Во вторник в 7:12 Лена стояла посреди кухни босиком, с кружкой остывшего кофе в руке, и смотрела, как из-под мойки бьёт вода.
Не капает. Не подтекает. Именно бьёт – с коротким злым шипением, как будто труба всё это время копила к ней личную неприязнь и теперь нашла способ высказаться.
Лена поставила кружку на подоконник, подняла коврик, сняла с крючка полотенца, бросила их на пол, потом ещё два. Полотенца намокли сразу, как будто даже не пытались помочь. Вода уже подбиралась к ножке стола.
Она вдохнула, выдохнула и открыла заметки.
«7:13. Аварийная ситуация. Возможные действия:
1. Перекрыть воду.
2. Связаться с собственником.
3. Минимизировать ущерб».
Хозяин квартиры, сонный и обиженно официальный, ответил на третью попытку дозвона.
– Да, Леночка, – сказал он таким тоном, будто у неё не труба лопнула, а настроение. – Сейчас никак. Я на даче. Сантехник сможет только послезавтра.
– У меня вода на кухне, – сказала Лена. – В буквальном смысле вода. На полу.
– Ну перекройте.
– Я перекрыла.
– Подождите. Я ж не волшебник.
Лена закрыла глаза.
– Подождите где?
– Ну... не знаю. У подруг. У родственников. Вы же молодая.
Это «вы же молодая» он произнёс с лёгкой надеждой человека, который считает молодость универсальным решением чужих проблем.
Через двенадцать минут Лена уже стояла в прихожей с рюкзаком, пакетом с документами и выражением лица человека, которого эвакуировали из собственной жизни без предварительного согласования.
На экране телефона мигало сообщение от младшей сестры.
«ПРИЕЗЖАЙ. У МЕНЯ ЕСТЬ ДИВАН, ЧАЙ И ЭМОЦИОНАЛЬНАЯ ПОДДЕРЖКА».
***
У Вики пахло акрилом, корицей, влажной землёй и чем-то ещё – кислым, живым, подозрительным. Источник подозрительного стоял на кухонном столе: трёхлитровая банка, накрытая марлей. Внутри медленно поднималась мутная пена.
– Это что? – спросила Лена, не снимая пальто.
– Это должно закваситься.
– Что именно?
Вика, босая, в огромной футболке с лисой, пожала плечами.
– Пока концепция.
Из-под кресла выкатился хомяк и деловито пересёк коридор, как человек, который платит здесь ипотеку.
– Господин Бублик, – представила его Вика. – Не наступи на него, он злопамятный.
Лена перевела взгляд на диван. На диване лежали плед, три карандаша, свитер, книга без обложки, половина мандарина и планшет для рисования.
– Ты сказала, у тебя есть диван.
– Есть. Просто сейчас он в процессе диванности.
Лена медленно сняла обувь и сказала:
– Хорошо. Я справлюсь. Это временно.
– Вот именно, – бодро сказала Вика. – Всё временно.
Лена не ответила. Она уже мысленно выстраивала зону безопасности: ноутбук – на край стола, документы – подальше от банки, зарядка – отдельно, кружки – под запретом в радиусе полутора метров от техники.
К шести вечера она почти успокоилась. Даже перестала вздрагивать, когда Господин Бублик шуршал где-то в пакете с её носками. Оставалось закрыть отчёт – финальную сводку по кварталу, которую нужно было отправить начальнику до девяти.
Лена открыла ноутбук.
И в ту же секунду пропал вайфай.
Она подождала три секунды. Потом ещё пять. Потом встала и перезагрузила роутер. Потом ещё раз. Потом спросила:
– Вика, у тебя оплачено?
– Конечно, – сказала Вика из комнаты. – Наверное. Или нет. Сейчас посмотрю. Ой.
– Что?
– Это, кажется, я вчера купила кисти вместо интернета.
Лена посмотрела на неё так, как смотрят люди, которые внезапно понимают, что цивилизация держится на гораздо более тонких нитях, чем им казалось.
– Мне надо отправить отчёт через два часа.
– Недалеко есть кофейня. Там всегда сидят люди с ноутбуками и лицами лёгкого страдания.
Через три минуты Лена уже бежала вниз, прижимая к себе рюкзак.
***
Кофейня называлась «Пена». Внутри было тесно, шумно и жарко. Кто-то смеялся слишком громко, кофемолка визжала, ребёнок у окна ел круассан так, будто мстил ему. Все розетки были заняты, все столики – тоже, кроме одного.
За этим столиком сидел парень в мятой серой футболке с зелёным динозавром. Перед ним лежала толстая общая тетрадь в клетку, исписанная от руки. Он писал быстро, иногда зачеркивал, иногда поднимал глаза в окно, как будто там ему подсказывали.
Лена остановилась рядом.
– Здесь свободно?
Парень поднял голову. У него были очень спокойные глаза и след от ручки на пальце.
– Да.
Лена села, поставила стакан с американо строго справа от ноутбука, подключила зарядку, открыла файл, выдохнула. Ей оставалось только проверить цифры, вставить комментарии и нажать «отправить».
Она потянулась за кофе.
Стакан задел провод.
Дальше всё произошло быстро и с издевательской точностью. Крышка слетела, кофе тёмной дугой лёг на клавиатуру, Лена отпрянула, ноутбук коротко мигнул и погас.
Просто чёрный экран.
– Нет.
Сказала тихо, но так, будто отказывает сразу вселенной.
Парень молча подвинул ей салфетки.
Лена не взяла.
– Там отчёт, – сказала она в стол. – Финальная версия. Без копии на облаке. Конечно без копии. Потому что я хотела сначала проверить и только потом синхронизировать. Потому что порядок. Потому что контроль. Потому что я идиотка.
– Давайте.
– Что?
Он уже поднялся. Из его рюкзака неожиданно появилась маленькая отвёртка.
– Ноутбук.
Лена посмотрела на него с тем недоверием, с каким обычно смотрят на людей, предлагающих провести операцию в автобусе.
– Вы кто?
– Костя.
– Это не профессия.
– Согласен. Но пока сойдёт.
Он повернул ноутбук, быстро снял крышку, промокнул контакты, что-то вытащил, подул, попросил:
– Салфетки всё-таки дайте.
Лена послушно подала.
– Вы делали это раньше?
– Несколько раз. В школьной учительской чай опрокидывают чаще, чем ставят оценки.
– Вы работаете в сервисе?
– В школе.
– Кем?
– Физику веду.
Пять минут Лена не дышала. На шестой экран вспыхнул.
Сначала логотип. Потом пароль. Потом её таблица. Её таблица.
Лена уставилась в экран так, будто встретила на вокзале человека, которого уже успела похоронить.
– Живой, – сказал Костя. – Только лучше сохраните всё, пока он не передумал.
Лена открыла рот, закрыла, снова открыла.
Они сидели молча. Лена хотела сказать спасибо, но слова застревали. Она вообще не умела говорить спасибо незнакомцам. И знакомым – тоже.
– Я вам должна, – сказала она.
– Ну, тогда пригласите меня погулять, – сказал Костя. – Я всё равно сегодня свободен. Уроки кончились, спектакль перенесли.
– Спектакль?
– В школе. Я там дерево играю. Стоячее.
Лена хотела спросить, шутит он или нет, но по лицу было понятно – не шутит.
Они вышли из кофейни, и Костя повернул не в сторону метро, а во дворы.
– Вы куда?
– Покажу кое-что.
Двор оказался обычным – серые панельки, качели, гаражи. У подъезда дети кормили кота. Кот был рыжий, толстый, и сидел на перевёрнутом ящике.
– Этого кота зовут Борман, – сказал Костя. – Потому что он всех обходит и везде свой. Дети его любят, но никто не взял домой.
– Надо написать заявление в управу, чтобы его отловили и пристроили, – сказала Лена.
