— Мансур тебя ищет, — сказала Амина, входя в комнату без стука.
— Как обычно, — ответила Лидия, не отрываясь от книги.
— Нет. Сегодня он странный. Ходит туда-сюда. Что-то задумал.
— Пусть задумывает. Меня это не касается.
— Касается. Он сказал твоё имя.
Лидия отложила книгу.
— Моё?
— Твоё. Не Хюррем. Лидия.
— Странно.
— Вот и я говорю — странно. Иди к нему.
Лидия вздохнула, встала.
— Где он?
— В кабинете.
Она вышла.
***
Шейх сидел за столом и что-то писал. Увидел её, отложил ручку.
— Лидия, садись.
Она села.
— Что случилось?
— Ничего не случилось. Я хочу тебя кое-куда пригласить.
— Куда?
— В ресторан.
Она удивилась.
— Какой ресторан?
— В центре города. Хороший. Дорогой. На крыше.
— Зачем?
— Чтобы поужинать.
— Мы всегда ужинаем дома.
— Поэтому я и зову в ресторан.
Лидия посмотрела на него. Он не шутил.
— Мансур, ты серьёзно?
— Абсолютно.
— Я не выходила из дома три года.
— Я знаю. Поэтому и зову.
— А охрана?
— Без охраны.
— Это опасно.
— Это свободно. Ты хотела свободу — вот она.
Она молчала.
— Я боюсь, — сказала она наконец.
— Чего?
— Улицы. Людей. Того, что меня узнают. Увидят. Остановят.
— Никто тебя не узнает. Ты изменилась.
— В каком смысле?
— Ты стала красивее. Спокойнее. Увереннее. Ты не та Лидия, которая приехала сюда три года назад.
— Я не выходила на улицу три года. Я забыла, как это — быть среди людей.
— Вспомнишь.
— А если не вспомню?
— Тогда я буду рядом.
Она смотрела на него.
— Ты не отстанешь?
— Не отстану.
— Хорошо. Я согласна.
Он улыбнулся.
— Завтра в семь.
— Завтра в семь.
Она встала и пошла к двери.
— Лидия.
Она обернулась.
— Надень что-нибудь красивое.
— У меня нет ничего красивого.
— Будет.
Она вышла.
***
Вечером в её комнату принесли десять платьев.
Десять. На вешалках. В чехлах. С марками, которые она видела только в журналах.
— Это от шейха, — сказала служанка.
— Все десять?
— Все. Он сказал — выбирай.
Лидия подошла к вешалкам. Распаковала первое платье. Чёрное. Длинное. С открытой спиной.
— Слишком откровенно.
Второе. Красное. Короткое. С блёстками.
— Слишком ярко.
Третье. Белое. Простое. До пола.
— Это больше похоже на свадебное, чем для ужина.
Четвёртое. Синее. Шёлковое. С запахом.
— Красивое, но не моё.
Пятое. Розовое. Пышное.
— Я не принцесса.
Шестое. Золотое. С пайетками.
— Я не новогодняя ёлка.
Седьмое. Зелёное. Бархатное. С длинными рукавами.
Она остановилась.
Бархат был мягким, глубоким, цвета тёмного леса. Платье было длинным, скромным, но облегало фигуру так, что она выглядела стройнее и выше.
— Это, — сказала она служанке.
— Хороший выбор, госпожа.
Лидия посмотрела на себя в зеркало.
— Ты уверена? Может, слишком просто?
— Шейх будет в восторге.
— Откуда ты знаешь?
— Он любит зелёный цвет.
Лидия удивилась.
— Откуда ты знаешь?
— Его машина зелёная. Его ручка зелёная. Его любимый камень — изумруд.
— Я не замечала.
— Вы не замечаете многого.
Служанка вышла.
Лидия осталась одна перед зеркалом.
Смотрела на себя.
Зелёное платье. Волосы рыжие, длинные, до пояса. Глаза серые, спокойные.
— Ты изменилась, — сказала она себе. — Правда изменилась.
***
В семь вечера она спустилась в холл.
Шейх уже ждал. В чёрном костюме. Белая рубашка. Без галстука. Увидел её. Замер.
— Что? — спросила Лидия. — Плохо?
— Ты прекрасна.
— Это платье.
— Это ты.
Она покраснела.
— Куда мы идём?
— В центр. Пешком.
— Пешком? Это далеко?
— Не очень. Километр. Может, полтора.
— Я не ходила пешком три года.
— Пора начать.
Он протянул руку.
Она посмотрела на его руку. На свою.
— Не бойся, — сказал он.
— Я не боюсь.
Она взяла его за руку.
Он сжал её пальцы.
— Пойдём.
***
Ворота открылись.
Лидия сделала шаг. Ещё один. Ещё.
За воротами был город.
Небоскрёбы. Огни. Машины. Люди. Шум.
— Господи, — прошептала она.
— Страшно?
— Нет. Странно.
— Привыкнешь.
Они пошли по тротуару. Она сжимала его руку так сильно, что побелели костяшки.
— Расслабься, — сказал он.
— Не могу.
— Просто иди. Смотри. Дыши.
Она подняла голову.
Небо было тёмным, но подсвеченным огнями города. Звёзд почти не было — только самолёты, которые заходили на посадку.
— Красиво, — сказала она.
— Да. Дубай красивый ночью.
— Я никогда не была в Дубае. До того как…
— Знаю. Ты нигде не была. Твой муж держал тебя в клетке.
— Не такой красивой, как твоя. Но клетке.
— Теперь ты свободна.
— Я иду с тобой за руку. Это не свобода.
— Это выбор. Ты могла пойти одна. Ты не пошла.
— Потому что боюсь заблудиться.
— Врёшь. Потому что хочешь быть со мной.
Она промолчала.
— Видишь? — он показал на небоскрёб. — Бурдж-Халифа. Самое высокое здание в мире.
— Я видела его в кино.
— А теперь видишь вживую.
— Он огромный.
— Как моя любовь к тебе.
— Не начинай.
— Я просто говорю.
Она засмеялась.
Первый раз за вечер.
— Ты смеёшься, — сказал он.
— Удивительно, да?
— Очень.
Они пошли дальше.
Мимо кафе, магазинов, отелей. Люди смотрели на них. Кто-то улыбался. Кто-то отводил взгляд.
— На нас смотрят, — сказала Лидия.
— Ты красивая. На тебя будут смотреть всегда.
— Не говори глупости.
— Это правда.
Они остановились у светофора. Загорелся зелёный. Он потянул её за руку.
— Идём.
Она пошла.
Чувствовала ветер. Чувствовала асфальт под ногами. Чувствовала его руку в своей.
— Мансур.
— Да?
— Спасибо.
— За что?
— За это. За вечер. За то, что не забыл, как я выгляжу без стен.
— Я никогда не забуду. Ты — моя стена.
Она не поняла, но не стала переспрашивать.
***
Ресторан был на крыше сорокаэтажного здания.
Лифт поднимался быстро. Уши заложило.
— Терпи, — сказал он. — Скоро придём.
Двери открылись. Они вышли на террасу.
Огни. Мерцание. Столики со свечами. Музыка — тихая, джазовая.
— О господи, — прошептала Лидия. — Как красиво.
— Садись, — он показал на столик у края. — Вид на море.
Она села. Он — напротив.
Официант принёс меню. Шейх открыл.
— Что ты любишь?
— Не знаю. Я не была в ресторане три года.
— Тогда я выберу.
— Выбирай.
Он сделал заказ на арабском. Официант кивнул и ушёл.
— Ты говоришь на арабском?
— Да. Это мой родной язык.
— А почему ты говоришь со мной на русском?
— Чтобы ты понимала. И чтобы тренироваться.
— Ты хорошо говоришь.
— Спасибо. Я учился в Москве.
— Я знаю. Ты рассказывал.
— Повторю.
Она улыбнулась.
— Не надо.
Принесли закуски. Оливки. Хумус. Лепёшки. Что-то ещё, чего она не знала.
— Попробуй, — сказал он.
Она попробовала.
— Вкусно.
— Это только начало.
Потом был суп. Крем-суп из тыквы с имбирём.
— Никогда не ела такого, — сказала она.
Потом горячее. Рыба. С овощами. Потом мясо. Потом десерт.
— Я объелась, — сказала Лидия.
— Это хорошо. Ты слишком худая.
— Я не худая.
— Ты красивая. Но худая.
— Ты говоришь как бабушка.
— Я говорю как мужчина, который заботится о своей женщине.
— Я не твоя женщина.
— Пока нет.
Она отложила вилку.
— Мансур, зачем ты пригласил меня сюда?
— Чтобы ты увидела мир.
— Зачем?
— Чтобы ты поняла: он не страшный. И чтобы ты решила — остаться или уйти.
— Я уже решила. Я остаюсь.
— Ради Ахмеда?
— Ради всех.
— Ради меня?
— Может быть.
Он взял её руку.
— Этого достаточно.
Она не убрала руку.
***
После ужина они пошли к морю.
Дорога была короткой. Десять минут. Он снова держал её за руку.
— Мансур, люди смотрят.
— Пусть смотрят. Я шейх. Мне можно.
— А мне?
— Ты моя гостья. Тоже можно.
Они вышли на набережную.
Море было чёрным. Тёмным. Бесконечным. Волны шумели. Ветер дул в лицо.
— Красиво, — сказала Лидия.
— Очень.
— Я скучала по морю.
— Ты видела море раньше?
— Один раз. В детстве. Мама возила в Крым. Я помню гальку. Помню чаек. Помню, как пахнет солью.
— А здесь пахнет иначе?
— Здесь пахнет деньгами.
— Это плохо?
— Нет. Просто странно. Море должно пахнуть свободой. А здесь пахнет тем, что всё можно купить.
— И тебя купили.
— И меня купили.
— А сейчас?
— Сейчас я сама себя не продаю. И не покупаю.
Он остановился.
— Лидия, посмотри на меня.
Она посмотрела.
— Ты свободна. Прямо сейчас. Ты можешь уйти. Можешь остаться. Можешь прыгнуть в море. Что хочешь.
— Я не умею плавать.
— Я научу. Как в бассейне.
— В море страшно.
— Со мной не страшно.
— Ты самоуверен.
— Я люблю тебя.
Ветер дул. Волны шумели.
Она посмотрела на море. Потом на него.
— Мансур.
— Да.
— Я хочу остаться. Не навсегда. На сегодня.
— Я принимаю.
Они пошли обратно.
Рука в руке.
***
Домой вернулись в полночь.
Ахмед спал. Кормилица сидела в гостиной, смотрела телевизор. Увидела их, встала.
— Мы идём спать, — сказал шейх.
— Я посторожу.
— Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, господин.
Они поднялись на второй этаж.
Шейх остановился у её двери.
— Спокойной ночи, Лидия.
— Спокойной ночи, Мансур.
Они смотрели друг на друга.
— Не уходи, — сказала она.
— Что?
— Не уходи сегодня. Побудь со мной.
Он замер.
— Ты уверена?
— Нет. Но я хочу.
Он открыл дверь.
Она вошла. Он за ней.
Дверь закрылась.
***
Утро началось с солнца.
Лидия открыла глаза. Рядом спал Мансур. Без рубашки. Волосы растрёпаны. Дышит ровно.
Она смотрела на него.
Вспомнила ночь. Его руки. Его губы. Шёпот: «Я люблю тебя».
— Я тоже люблю, — сказала она тихо. — Просто боялась.
Он не проснулся.
Она улыбнулась.
Легла обратно.
Закрыла глаза.
— Ты сказала? — спросил он.
Она открыла глаза.
— Ты не спал?
— Не спал. Ждал, когда ты скажешь.
— Это подло.
— Это любовь.
Он повернулся к ней.
— Повтори.
— Не повторю.
— Повтори.
— Я люблю тебя.
Он поцеловал её. Долго. Нежно.
— Я ждал этого три года, — сказал он.
— Я знаю.
— Ты стоила ожидания.
— Перестань.
— Не перестану. Я люблю тебя.
Она обняла его.
— И я тебя. Глупого. Упрямого. Самоуверенного.
— Это я?
— Это ты.
— А ты — моя.
— Твоя.
Он засмеялся.
Она засмеялась.
В дверь постучали.
— Господин, Ахмед проснулся. Он хочет к вам.
Голос кормилицы.
— Сейчас придём, — сказал шейх.
— Я подожду.
Они встали. Оделись. Лидия посмотрела на себя в зеркало.
— У меня счастливые глаза, — сказала она.
— Давно?
— Три года не было.
— Теперь будут всегда.
Она взяла его за руку.
— Идём к сыну.
— К нашему сыну.
— Нашему, — согласилась она.
***
Через месяц Лидия поняла, что беременна.
Это случилось утром. Она почистила зубы. И её вырвало.
— Ты заболела? — спросила Амина, стоя в дверях.
— Не знаю. Третий день тошнит по утрам.
— Третий день? Амина подошла ближе. — Лидия, ты когда последний раз была у врача?
— Месяц назад. Всё было нормально.
— А тебе не кажется…
— Что?
— Что ты могла забеременеть?
Лидия замерла.
— Не может быть. Врачи сказали, я бесплодна.
— Врачи могут ошибаться.
— Не в этом.
— Проверь.
Лидия села на кровать.
— Амина, купи тест.
— Сама сходи. Ты свободна.
— Я боюсь.
— Чего?
— Что он будет отрицательным.
— А если положительный?
— Тогда я буду самой счастливой женщиной на земле.
— Иди. Я присмотрю за Ахмедом.
Лидия оделась.
Взяла сумку. Деньги. Телефон.
Вышла из дома.
Сама.
Без охраны.
Просто пошла в аптеку.
Это был её первый самостоятельный выход за три года.
Она купила тест. Вернулась домой. Заперлась в ванной.
Сделала.
Ждала.
Одна полоска…
Три минуты.
Она посмотрела на тест.
Две полоски.
— Боже мой, — прошептала она.
Открыла дверь.
Амина стояла с Ахмедом на руках.
— Ну?
— Две полоски.
— Ты беременна?
— Да.
Амина закричала от радости. Ахмед испугался и заплакал.
— Тише, тише, — засмеялась Лидия. — Ты пугаешь ребёнка.
— Твоего ребёнка?
— Нашего с Мансуром.
Амина обняла её. Ахмед засмеялся, увидев, что взрослые смеются.
— Я так рада за тебя, — сказала Амина.
— Я сама не верю. Врачи сказали — никогда.
— Врачи ошибаются.
— В этот раз — да.
— Когда скажешь Мансуру?
— Сегодня. Вечером. После ужина.
— Он будет счастлив.
— Я надеюсь.
***
Вечером, после ужина, Лидия позвала Мансура в сад.
— Хочу тебе кое-что сказать.
— Говори.
— Только сядь.
Он сел на скамейку. Она села рядом.
— Я беременна.
Он посмотрел на неё.
— Что?
— Я беременна. Две полоски. Я проверила сегодня утром.
— Но врачи сказали…
— Врачи ошиблись.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
Он обнял её так сильно, что она едва не задохнулась.
— Лидия, это правда?
— Правда.
— У нас будет ребёнок?
— Да.
— Я стану отцом?
— Ты уже отец. Ахмед твой сын.
— Настоящим отцом. От тебя.
— Да.
Он поцеловал её. Долго. Крепко.
— Я люблю тебя, — сказал он.
— Я знаю.
— Я люблю тебя больше жизни.
— Я тоже.
Они сидели в саду. Обнявшись. Смотрели на звёзды. Их было мало — город слишком яркий. Но те, что были, светили ярко.
— Как мы назовём ребёнка? — спросил он.
— Если мальчик — Мансур-младший.
— А если девочка?
— Лидия-младшая.
— Ты хочешь назвать её в честь себя?
— Я хочу, чтобы она знала: её мать была свободной.
— Ты свободна.
— Теперь — да.
— А раньше?
— Раньше я была пленницей. Собственного страха.
— А теперь?
— Теперь я свободна. Потому что люблю.
Он обнял её.
— Я сделаю всё, чтобы ты никогда не боялась.
— Я знаю.
— И я никогда не женюсь на другой.
— Знаю.
— И я всегда буду рядом.
— Знаю.
— Замолчи.
— Не могу. Я счастлива.
Он засмеялся.
— Я тоже.
Они пошли в дом.
Рука в руке.
***
Через месяц Лидия была на УЗИ.
— Мальчик, — сказал врач.
— Мальчик? — переспросила Лидия.
— Да. Видите?
Врач показал на экран. Лидия смотрела и не видела. Только пятнышко. Но она знала — это её сын.
— Мансур-младший, — прошептала она.
— Что? — спросил врач.
— Так мы назовём.
— Красивое имя.
Она вышла из кабинета. Мансур ждал в коридоре.
— Ну?
— Мальчик.
— Ты уверена?
— Врач сказал.
Он обнял её.
— У нас будет сын.
— У нас уже есть сын. Ахмед.
— Ещё один.
— Они будут дружить.
— Они будут братьями. Настоящими.
— В отличие от некоторых.
— Не начинай.
— Я не начинаю. Я констатирую.
— Ты стала вредной.
— Я стала беременной.
Он засмеялся.
— Идём домой. Ахмед ждёт.
— Идём.
Она взяла его за руку.
Они вышли из клиники.
Солнце светило. Небо было голубым.
— Мансур, — сказала Лидия.
— Да?
— Спасибо тебе.
— За что?
— За жизнь. За свободу. За любовь. За сына. За того, кто внутри меня. За Ахмеда. За всё.
— Не благодари.
— Почему?
— Потому что это ты дала мне всё. Ты. А не я тебе.
— Это неправда.
— Это правда. До тебя я был пустым. Деньги. Власть. Женщины. Ничего не имело значения. А потом приехала ты. Рыжая. Злая. Несломленная.
— Я была сломлена.
— Ты была жива. Этого достаточно.
Она заплакала. Слёзы были тёплыми. Хорошими.
— Ты зачем меня растрогал?
— Чтобы ты знала. Ты — моя жизнь.
— И ты — моя.
Они сели в машину. Поехали домой.
По дороге Лидия смотрела в окно.
Город. Люди. Машины.
Она больше не боялась.
Она была свободна.
Она была любима.
Она была дома.
***
Через два месяца живот стал заметен.
Ахмед гладил его и говорил: «Братик».
— Откуда он знает? — спросила Лидия у Амины.
— Он чувствует. Дети чувствуют.
— Он не может знать, что там мальчик.
— Может. Он умный.
Ахмед поцеловал живот Лидии.
— Люблю братика.
— И братик любит тебя.
Ахмед улыбнулся.
Шейх смотрел на них и улыбался.
— У меня настоящая семья, — сказал он.
— А у меня — настоящая жизнь, — ответила Лидия.
— Раньше была ненастоящая?
— Раньше я была в клетке. Теперь я на свободе.
— Ты всегда была свободна. Просто боялась.
— Ты прав. Боялась.
— А теперь?
— Теперь мне есть что терять. Поэтому я не боюсь.
— Странная логика.
— Это женская логика.
Она подошла к нему. Положила голову на плечо.
— Мансур.
— Да.
— Я хочу родить этого ребёнка в больнице. Обычной. Как все женщины.
— Но ты не как все.
— Я хочу быть как все. Хотя бы в этот момент.
— Хорошо. Как скажешь.
— И я хочу, чтобы ты был рядом.
— Буду.
— Держал за руку.
— Буду.
— И не отходил.
— Не отойду.
Она улыбнулась.
— Тогда я спокойна.
***
На седьмом месяце беременности Лидия проснулась ночью от того, что Ахмед забрался к ней в кровать.
— Мама, мне страшно.
— Что случилось?
— Сон плохой.
— Какой?
— Темнота. И ты уходишь.
— Я никуда не ухожу. Я здесь.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Он прижался к ней и уснул.
Она гладила его по голове и смотрела в потолок.
— Я никуда не уйду, — прошептала она. — Никогда.
Вошёл Мансур.
— Ахмед здесь?
— Пришёл. Боится.
— Я слышал. Всё нормально?
— Всё хорошо.
Он лёг рядом с ней. С другой стороны.
— Тебе удобно?
— Да.
— Ты счастлива?
— Очень.
— И я.
Он поцеловал её.
— Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, Мансур.
— Спокойной ночи, Лидия.
Она закрыла глаза.
Уснула.
Впервые за три года — без страха.
Продолжение найдете по ссылке:
Поддержите канал материально) Я буду очень рада) Перечислить можно и 50 р, сколько позволяют возможности. Для этого нужно просто перейти по ссылке. Благодарю!
Начало здесь:
Пожалуйста, оставьте пару слов нашему автору в комментариях и нажмите обязательно ЛАЙК, ПОДПИСКА, чтобы ничего не пропустить и дальше. Виктория будет вне себя от счастья и внимания!