1948 год.
Зина стояла у расписания пригородных поездов, сжимая в руке направление в Партизанское и чувствовала себя немного неуверенно. Как её, молодого врача общей практики, которая только-только получила образование, примет местный народ? Она, городская девушка, никогда не жившая в деревне... Как? Как она справится, под силу ли ей это будет?
Но на станции, когда она шла с тяжелым чемоданом к перрону, ей вызвался помочь мужчина лет пятидесяти.
- Куда путь держите?
- В Партизанское.
- О, я тоже оттуда! А вы к родственникам, али по какой другой нужде? - любопытствовал мужчина.
- По распределению на три года. Я врач.
- Ах, как здорово! - обрадовался мужчина и протянул руку: - Александром меня звать.
- Будем знакомы - Зинаида Васильевна Звонарева. А скажите, это правда, что в селе вот уж год, как нет врача?
- Истинная правда, - кивнул он.
- А что так? Неужто не нашлось никого, кроме вчерашней студентки?
- А кто ж туда поедет?- усмехнулся он, ставя чемодан Зины и прикуривая. - Село глухое, дороги размывает от дождя, благо хоть школу построили после войны, а то в соседнем поселке детишки наши учились.
- Но раньше же был у вас врач, куда делся? Или за помощью вы тоже в соседний поселок бегали?
- Был врач, как же без него. Хороший был доктор, и человек хороший. Яков Макарович... Всех лечил за спасибо, никому не отказывал.
- Умер, раз вы в прошедшем времени о нем говорите? - печально спросила Зина.
- Посадили его в прошлом году, - Александр понизил голос. - Впрочем, вы все равно узнаете, когда приедете. Говорят, недостача лекарств большая, и каких-то серьезных. Прям целая партия, присланная из города, что выделили на три месяца, пропала. А он все клялся, что не крал, что кто-то подставил. И в селе люди разделились - кто поверил ему, а кто нет...
- А вы поверили? - Зине стало не по себе - что же там происходит в селе? И даже стало как-то страшно.
- Да черт его знает, - он пожал плечами. - Трудно поверить, что такой человек, как Яков Макарович на воровство пошел. Но ведь у нас за просто так никого не сажают. Мог продавать лекарства, чтобы нажиться. А может, и правда, подставил кто. Только кому надо-то? Все свои, все его уважали.
- И что же с ним стало?
- А что стало, - он вновь пожал плечами и мрачно произнес: - на Север его сослали. Вдовцом он был, дочка его осталась одна-одинешенька. Она как раз только на медсестру выучилась, собиралась с ним работать.
Зина поежилась.
- А дочку не тронули?
- А за что? - Александр удивился. - Она не отвечала за лекарства, при отце еще не успела поработать. Её не посадили, но и в медпункт не пустили работать. Теперь в полях работает, да по домам ходит, помощь оказывает тем, кто её отцу сочувствует за хлеб или за картошку. Только Морозов, участковый наш, на нее зуб точит, всё приглядывается. Да вот проверяли ее, а раз отпустили, значит, вина не доказана. А может, она и не знала ничего.
Тут их разговор прервал гудок паровоза и Александр с Зиной, когда поезд остановился, вошли в вагон. Ехать предстояло всего три с половиной часа и Зина была благодарна небесам, что послали ей на перроне Александра - с ним не так грустно было, к тому же он оказался сильно словоохотливым, и еще до прибытия в село она узнала многое.
Станция оказалась просто одинокой платформой, стоявшей среди гущи деревьев. Зина и Александр спустились с платформы, как вдруг увидели полуторку и человека в форме.
- А вот и Морозов собственной персоной пожаловал, - недовольно буркнул Александр. - Одна радость - пешком идти не придется, темнеть уж скоро будет.
Человек в форме подошел к ним и представился.
- Участковый Морозов Василий Ильич, а вы и есть Звонарева Зинаида Васильевна?
- Да, я ваш новый врач.
- Садитесь, довезу вас до фельдшерского пункта. Вы там же и будете проживать. А завтра с утра уж в сельский совет, нынче Надежда Семеновна по делам отбыла.
- Меня тоже подбросишь? - спросил Александр.
- А куда я денусь? - Василий Ильич улыбнулся.
Они доехали до медпункта, по пути высадив Александра, и Зина невольно вздохнула от разочарования. Мало того, что село небольшое, домов на триста, так еще и вместо хорошего здания здесь маленькая избушка, вокруг которой покосившийся забор и заросли травы.
