряную монетку на цепочке - прощальный подарок Ярины.
-Передай это дочери своей, Марии! - Всеволод протянул подарок Шварну, - Жив буду, или нет, хочу, чтобы поминала она меня в своих молитвах!
Шварн взял монету, зажал ее в своем большом кулаке, кивнул в знак того, что исполнит просьбу юноши.
Уже по пути к Рюрику Всеволод спросил у Шварна:
-С воеводой моим, Громом, все в порядке?
-Пока в порубе сидит! Думаю у вас один путь и он по любой дороге за тобой последует...
Всеволод понимающе кивнул и сосредоточился на предстоящей встрече. Показать себя слабым и испуганным перед Рюриком он не хотел.
В Торческе князь Михаил с нетерпением ждал вестей из Киева. Волновался за брата и чувствовал свою вину перед ним, хоть не мог не радоваться, что каждый день видит ненаглядную Февроньюшку и подрастающего сыночка Бориса. В Киеве он совсем бы редко видел их, да и обеспечить безопасность жене и сыну было бы там затруднительно.
Когда прибыл очередной гонец, Михаил обрадовался и пожелал скорее получить послание от брата. Приказ был исполнен, но свинцовая печать, скреплявшая пергамент, который вручили Михаилу, принадлежала не Всеволоду. Не удосужившись разобраться чье послание попало ему в руки, Михаил оторвал печать и бросил ее на пол. Она глухо ударилась о покрытый выделанной волчьей шкурой пол.
"Я, Рюрик Ростиславович, князь Овруческий, а ныне и Киевский, сообщаю тебе, князь Михаил о том, что брат твой Всеволод находится под моей волей! Жизнь его отныне не стоит и пергамента, который сейчас ты держишь в руках! Всеволод прибывает на этом свете лишь потому, что мой союзник, князь Галицкий Ярослав Осмомысл, желает в качестве награды за свои услуги обменять Всеволода на сына своего Владимира, которого ты укрываешь в Торческе! Воля отца - закон для сына, и никто не вправе исполнению ее чинить препятствия. Сроку на размышления даю тебе одну луну, не боле! Если не получу ответа, то через месяц пришлю тебе тело брата для погребения достойного князя!"
Пергамент выпал из рук Михаила. Он стоял, хватая ртом воздух. Немного взяв в себя в руки велел позвать гонца, доставившего послание.
-Говори, как Рюрик в Киеве оказался?!
Гонец, потупив глаза в пол, рассказал о предательстве бояр и о том, как они полонили Всеволода. Отпустив гонца и немного подумав, Михаил велел позвать к себе сестру Ольгу с сыном.
К слову сказать, принять в душе Ольгу, как сестру, Михаил до сих пор не мог. Разница в возрасте, недавнее знакомство и разные матери, делали для Михаила чужой эту женщину и выбор между ней и Всеволодом был для него очевиден. Тем более, что несколько месяцев проживания под одной крышей, показали, что княгиня Галицкая, обладала непомерной гордыней, которую, даже будучи в изгнании не пыталась скрывать. От ее колких речей кроткая Феврония не раз тайком утирала слезы. Правда мужу не жаловалась, Михаил и сам все видел. Что уж говорить про прислугу, старавшуюся держаться от высокородной гостьи подальше. Одна только Иванка, при попытках Ольги поучать ее или поддразнить, могла так посмотреть на княгиню, что у той пропадала охота связываться с дерзкой великаншей и она, кривя красивые губы, оставляла ее в покое. Михаил порой ловил себя на мысли, что понимает почему Ярослав предпочел Ольге безродную Анастасию. Видно не было в Настасе той отталкивающей спеси, как у внучки самого Владимира Мономаха. Правда и судить строго Ольгу Михаил не мог. Это им, изгнанникам, вернувшимся на родину, нечем было кичиться, а вот старшие браться в спесивости преуспели, в этом он убедиться успел, а Ольга росла вместе с ними.
Ольга вошла с высоко поднятой головой, слегка склонила голову в знак приветствия и уставилась на Михаила миндалевидными глазами, доставшимися ей от матери-половчанки. Вслед за ней, согнувшись, чтобы не стукнуться головой о притолоку, вошел и Владимир - долговязый юноша, с прыщами на лице и страхом в глазах. Он замер у двери, не решаясь подойти к Михаилу ближе.
Михаил коротко описал суть послания князя Рюрика. Ольга, поняв, чем это грозит ее сыну, прошипела словно разъяренная кошка.
-Ты не посмеешь!
-Посмею! - ответил Михаил, чувствуя, как внутри закипает ярость, - Не только о Всеволоде речь! Рюрик не оставит мой отказ безнаказанным. Придет сюда и разорит город! А мы и без того только и делаем, что отражаем набеги со всех сторон!
-Тогда мы сейчас же уедем отсюда! - заявила Ольга, направляясь к выходу, но Михаил дал знак стражнику перегородить путь.
-Ты можешь ехать, Ольга. Владимир останется здесь!
-Отдашь племянника в лапы убийц?! - голос княгини сорвался на визг, показывая ее истинный страх.
-Отцу, я передам его отцу! Народ не допустит несправедливости по отношению к нему! Если я не сделаю этого, пострадает много безвинного люда.
Чувствуя, что оправдывается перед Ольгой, Михаил злился на самого себя. Однако иного выхода он не видел.
-Я поеду к Андрею, попрошу защиты у него, раз ты слаб и не можешь защититься нас!
-Поезжай, может так оно и лучше!
Владимир, вокруг судьбы которого происходил это жаркий спор между братом и сестрой, стоял бледный, прижавшись спиной к дверному косяку.
-Не бойся сын, я не дам тебя в обиду! - пообещала Ольга, прежде чем покинуть горницу, коротко погладила сына по щеке, и ушла, больше не обернувшись.
Владимира отвели в его горницу, поставили у дверей охрану. Отныне ему предстояло дожидаться своей участи в роли почетного пленника. Михаил надеялся, что и Всеволод не сильно притеснен в своем заточении. Гонцы, везшие согласие Михаила на обмен, были на пути к Киеву в тот же день.
Дорогие
мои подписчики! Если вам нравится канал, расскажите о нем друзьям и
знакомым! Это поможет каналу развиваться и держаться на плаву!
Подписывайтесь канал в МАХ,
что бы не пропустить новые публикации. Так же на канале публикуются
материалы о личной жизни жизни автора, анонсы и объявления.
Поддержать автора (если есть желание) можно переводом на карту:
Сбербанк: 2202 2067 5653 0312