– Или просто купить ему корм иногда.
– Это несистемно.
– А работает.
Костя улыбнулся. Лена нахмурилась. Они пошли дальше.
Через час она уже сидела в школьном актовом зале и смотрела, как восьмиклассники репетируют «Ромео и Джульетту» в пластиковых доспехах из пенокартона. Костя стоял в углу сцены и изображал дерево. Он не шевелился. Только дышал.
– Это роль такая? – спросила Лена у режиссёра – пожилой женщины в берете.
– Костя согласился, потому что на дерево никто не хотел. А спектакль нужен. Дети стараются.
Лена посмотрела на Костю. Он стоял ровно, руки чуть в стороны – ветки. И выглядел счастливым.
Она засмеялась. Впервые за долгое время – в голос.
После репетиции они вышли на школьный двор.
– Ну как? – спросил Костя.
– Ужасно. Но забавно.
– Это лучшее, что я слышал за сегодня.
Они посидели на лавочке. Октябрь, листья, сыро. Лена заметила, что на Костиной футболке динозавр держит табличку «Вымер, но не сломлен».
– Где вы такую взяли?
– Сестра подарила. У неё магазин приколов.
– А вы правда не пользуетесь телефоном?
– Пользуюсь. Кнопочным. Звонить и смс. Мне хватает.
– А соцсети?
– Зачем?
Лена не нашлась, что ответить. Она открыла было рот, чтобы сказать что-то умное про присутствие в цифровой среде, но не стала.
Вернулась она в квартиру Вики поздно. Вика спала, обняв подушку. Бублик грыз прутья клетки. На кухне булькала банка.
Лена села за стол, достала ноутбук – с клавиатурой, на которой половина букв нажималась через раз. Открыла отчёт. Работала до двух ночи.
Утром она отправила файл начальнику. Через час пришёл ответ: «Поздно. Выговор. Переделать к пятнице».
Лена сидела и смотрела в экран. В груди разрасталось что-то тёмное и тяжёлое. Не на кого было злиться, кроме себя. Она взяла телефон, написала Косте: «Спасибо за вчера. Но вы живёте в каком-то детском саду».
Он не ответил.
Лена вернулась в свою квартиру. Трубу починили, пол высох, коврик выбросили. Всё стало по-прежнему – ежедневник, порядок, таблицы. Но она чувствовала себя так, будто надела тесную одежду и забыла, как дышать.
Два дня она переделывала отчёт. Потом написала начальнику: «Готово». Он ответил: «Нормально».
В пятницу вечером Лена поехала к Вике за оставшимися вещами. На пороге сестра протянула ей листок.
– Это тебе.
На рисунке Лена сидела с ноутбуком, напряжённая, прямая, в своей обычной сосредоточенности. А вокруг неё летали бумажные самолётики.
– Это что? – тихо спросила Лена.
– Ты, – сказала Вика. – В момент, когда ещё делаешь вид, что всё под контролем.
Лена перевернула лист.
Сзади была надпись: «Измерить можно не всё. Например, сколько человеку нужно времени, чтобы заметить, что он живёт не ту жизнь».
Она долго смотрела на эти слова. Потом аккуратно провела пальцем по краю картона.
– Это ты придумала?
– Ну а кто, Господин Бублик?
Из клетки донеслось деловое шуршание.
– Я живу правильную жизнь, – сказала она, но без обычной уверенности.
Вика прислонилась к дверному косяку.
– Лен. Ты умеешь быть эффективной, надёжной и очень собранной. Это правда. Но я не помню, когда ты последний раз приходила не уставшая.
Лена хотела ответить сразу. Не смогла.
***
Она вышла, села в такси, доехала до вокзала. В зале ожидания она посмотрела на расписание. Электричка до Малиновки через сорок минут. Она купила билет.
Лена села на скамейку и впервые за много лет ничего не запланировала. Ни отчёта, ни встречи, ни обеда. Даже йоги.
Она просто ехала.