- Вот, ваше рабочее место и место проживания. Входите, располагайтесь, хозяйничайте.
Зина огляделась. И где здесь спать? На кушетке? А если кровать попросить у кого-то, то куда её поставить? В маленьком помещении, где не развернуться толком, стоял стол и два стула, а в соседнем помещении две кушетки да стеллажи под лекарства и документы.
- Завтра председатель лично выдаст вам лекарства, что заранее доставили из города, - пояснил Морозов. - На первое время их хватит, потом напишете список всего необходимого. Смотрите - вода во дворе в колодце, он прикрыт, чтобы мусор туда не нападал. Есть сарай..
- Мне здесь жить? - удивилась Зинаида.
- А чего такого? - Морозов смутился. - Матрас вот тут, в шкафу. А белье вы свое привезли? Или же оплошность допустили.
- Белье я привезла, - пролепетала Зина, еще не веря, что она будет жить вот здесь. Конечно, она и ранее жила в детском доме, и в комнате общежития, но вот таких условий в её жизни еще не было.
- Вот и хорошо. Матрас на кушетку кинете, бельем застелете. Ну не буду вас учить, девушка вы уже взрослая. А впрочем, если вам здесь не нравится, я могу вас пустить жить к себе, мой дом стоит через семь дворов отсюда.
Зина подняла бровь и посмотрела на него так, что он поднял руки и шутливо произнес:
- Нет-нет, вы не так поняли. Я имел в виду пустить вас на постой.
- Откажусь, пожалуй, - ответила Зина. - А завтра в сельском совете что-то решим насчет жилья. Здесь медпункт, здесь больные будут.
- Это верно.... - сняв головной убор, Морозов почесал затылок. - Кстати, если вы голодны, я могу принести вам молока и кусок пирога, матушка сегодня стряпала.
- У меня есть с собой еда на первое время, а дальше будет видно, - кивнула Зина.
Она знала, что приедет в место, где всё начнет сначала. Поэтому, покидая стены общежития, девушка сварила себе несколько картошин, пару яиц, и нарезала хлеба. Вот этим она и поужинает сегодня. А завтра... Она крупу с собой взяла, может, раздобудет молока и сварит кашу. Дальше поглядит. В конце концов тут есть сельский совет, не оставят же они врача помирать с голоду?
Едва Морозов ушел, как Зина зажгла керосиновую лампу, что стояла на печке, огляделась и вздохнула - тут пыль большим слоем, работы будет непочатый край. Но уже завтра она займется этим, по светлому.
Только она села за стол и развернула котомку, в которой лежал ее ужин, как послушались шаги на крыльце и стук с возгласом:
- Можно войти?
Не успела Зина подумать о том, что слишком тут люди быстрые и сразу же решили обратиться к врачу, как дверь скрипнула, и на пороге появилась высокая ладная девушка лет двадцати.
- Здравствуйте. Я пока не принимаю, но если срочно... - подавила разочарованный и досадливый тон Зина.
- Нет, помощь мне не нужна. Я пришла с вами познакомиться. Вы новый врач?
- Да. Звонарева Зинаида Васильевна.
- Я а Соня. Дочь бывшего врача.
Она говорила это, как будто извиняясь. Словно каялась в чужом грехе.
Зина промолчала, не понимая, зачем та пришла.
- Дело в том, что мой папа, Яков Макарович, просил меня передать кое-какие свои инструменты и книги, когда новый врач приедет сюда вместо него. После ареста они остались у нас в доме, это его личные вещи, но теперь... так как его нет... - голос девушки стал сдавленным, но она взяла себя в руки и пояснила: - Он на свидании, когда нам его разрешили, сказал, что там и записи кое-какие имеются, и книги полезные.
- Спасибо вам, Соня. Я буду очень благодарна, - честно ответила Зина. Но девушка не ушла, она огляделась и вздохнула, затем спросила:
- Неужто вас сюда поселили?
- Я верю, что это ненадолго, что мне обязательно найдут жилье, ведь в комнате, где стоят две кушетки, могут лежать больные люди, где тогда мне спать? Завтра председатель будет на месте и мы решим вопрос.
Соня кивнула и направилась к двери, как вдруг остановилась и повернулась к Зине:
- А пойдемте со мной. Переночуете сегодня у меня, потому что тут, я думаю, вы не уснете.
Зина недоверчиво посмотрела на девушку. У нее были сомнения, но в то же время она обрадовалась: по правде говоря, ей и правда, было страшно ночевать в незнакомом месте.
