***
***
Прошло время после расставания с Игорем, а Кира все еще была похожа на тень самой себя.
Не то чтобы исчезла, нет, физически она была здесь, ходила на лекции, сдавала зачёты, чертила ночами напролёт. Но прежнего света в глазах не осталось. Та радость, которая раньше била через край, словно выключилась.
Она стала серьезной, спокойной, немного грустной, замкнулась и с головой ушла в учёбу, в расчёты, в проекты. Чертежи заполнили всё: стол, стены, мысли. С ними было проще, в них не было предательства. Линия или сходится, или нет. Угол или правильный, или нет. Никаких «я тебя люблю, но денег нет, а лучше денег дай».
Родители звонили, приезжали, пытались пробить эту стену.
— Кира, ты совсем себя загонишь, — говорила мама, глядя на её бледное лицо и круги под глазами. — Надо отдыхать.
— Вот закончу учёбу и отдохну.
Она не обманывала, просто отдых для неё сейчас был в другом: в тишине, в одиночестве, в отсутствии необходимости кому-то улыбаться. На медленно восстанавливала свое душевное равновесие, залечивала раны на сердце, нанесенные Игорем.
И вот всё сдано, диплом защищён. Кира с отличием окончила учебу, получила красный диплом. На выпускной не пошла, получила корочки, собрала рюкзак и уехала к бабушке.
Она вышла из машины, вдохнула знакомый воздух, пахнущий хвоей и сушёными травами, и почувствовала, как с плеч падает камень. Нет, не камень, целая бетонная плита.
— Хорошо-то как, бабуля, у тебя, — сказала Кира, прижимаясь к Марии Ивановне.
Та молча обняла её, не стала спрашивать, как дела, надолго ли приехала, как на душе. И так всё понятно.
Вечером они пили чай на веранде. Самовар пыхтел, разгоняя вечерние сумерки. Кира смотрела на огоньки в печи и молчала. Мария Ивановна не торопила, ждала.
Наконец Кира сказала, не поднимая глаз:
— Бабушка, ему от меня только деньги и нужны были, а еще квартира, машина. А я так верила, любила по-настоящему.
Голос дрогнул, слёзы потекли сами, от обиды на то, что можно быть такой слепой, доверчивой и глупой.
— Не плачь, — мягко сказала Мария Ивановна, протягивая ей платок, старый, батистовый, пахнущий лавандой. — Не по судьбе он тебе, не твой человек. А свой придёт, да он уже есть возле тебя, только ты пока не замечаешь.
— Кто? — Кира вытерла глаза, всхлипнула. — Нет там никого, я никого не хочу видеть, не надо мне никаких отношений.
— Вот и я говорю, — бабушка разлила чай по кружкам. — Не замечаешь, а он давно рядом.
Кира усмехнулась.
— Бабуля, хватит загадок, скажи прямо.
— Не скажу, — лукаво улыбнулась Мария Ивановна. — Сама должна увидеть, а я только намекаю.
— Никому я не нужна, — буркнула Кира. — Как можно теперь верить мужчинам? А вдруг опять только деньги нужны? Все они такие.
— Вот этого не надо, — строго сказала бабушка. — У всех бывают ошибки, но хороших людей больше, чем плохих. Ты просто сейчас расстроена, вот тебе и кажется, что мир состоит из одних Игорей.
Она помолчала, потом перечислила, загибая пальцы:
— Миша — хороший? Хороший. Паша — хороший? Тоже хороший. Сосед Костя неплохой мужик, между прочим, прекрасный муж и отец. Вот их уже трое, а ты по одному судишь.
— Бабуля, ты после гибели деда всю жизнь одна, — тихо сказала Кира. — И ничего, не жаловалась.
— Не одна, — спокойно ответила Мария Ивановна. — У меня есть вы, есть лес, есть целый мир, который кормит меня, поит, радует. Так что я не закрываюсь и не ворчу. И если встретится любовь, даже сейчас не возражу, — она засмеялась, и этот смех был лёгким, как осенний лист.
