Сегодня, 7 мая, мы от всей души поздравляем с 85-летием мэтра отечественной режиссуры, создателя своей авторской театральной вселенной на сцене Московского ТЮЗа и на многих других площадках – Каму Мироновича Гинкаса.
Спектакли Камы Мироновича вошли в историю Московского Художественного театра, в его «генетическую память». Было их два. В начале 1980-х годов Ефремов, который звал тогда во МХАТ на постановки многих режиссеров, предложил Гинкасу присмотреться к пьесе журналиста Нины Павловой «Вагончик». Этим спектаклем в 1982 году открылась Малая сцена Художественного театра. До перестройки оставалось еще несколько лет, однако резкость этой истории и поразительная правдивость актерской игры будто предвосхищали наступление нового времени, с его обостренным интересом к социальным проблемам.
Вот как писал о спектакле Анатолий Смелянский:
«Гинкас увидел в пьесе возможность соединения резкого натурализма с откровенно игровой театральной структурой – сплав, который занимает его и по сей день. На Малой сцене МХАТ режиссер и художник Эдуард Кочергин придумали некий коллаж из извечного российского материала. Притаскивали какие-то сгнившие доски, расстилали что- то вроде брезентового коврика, вываливали на него кучу мусора и цемента, заливали все это водой. Из зрительских дверей выходила, бурча, какая-то старуха с ведром, начинала разбираться с этой грязью. Старуха уборщица была настолько настоящая, что публика от нее шарахалась. На самом деле это была народная артистка Валерия Алексеевна Дементьева, которая должна была подготовить зал для открытого судебного заседания.
Судили девочек, от нечего делать избивавших друг друга. Дрались от скуки и от избытка энергии. Других интересов не было. Одурь бессмысленного быта, бессмысленной стройки. Советская “власть тьмы”. Девочек играли Елена Майорова, Ирина Гришина и две детдомовки (потом одну из них сменила Ирина Юревич)».
Елена Майорова тогда только окончила курс Олега Табакова в ГИТИСе. О том, как начинающая актриса вошла в творческую команду «Вагончика», Гинкас рассказывает в книге «Что это было?»:
«Так получилось, что во МХАТ она попала благодаря мне. В тот год, когда мы познакомились, я, проходя по улице Горького мимо Театра Моссовета, где поставил свой первый московский спектакль, часто встречал режиссера Мишу Левитина. Седеющие и лысеющие, мы тогда все еще назывались “молодыми режиссерами”, и нас было легко отличить в толпе по какой-то нервической походке и воспаленно-горящему взгляду, в котором читалась надежда: вот-вот что-то произойдет и мы сделаем нечто замечательное.
Мне предложили постановку во МХАТе и я остановил бегущего в свой “Эрмитаж” Мишу вопросом: не знает ли он какую-нибудь молодую актрису для пьесы, в которой рассказывается о дружбе пятнадцатилетних девчонок. Я даже попытался объяснить ему, какая девочка мне нужна. В пьесе эти девочки дружат, но дружба их проявляется в том, что они нещадно избивают друг друга ногами. И Цыпкина среди них – самая трогательная, наивная и оголтелая. “Возьми Лену Майорову, табаковскую ученицу” – предложил Миша.
... Я назначил первое свидание нескольким девочкам в своей маленькой ободранной комнате подвала [общежития Художественного театра]. Лена сразу обратила на себя внимание. Длинная, хрупкая, очень смешная. Тело как на шарнирах. Нервность, подвижность, реактивность. Но нервность, не переходящая границ воспитанности. И одновременно замечательная открытость, женское простодушие, свет, даже сияние, какая-то априорная предрасположенность к людям. “Я хочу Цыпкину”, – не задумываясь, сказала она, прочитав текст.
В “Вагончике” многие хорошо играли, особенно женщины. Но даже на этом блестящем фоне, даже рядом с настоящими детдомовками, Цыпкина Лены Майоровой была самая-самая».
Среди тех, кто замечательно играл в «Вагончике», была и Екатерина Васильева, выходившая в роли Прокурора.
