Двойное счастье.
Новый год в этот раз получился двойной — и праздник, и рождение. Дом гудел от радости, шума и счастья. Гостиная едва вмещала всех: большие столы сдвинули, поставили ещё один в столовой, но всё равно было тесно. И это было хорошо.
Тосты звучали один за другим. За уходящий год, за новый, за мир, за удачу. Но больше всего за нового члена ОПГ, за здоровье Лены и Маши, за папу Илью, который впервые держал на руках дочку и не мог скрыть слёз.
— За детей! — поднял бокал Платон.
— За внуков! — добавила Галина.
— За правнуков! — усмехнулась Валентина Павловна.
— Рано, — отмахнулась Агния.
— Не рано, — ответила свекровь. — Время летит.
Вспомнили, конечно, отцов. Без этого не обходилось ни одно семейное застолье. Платон поднял тост за своего отца Сергея , который не дожил, но который был примером. Агния — за своего, которого почти не помнила, но который дал ей жизнь.
— Пусть им там будет хорошо, — сказала Галина, вытирая слёзы.
— И нам здесь, — добавила Валентина Павловна.
Дети носились по дому, не замечая взрослых. Вера командовала хороводом, Максим помогал, Пашка и Андрей строили крепость из диванных подушек. Ваня сидел рядом с Катюшей и показывал ей свою коллекцию машинок. Она смотрела внимательно, трогала пальчиком, улыбалась. ( Ее с папой тоже пригласили в дом среди сосен.)
— А это самая быстрая, — говорил Ваня.
— У неё есть имя? — спросила Катя.
— Ракета.
— Красивое имя.
Взрослые поглядывали на них и улыбались.
Выписка Машеньки состоялась через неделю после Нового года. Дом снова наполнился гостями. Приехали не только деды , Виктор и Георгий, но и жена Георгия, и сводные братья Лены , взрослые мужчины в строгих костюмах, с военной выправкой , смущённые, но добрые. Они привезли подарки, обнимали Лену, смотрели на малышку с таким умилением, что даже суровый Платон отвернулся к окну.
— Красивая, — сказал старший брат.
— Вся в нашу сестру, — добавил младший.
Георгий держал Машу на руках, и у него дрожали пальцы. Жена его, тихая женщина с добрыми глазами, смотрела на мужа и на малышку и тихонько вытирала слёзы.
— Вот бы и нам, — прошептала она.
— Нет своих, зато есть теперь внучка, — тихо ответил он.
Женщина кивнула, улыбнулась.
И опять счастье разливалось по округе. Даже сосны улыбались и весело шумели зелёными ветвями, хотя январь был морозным, а снег скрипел под ногами.
После выписки все отправились в дом Ветровых , места хватало. Готовили угощение загодя, мамы пекли, Агния накрывала, Платон жарил шашлык на мангале (мороз не помеха). Дети играли в снежки, лепили огромного снеговика. Вера пририсовала ему красные щёки, Ваня приладил шляпу.
А потом был традиционный поход в развлекательный центр. Ветровы любили этот ритуал между праздниками, когда все уже отошли от застолья, но ещё не устали от выходных. Конечно, с Мирославом и Катюшей. Мирослав приехал с отцом и мамой . Катя с папой и бабушкой.
В игровом центре было шумно, дети бегали, прыгали, стреляли из лазерных пистолетов, катались на машинках. Вера и Мирослав соревновались в тире, Ваня учил Катю бросать мяч в кольцо , Максим носился с Пашкой и Андреем.
— Ты лучший, — сказала Катя, когда Ваня наполнил сетку шарами.
— Это тренировка, — ответил он, стараясь не краснеть, но уши всё равно горели. Как у папы.
Катя познакомилась со всеми младшими членами ОПГ. Вера обняла её как родную, Ангелина поцеловала в щёчку. Все приняли девочку в семью.