Она встала, собрала картошку и яйца и, взяв ключ, направилась к двери.
- Я недалеко живу, рядышком совсем, через два двора. Раньше мы с папой жили вот здесь, - Соня печально посмотрела на добротную избу на три окна, что находилась напротив медпункта. - Но после папиного ареста дом конфисковали, ведь его обвинили в воровстве, а значит, этот дом шел как возмещение убытков и наказания. Только вот с лихвой убытки те покрыты были.
- А где вы сейчас живете?
- В доме бабушки покойной. Она после того, как отца осудили на двенадцать лет, умерла от сердечного приступа. Вот ее избу оставили, не тронули. Теперь я там живу.
Они подошли к небольшому, но крепкому деревянному дому, что был раза в два меньше того, на который указывала Соня. Два окна смотрели на улицу, рядом с калиткой раскинула свои ветки сирень, которая уже отцвела. Все было чисто, аккуратно, сразу видно, что тут живет хорошая хозяйка.
Внутри дома было тоже довольно чисто и уютно, стены побелены, на полу лежали чистые половики. В комнате, куда провела ее Соня, стояли две кровати по разные стороны, застеленные одеялами, сшитыми из лоскутков.
- Можете располагаться здесь, - она указала рукой на кровать слева. - Здесь раньше бабушка спала, - увидев настороженный взгляд, Соня поспешила ее успокоить: - Тут другой матрас, и белье я постелю чистое, свежее.
- Соня, вы мой ангел-хранитель, - искренне произнесла Зинаида. - Я даже не знаю, как вас отблагодарить.
- Не стоит благодарностей, - отмахнулась девушка. - Лучше пойдемте, я вас горячим накормлю. Я рыбу сегодня на реке поймала, сварила ухи с пшеном. Получилось весьма съедобно. А завтра утром кашу сварю, у меня от бабушки корова осталась. Вы не представляете, какое это счастье иметь корову во дворе в наше время - она самая настоящая кормилица!
Пока Соня без умолку болтала, Зина приглядывалась к ней. Интересная такая... Словно она ждала ее, Зину. Словно так же, как и она, боялась оставаться по ночам одной, а может, тоска девушку одолела.
- Соня, а вы работаете?
- Конечно, как же без работы, - кивнула она. - У нас тут недалеко свекольное поле, пока его пропалываем. А потом на картошку перейдем. Зимой тоже найду чем заняться. А еще всё же находятся люди, которые ко мне обращаются за перевязками или за помощью. Многие же не видят разницы между медсестрой и врачом, считают, что раз ты учился в меде, значит, болезни можешь лечить, - грустно улыбнулась Соня, наливая подогретую уху в тарелку.
Зина подавила желание тут же наброситься на еду, она удивленно посмотрела на девушку и спросила:
- Какое поле? Почему? Почему не в медпункте работаете?
Соня рассмеялась:
- Экая вы странная и непонятливая. Это только говорят, что сын за отца не отвечает. Отвечает, только вот негласно. Оно вроде и есть у меня медицинское образование, да для меня места здесь нет. Дочь вора я, этим все и сказано. Я уже привыкла, что меня отовсюду гонят.
- Ваш отец... Он и правда, виновен?
- Нет, - покачала девушка головой. - Я ему верю, и я знаю его - он никогда бы не взял чужое. Отец всем клялся, что не брал. Папа всегда был очень ответственным, каждый грамм у него под учетом был, даже обычной микстуры от кашля. Но ему не поверили, - тяжело вздохнула Соня. - Пропали сильные препараты, а он ответственный. Значит, ему и нести эту ответственность. Вы сейчас подумаете, что как дочь, я его оправдываю. Но вы просто не знали моего отца!
- То есть вы считаете, что его подставили? - спросила Зина.
- Я не считаю. Я знаю, - Соня подняла на неё глаза.
- Слушайте, Соня, - сказала Зина, помолчав. - Я приехала сюда людей лечить. Мне нет дела до того, что сделал ваш отец или не сделал. Если его подставили, то мы постараемся это выяснить. А пока .. Мы будем работать, думаю, тут накопилось пациентов с жалобами.
- Мы? - Соня округлила глаза.
- Да! - уверенно ответила Зина. - Завтра же в сельском совете я попрошу, чтобы вы были медсестрой при мне, пусть в город бумагу отправят для одобрения.
- Это бесполезно.
- Ну это мы еще посмотрим! - улыбнулась Зина, не привыкшая сдаваться.
Глава 2/2