Кира посмотрела на неё и впервые за долгое время улыбнулась по-настоящему легко.
— Ты удивительная, бабуля.
— Обыкновенная, просто старая и опытная.
Они допили чай, и Кира пошла спать. Уснула быстро — без снов, без кошмаров.
Кира неделю гуляла по лесу, помогала бабушке перебирать травы, сушить ягоды и слушать птиц. Медленно, вершок за вершком, к ней возвращалось спокойствие, душевное равновесие, то самое, которое она считала потерянным навсегда.
А потом приехали Мишка и Вика.
Мария Ивановна встретила их на крыльце, приняла сумки, поцеловала в щёки и вдруг лукаво так посмотрела на молодую пару.
— Когда свадьба? — спросила она в лоб, не здороваясь.
Вика покраснела до корней волос, Мишка закашлялся.
— Бабуль, ты откуда знаешь? — спросил он, отдышавшись.
— Сердце чует. Так когда?
— Да… мы… вчера заявление подали, — выдохнул Мишка, а Вика спряталась за его спину, красная, как варёный рак.
Кира выскочила из дома, услышав голоса.
— Ура! — завопила она, подпрыгивая на крыльце. — Ура! Ура! Ура! Погуляем.
Она бросилась обнимать Вику, потом Мишку, потом снова Вику. Впервые за долгое время в её голосе звучала настоящая, живая радость.
— Вкусняшек поедим! Попразднуем! — объявила она, потирая руки. — У меня тут грибы сушёные, бабушка варенье варила, а я пирог испеку! Ну, может, бабушка испечёт… И мы сейчас выше заявление отметим, еще как отметим.
— Ты сначала печь протопи, — строго сказала Мария Ивановна, но глаза её смеялись. — А потом пироги затевай. А я наливочку по такому делу достану, вишневую, из дикой вишни.
Вечером, когда всё было готово: стол накрыт, самовар нагрет, Мишка поднял бокал с рубиновой вишневой настойкой.
— Мы особо свадьбу не хотели, — смущённо признался он, отводя взгляд. — Расписались бы тихо, и всё. Но родители… им нужен повод пригласить важных людей, показать себя.
Кира вздохнула:
— Вы сами-то рады? Свадьба-свадьбой. Это просто торжество. А как вы?
— Рады, — твёрдо сказал Мишка, глядя на Вику, которая кивнула в поддержку. — Очень рады. А гости — это временно, они уйдут, а мы останемся.
— Ничего, — с энтузиазмом отозвалась Кира. — Совместим полезное с приятным. Пусть важные люди собираются, мы на них посмотрим, посмеёмся, развлечемся, в глупые конкурсы поиграем, потанцуем, хороводы поводим.
Вика вздохнула, помешивая ложечкой чай.
— Я так волнуюсь, — призналась она. — Все будут такие пафосные, в этих дорогущих платьях от кутюр, с важными речами. А я простая, у меня родственники учителя да врачи. Никаких супербизнесменов, должностных лиц с большими деньгами.
Кира отставила кружку и посмотрела на подругу серьёзно.
— Вика, мы все простые, кто бы что про себя ни думал. Да и учителя и врачи очень даже образованные люди, а твои так еще и красивые. А как увидишь пафос — вспоминай этот дом.
Она обвела рукой избу: потолок с балками, лавки вдоль стен, заварник на загнетке, старые часы с кукушкой.
— Вот здесь всё по-настоящему. Среди всех тех, которые из себя строят невесть что, мало настоящих. У них графские предки только на бумаге, где-то в интернете или в семейном альбоме. А на деле они потомки они простых людей: крестьян, торговцев, ремесленников, но почему-то стесняются в этом признаваться. Не переживай, ты лучше всех.
Вика улыбнулась, глаза у неё стали влажными, она с умилением посмотрела на Киру.