Кама Гинкас:
«Когда мы начали, я говорил ей: “Вот, смотрите, художник кое-что для вас нарисовал” – “Нет-нет, мне не надо!” И вдруг выяснилось, что она сама уже подобрала себе костюм. Пошла в шляпный магазин, недалеко от Телеграфа, и в течение нескольких часов перемерила все шляпы. Ее там, конечно, узнали и принесли всё. Выбрала какой-то чудовищный берет, который к тому же надела так, чтобы ухо торчало нелепо и некрасиво… Нашла в театре, в костюмерной, какое-то пальто дурацкое, чудовищные коричневые чулки в резинку, мальчиковые ботинки, “пионерский” портфель, перчатки. Потом смыла весь грим (ей тогда и сорока не было, а играла она женщину под шестьдесят) и так появилась на сцене, держа руку с портфелем на отлете, будто протез, в приспущенных чулках и берете набекрень».
И в самое сердце попадало исполнение роли Судьи Владимиром Кашпуром. «Театральная игра под финал обрывалась нотой острой боли, почти содроганием, – свидетельствует Анатолий Смелянский – Судья – Кашпур отпускал девочек на свободу. Отпускал вопреки закону, переступал этот закон, вероятно, первый раз в жизни. "Как будущих советских матерей" отпускал. Эту фразу про матерей он извлекал откуда-то из подсознания, бросал ее не в зал судебного заседания, а как бы в целый мир, лицо его сморщивалось, как печеное яблоко. Плакать он не умел – должность не позволяла».
А в 1986 году во МХАТе сыграли премьеру «Тамады». Действие сатирической комедии Александра Галина происходило в ресторане, во время свадебного банкета. Этот спектакль Кама Миронович однажды назвал «самой лучшей и самой успешной», но одновременно и «самой несчастной» своей работой. Лучшей – потому что «Тамада» был поставлен почти как балет, где безмолвные официанты (молодые артисты Игорь Золотовицкий и Григорий Мануков), скользя по сцене, направляли внимание публики то на одних, то на других участников этой многофигурной композиции. Потому что очень нетривиальной была формальная задача, стоящая перед режиссером.
Кама Гинкас:
«Разные сюжеты идут параллельно, сталкиваются, пересекаются, расходятся, абсолютно не знакомые между собой люди участвуют в неком общем застолье, но при этом у разных групп, постоянно меняющихся, возникают и другие микросюжеты... Каждый герой потихоньку двигает сюжет в своей маленькой группе, но все летит куда-то в общую пустоту. Туда же, кстати, куда летит и вся свадьба. Так, собственно говоря, становится ясен главный сюжет этого произведения – про то, куда вообще летим мы все».
В «Тамаде» прекрасно играли Александр Калягин и Екатерина Васильева, Иннокентий Смоктуновский и Елена Проклова, Елена Майорова и Ольга Барнет, Евгения Ханаева и Владимир Кашпур, Владимир Симонов и Борис Щербаков, Ирина Юревич и Бронислава Захарова.
Но был этот спектакль и несчастным – ведь, несмотря на аншлаги, прожил он всего сезон. В 1987 году случился раздел МХАТа, и «Тамаду» пришлось снять.
Существовал и еще один замысел, о котором Кама Миронович рассказал недавно во время творческой встречи в МХТ имени Чехова в рамках цикла Вадима Верника «Мхатовские пятницы». Гинкас должен был ставить во МХАТе одну из великих пьес ХХ века – «Кто боится Вирджинию Вульф» Эдварда Олби. Состав задумывался блестящий: Марта – Татьяна Лаврова, Джордж – Сергей Шакуров, Хани – Елена Майорова и Ник – Дмитрий Брусникин. Только представьте, как могло бы это быть! Увы, дальше репетиций этот проект не продвинулся. Пьесу Олби Кама Миронович поставил годы спустя в Московском ТЮЗе, и мы всем рекомендуем увидеть этот глубокий и нежный спектакль.
Дорогой Кама Миронович! Любим, восхищаемся, снова и снова пересматриваем ваши постановки и ждем новых! Здоровья, сил, неиссякаемой творческой энергии!
Фото из фондов Музея МХАТ и из свободных источников
Генеральный спонсор театра – Банк ВТБ
Также будет интересно: