За три дня до старого нового года Олег вернулся после отличной поездки к своей родне. Инна не утерпела и поставила горшок с цветами снаружи окна, наполнив его сочными зелеными листьями омелы и яркими красными ягодами. Дом выглядел очень празднично.
Дима и Инна привезли деда домой.
– О боже, это слишком! – воскликнул тот, как только увидел омелу и свежеокрашенную дверь.
Инна и Дима улыбнулись. Когда Олег перешагнул порог дома, у него отвисла челюсть, его бледно-голубые глаза распахнулись от удивления. В камине потрескивал огонь, а в доме теперь было сухо и натоплено. Красивый разноцветный ковер покрывал начищенный до блеска пол. Стены были белыми и чистыми, а мебель выглядела как новая. Он посмотрел на маленькую сверкающую елку и заплакал.
Инна поспешила его обнять.
– Не плачьте, пожалуйста. Мы хотели сделать вас счастливым!
Он с нежностью посмотрел на Инну.
– Моя милая, ты даже не представляешь, как сильно я счастлив, – сказал он, вытирая глаза. И вдруг в углу комнаты что-то зашевелилось, и он заметил нечто коричневое и шерстяное. Это была собака. Он снова раскрыл глаза от удивления. – О господи, кто это?
– Это Трикси, – улыбнулся Дима. Он замолчал, чтобы дать Олегу время осознать услышанное. – Ее хозяин недавно переехал в дом престарелых и не смог взять ее с собой. Собака много недель жила в приюте в городе, ведь большинство хотят взять щенка. Она очень милая и спокойная. Ей четыре года, так что она не будет вам докучать. Я спросил в приюте, можем ли мы взять ее на время, посмотреть, приживется ли она здесь. Я надеюсь, вы не против. Я не настаиваю, чтобы вы ее оставили, но здесь собаке будет хорошо – ей нужен дом. Так что если хотите, вы можете приютить ее здесь на неделю, а дальше как пойдет.
Инна смотрела, как Олег оглядывается по сторонам, как поднимается наверх, а там все такое чистое и светлое. Трикси вернулась на свою лежанку за креслом и снова уснула. Олег сказал им, что это был лучший его день за последние годы.
Утро старого нового года в доме Инны началось спозаранку.
– Проснись, проснись! – Рома с воплем вбежал к ней в спальню и запрыгал на ее кровати. – Старый новый год! Пошли посмотрим по елку! – Улыбаясь до ушей, Рома понесся вниз по лестнице.
Инна улыбнулась, надела халат и позвонила матери.
– Алло? – ответила заспанная Светлана.
– Ты хотела узнать, когда здесь все начнется. Что ж, он уже проснулся! – улыбнулась Инна. – Я не смогу долго его удерживать, так что если хочешь получить подарки, приходи сейчас!
– А который час? – спросила Светлана.
Инна посмотрела на часы на прикроватном столике.
– Половина седьмого. Я поставлю кофе.
Рома рассказал Инне, что в прошлые праздники несколько раз получал подарки. Его мать делала все что могла, чтобы этот день был для него особенным, но у них всегда было плохо с деньгами, а его отец вечно все портил, напиваясь и устраивая скандал.
Инна нашла Рому в гостиной, где он сидел подле горы с обернутыми в блестящую бумагу коробками, перевязанными бантами.
Вскоре пришли Светаии Петр, и Рома в полном восторге наконец распаковал свои подарки. Самым потрясающим из них был большой красный, перевязанный огромным бантом велосипед. Это был его первый велосипед – с тренировочными колесами, и Рома расплакался, когда его увидел, настолько он был ошарашен.
Когда они открыли все подарки, Рома надел куртку прямо на пижаму, вытащил велосипед на улицу и катался туда и обратно по улице, пока совсем не замерз, и ему пришлось отогреваться у камина.
Мать и Петр подарили Инне красивый кашемировый шарф и сертификат в милый ресторанчик. Инна нашла коробку, оставленную для нее Димой . Она удивилась, решив, что он, наверное, тайком подложил коробку под елку. Внутри лежала книга средневековой английской поэзии. Она сама не знала почему, но ей захотелось плакать. Она поняла, что подарок был идеальным. И дело не в том, что он какой-нибудь огромный по размеру. И не в том, что он какой-нибудь дорогой. Но он давал ей понять, как хорошо Дима ее знает, как хорошо ее понимает. И как о ней заботится.
Когда все подарки были распакованы, Рома поднялся с дивана, держа в руках маленький бумажный сверток, и протянул его Инне.
– Это тебе, – сказал он с нежным, славным выражением личика.
Инна осторожно распаковала сверток. Внутри лежал небольшой глиняный горшочек, а на боку нестройными, но очень разборчивыми печатными буковками, выведенными красной краской, он написал: «Я тебя люблю».