Продолжение. С самого начала 1-ю главу смотрите ТУТ.
ГЛАВА 44. "ЧП" В 7-М ОТСЕКЕ: ДОПРОВОРАЧИВАЛИСЬ - ЗАМОЧИЛИ БОЕВУЮ ТОРПЕДУ. ТОРПЕДИСТЫ РАЗБИРАЮТСЯ, КАК ЭТО СЛУЧИЛОСЬ?
ЭТУ НЕДЕЛЮ мой дневник молчал. Не потому, что не было времени. Время у меня есть - вахты долгие, и если ничего не делать на них - с ума сойдёшь. Обычно на вахтах между дел я продолжаю учиться, разбираю схемы, описания. Каждый день заполняю дифферентовочный журнал. И пишу свой дневник - исповедь перед самим собой. Так что бумажная работа всегда есть. В эту неделю не произошло ничего знаменательного, "достойного пера", о чём можно записать. Разве что эта дьявольская "самодеятельность" - ежедневные проворачивания в подводном положении, навязанные нам злым старпомом. Но подробности о "кухне" этого бардака я описал в прошлой главе, так что повторяться не буду...
В автономке время бежит очень быстро, как сорвавшаяся с цепи собака. Пролетела неделя с самого первого подводного проворачивания. Теперь мы это делаем каждый день и чему-то научились за это время. Если сказать максимально точно - научились делать "проворачивание без проворачивания", то есть вообще его не делать, но при этом исправно, каменным голосом, докладывать старпому о ходе этой тупой имитации. И в конце - бодро и победно: "Проворачивание окончено! Замечаний нет!" А оно и не начиналось. Просто сидели по боевой тревоге на боевых постах, как каторжники на цепи, отбывая повинность. А если старпом шёл по отсекам, встречали его пустым бессмысленным воплем "Смир-р-р-на!!" - и тем же воем провожали. Добро пожаловать в наше Королевство кривых зеркал! Здесь вход рубль, выход - два.
Мои вахты теперь дневные, под водой. И всем нам, грешным, дышится легче. Я сижу в центральном посту, и мне больше не нужно собачиться со старпомом за право отдохнуть после ночной 12-часовой вахты. Не надо "со спичками в глазах" тупо пялиться в расплывающуюся точку перед собой, изображая проворачивание. У меня теперь есть относительно сносный ночной сон - под окаянный грохот дизелей в метре за переборкой, когда чугунный ритм вибрирует прямо в позвоночнике..
Механик тоже нашёл, наконец, свою нишу в неуютной, промасленной вселенной. Бьёт ночные зарядки и вовсю объедается картошкой - он ведь родом из тех благословенных краёв, где этот корнеплод стоит на первом месте в пищевой иерархии. Но делает он это отдельно от штурманов. Те - сами по себе, они самодостаточные.
Мы теперь несём службу в новом, нарезанном нам районе - у Курильских островов. Штурман, этот пророк в лодочном царстве, сказал, что сюда мы поспели вовремя. Днём мы шли под двигателем экономхода, по-хозяйски экономя заряд батареи, а ночью неслись вперёд в темноту под двумя дизелями, используя третий чисто для работы на генератор. Сегодня перед рассветом, когда серая мгла за бортом посветлела, мы, как обычно, погрузились в обозначенном районе и пошли в направлении, указанном нашими штурманами.
До обеда отгремел привычный фарс, именуемый "проворачивание механизмов", а после обеда, дав команде отдохнуть часок для приличия, Логвин вновь организовал покраску в отсеках. Вначале было ещё терпимо, запашок привычной этиноли начинал приедаться, но потом понемногу лодка вновь начинала становиться похожей на рукотворный военно-морской ад. В 7-м отсеке во время этого малярного шабаша молодой торпедист Пищулин, окрашивая маховичок спускного крана из торпедного аппарата, крутанул его - и оттуда ударила струя воды. Лейтенант Быстров, командир торпедной группы, обомлел. В лице его не осталось ни кровинки.
- Откуда вода, Пищулин? - его голос сел до хрипоты.
- Кран открыл, товарищ лейтенант, - простодушно ответил матрос, ещё не до конца осознавая, какую "ж...у" он разбудил.
- Губарев! - позвал Быстров своего командира отделения. - Почему кран был закрыт? Кто кран закрыл? Он же был всегда открытым! Ты понимаешь, что вы наделали?!
Командир отделения, старшина второй статьи Губарев, растерянно заморгал, лицо его покрылось липкой испариной.
- Да я не знаю... всегда открыт был... - растерянно бормотал командир отделения старшина второй статьи Губарев. - Может, когда проворачивали, кто-то закрыл, а потом забыли открыть?
... СПУСКНЫЕ краны в торпедных аппаратах - это святое. Они должны быть всегда открыты. Всегда! Закрыта передняя крышка аппарата - та, которая за бортом. Закрыта и задняя крышка аппарата, которая в отсеке. Стальная восьмиметровая труба внутри суха, как пустыня, и в ней лежит боевая торпеда - сложнейшее, капризное создание, тоже абсолютно сухое. Если вдруг передняя крышка аппарата начнёт потихоньку травить забортную воду, то эта вода непременно стечёт в трюм через спускной кран, не причинив вреда торпеде. Так всё это работает.
Торпеда - это не просто железяка. Это сложное изделие, соизмеримое по стоимости с доходом колхоза- миллионера за несколько урожайных лет. Торпедный аппарат, где она дремлет в темноте, заполняется водой перед выстрелом. Логика железная: намочили торпеду - выстрелили. Но если аппарат заполнился водой случайно, как у нас сейчас получилось, это уже из разряда "Чрезвычайное Происшествие". ЧП с большой буквы. Торпедой стрелять никуда не собирались, а она взяла и замочилась. По приходу её будет необходимо выгрузить и сдать на торпедную базу. Но сдать нужно сухую, исправную, девственно чистую торпеду!
Этот торпедный аппарат №9, как начало потихоньку выясняться из обрывков фраз и междометий, уже давно подтравливал воду. Через открытый спускной кран вода понемногу сочилась в трюм, откуда её неустанно откачивал за борт бессменный боец с трюмными водами - товарищ Телепов, сросшийся с помпой. Начало этой коварной течи совпало по временем с жестокими штормами в Южно-Китайском море, когда в 7-м отсеке люди замирали, вслушиваясь в металлический, леденящий душу лязг за бортом. Это волны, как живые твари, разболтали стальной волнорезный щит. Щит был кинематически связан с передней забортной крышкой торпедного аппарата - по-другому не придумали.
Щит не вставал на место, будто бес в него вселился, и не давал возможности обжать крышку аппарата до герметичности. И забортная вода просачивалась сквозь мизерную щель в резиновом уплотнителе. Экспресс-дознание, которое прямо на месте провёл вмиг озабоченный Быстров, выявило убойные факты: "оттуда подкапывало уже давно" (гениальная точность наблюдения), а сильно течь усилилась "после того шторма, когда нас ночью сильно погонял "Орион" (уже теплее, конкретнее). Я сам тогда слышал, как гремел тот чёртов волнорезный щит. И все в отсеке с замиранием своих горячих сердец вслушивались в зловещий лязг железа за бортом. Казалось, это сам Нептун гремит ключами от преисподней.
Быстров, будто клещами вытягивая слово за слово с партизаноподобных торпедёров, открыл страшную истину, что после того шторма вода уже не "подкапывала", а бежала посильнее. Хотя, справедливости ради, не до такой степени, как это получается у коровы на лугу - такое интересное сравнение, полное чёрного юмора, нашёл матрос Пищулин. Спящий в обнимку с помпой Телепов стал тогда почаще приоткрывать клапан осушения трюма на свой отсек, но его это сильнее не напрягало: главный объём воды всё равно откачивался из-под дизелей в 5-м, куда она поступала значительно повеселее через проржавевший, как душа старого моряка, спускной трубопровод.
Вот такую живописную предысторию откопал в недрах 7-го отсека лейтенант Быстров, опрашивая своих верных помощников. И венцом этого долбо...изма стало то, что какой-то неведомый балбес сдуру или по глупости закрыл спускной кран с торпедного аппарата. И вода больше не стекала в трюм, а с ужасающей неумолимостью заполнила торпедный аппарат!
- Губарев! Кто же закрыл спускной кран? - продолжал допытываться Быстров.
- Да не знаю я! - Губарев весь был на нервах.
... БЫСТРОВ доложил о случившемся командиру БЧ-3 капитан-лейтенанту Михееву. Тот примчался в отсек через минуту, дыша, как загнанный лось. Влез между аппаратами и лично проверил все спускные краны со всех четырёх труб. Понятное дело - все открыты, как по инструкции, как положено.
- Только на этом аппарате был закрыт кран или на всех? - спросил Михеев, указывая пальцем на злополучный верхний аппарат №9 по правому борту.
- Только на этом, - печально вздохнул командир отделения.
- Блин-н-н... Диверсанты! - взвыл Михеев, представив рациональным умом грядущие последствия. - Если чешутся руки - закрыли бы все другие краны, но на этом аппарате с негерметичной крышкой - оставьте, чёрт вас возьми!!
Все молчали с похоронно-траурными лицами, с масками скорби, пережидая приступ безысходности у своего шефа. Так ли это было, как говорили, или нет - уже значения не имело. За эти 20 минут разборок можно было 10 раз открыть-закрыть все краны. Открыли задние крышки трёх аппаратов - Михеев запретил трогать тот опечатанный аппарат, верхний по левому борту №10 Но почему? Он же, по идее, уже пустой! Проверили, в каком состоянии там находятся торпеды. Так и есть: две торпеды - сухие, третья - мокрая, как дворняга под дождём.
Я так подробно это описываю, будто я присутствовал на этих разборках. Конечно, меня там не было, я нёс вахту в центральном посту, делая свои дела. Этот разговор я записал со слов очевидца - человека, который там среди них присутствовал. Не будем оглашать его фамилию, наверное, так будет правильно.
- Всё понятно. Будем докладывать командиру, - мёртвым голосом сказал Михеев и побрёл в центральный пост, как на Голгофу.
Через несколько минут он вернулся с командиром. Юрий Иванович Проценко, вопреки серьёзности момента, был собран, как никогда. Каменное лицо, жёсткие стальные глаза. Следом, как и следовало ожидать, примчался Логвин, как верная собака - весь такой озабоченно-серьёзный, с натужной важностью.
- Старпом, иди в центральный, - тихо сказал командир, и Логвин испарился так же быстро, как и появился.
В отсеке повисла вязкая, тяжёлая тишина. Все понимали: это ЧП. То ЧП, от которого холодело в груди. Но командир был на редкость сдержан и спокоен. Сказал только, чеканя слова:
- Быстров! Что же ты торпеду замочил? Звезда ты в маринаде. Понял, кто ты есть на самом деле? - Юрий Иванович употребил один из своих коронных, остро отточенных словесных оборотов, от которого стало не легче.
- Понял, товарищ командир. - Быстров стоял ни жив, ни мёртв.
- Торпеду будем вытаскивать в отсек, - распорядился командир. - Возьмёте спирта, сколько надо. Будем с ней работать. И надо разобраться, почему в аппарате вода. Продолжает бежать сейчас?
- Бежит, товарищ командир.
- Крышку переднюю поджимали?
- До упора. Но всё равно бежит, - ответил Михеев, стараясь не встречаться с командиром взглядом. - Похоже, во время шторма отошёл волнорезный щит. Не даёт поджать крышку до конца.
- Эх-х... Надо было поснимать их к чёрту ещё на берегу, - с глухой болью выдохнул командир. - Вот подарок приготовили нам к 7 Ноября! Завтра праздник, красный день календаря. А мы с мокрой торпедой возимся.
- Надо бы, товарищ командир, как-то задрать корму и посмотреть волнорезы, - робко предложил Михеев.
- Глянем обязательно. Здесь мы уже дома, - кивнул Проценко, прикидывая что-то в уме. - Всплывём днём и укроемся за каким-нибудь островом от волны, там в тихой воде и задерём корму. А сейчас готовьте отсек и вытаскивайте торпеду.
Командир ушёл, демонстрируя всем ледяное спокойствие. В 7-м отсеке начали демонтировать койки, отодвигать ящики с "идашками", освобождая пространство и расчищая место под торпеду. Здесь не предусмотрено хранение запасных торпед, но вынуть торпеду из аппарата для каких-то форс-мажорных действий, как например, сегодня - это вполне возможно, предусмотрено. Длина отсека позволяет принять такого монстра. Через некоторое время из 7-го доложили в центральный, что готовы вытаскивать торпеду.
- Старпом, объявляй боевую тревогу, - сказал в центральном посту командир.
Сигнал ревуна - этот мерзкий звук - уже не казался чем-то серьёзным и необычным - ежедневные пустые "проворачивания" по тревоге обесценили само понятие "боевой тревоги", превратив его в фарс. В центральном все на местах, матросы лениво мажут свежей краской то, что успели затереть после предыдущей покраски. Никто здесь не знает, почему объявлена боевая тревога. Думают - очередной спектакль. Но сегодняшнее событие - не обычный кипеж. Сегодня предстоит великое дело. В центральный пришёл командир БЧ-5.
- Хождения между отсеками прекратить!! - заорал по циркуляру Логвин, и голос его сорвался на петуха, дав почву язвительным замечаниям и намёкам..
Механик, быстро, в минуту, войдя в курс дела, дал указание Бухову, чтобы тот приготовился передувать воду из носа в корму, чтобы компенсировать момент, когда тяжёлая торпеда двинется из аппарата. За горизонтальными рулями главный боцман старшина первой статьи Оборин - он ведёт лодку как по нитке. Все в ЦП напряжены, особенно старпом. На его лице маска показной серьёзности - здесь никто не вправе усомниться в его сопричастности к этому великому событию.
Здесь следует заметить, что перезарядка торпедных аппаратов под водой во время войны - рядовое событие, почти будничная операция. Компенсируют дифферентующий момент и работают. У нас тут немного другое. Незакрепленная капризная торпеда будет долго находиться в отсеке, словно бомба замедленного действия. С ней будут производиться тонкие, ювелирные, почти "хирургические" работы. Лодка должна быть в идеально горизонтальном равновесии. Боцман на рулях сможет с этим справиться - это не Быков, которого Бухов с Черновым долбили-долбили, но мало чему научили.
Итак, торпеда весом в 2 тонны начинает выползать в 7-й отсек...
СЛЕДУЮЩАЯ ГЛАВА ЗДЕСЬ.
Начало смотрите ТУТ.
Подписаться можно ЗДЕСЬ.