— Вы такие же рыжие, как я, — сказала Катя, посмотрев на Ангелину и Сергея.— Я почти рыжая.( она была светло-русая. Пшеничная.)
— Мы семья, — ответила Ангелина. — И ты теперь наша.
Катя захохотала так заразительно, словно серебряный колокольчик. Её папа, Егор Романович Кравцов, стоял рядом и смотрел на дочь. Он был счастлив. Давно он не видел её такой — весёлой, беззаботной, окружённой друзьями. Он улыбался, хотя в глазах ещё теплилась грусть. Но сегодня он разрешил себе радоваться. Бабушка улыбалась и смахивала слезы с ресниц.
— Спасибо, — сказал он Платону.
— За что? — удивился тот.
— Что приняли. И её, и меня. Нас.
— А что нам терять? — Платон пожал плечами. — Место есть. Мы всем хорошим людям рады.
Егор Романович поговорил с Ильёй, с Сергеем , со всеми мужчинами. Оказалось, у них есть общие знакомые в бизнесе. Платон предложил сотрудничество по строительству, по поставкам. Егор согласился. Обещал поговорить с руководством.
— Только без скидок, — сказал он.
— Без скидок, — усмехнулся Платон. — Сначала дело, потом дружба . Или наоборот. Кто тут теперь разберет. У нас все так намешано, завязано.
А после все поехали в «Веснушку». Большой, просто огромной компанией. Забронировали два стола — взрослые за одним, дети за другим. Все проголодались, особенно дети и Ангелина, которая всё это время в игровом центре развлекалась как ребёнок — и в мяч, и в скалодром, и в батут.
— Она у меня такая, — смеялся Сергей. — Не жена, а вечный двигатель.
— Точно, — поддержала Зоя. — Молодцы, что нашли друг друга. Наша!
В «Веснушке» пахло пирогами и горячим шоколадом. Агния сама накрывала, проверяла, всё ли готово. Официантки сновали, улыбались, дети чинно сидели за своим столом, но через пять минут начали кидаться салфетками.
— Не стыдно? — строго спросила Вера.
— Стыдно, — сказал Пашка.
— А сами кидаетесь, — добавил Ваня.
— Молчать! — Вера стукнула кулаком по столу.
Все дети замолчали. Катя смотрела на Веру с восхищением.
— Ты как настоящий командир, — сказала она.
— Я и есть командир, — важно ответила Вера. — Но не злой.
— Я знаю.
Взрослые за соседним столом обсуждали планы на будущее. Сергей с Ангелиной на отпуск. Бык с Ириной говорили о третьем ребёнке. Колян с Зоей о своих сложностях, но без паники, с надеждой. Сергей с Лизой тоже уже задумывались о втором ребенке.
— Всё получится, — сказала Агния.
— Получится, — кивнула Зоя.
Платон поднял бокал с соком (за рулём, да и не пил он почти).
— За нас, — сказал он. — За нашу Очень Правильную Группу. За детей! Подрастающих и будущих.
— За ОПГ! — закричали все.
— Только не вслух, — усмехнулась Агния.
— Почему? — не понял Ваня.
— Потому что это наш секрет.
Дети засмеялись. Катя, которая сидела рядом с Ваней, взяла его за руку. Он не убрал. Так и сидели, пока не подали торт.
Вечером, когда гости разъехались, а дети уснули, Агния сидела у камина, поджав ноги. Платон принёс чай, сел рядом.
— Устала? — спросил он.
— Нет. Я счастлива.
— Много счастья?
— Бывает много счастья? — она посмотрела на него.
— Для нас — не бывает.
За окном падал снег. Крупные хлопья укрывали сосны, двор, дорогу к воротам. А в доме было тепло, и пахло ёлкой, и где-то в кроватках спали дети, и где-то в своей квартире, в окружении родных, спала маленькая Маша. И это было хорошо. Это было правильно. Это была жизнь, которую они заслужили. Которую они желали, строили.