Дарья Десса. Роман "Африканский корпус"
Глава 148
Колыхающееся марево раскалённого добела горячего воздуха искажало и размывало линию горизонта до неузнаваемости. Казалось, что красно-бурая бескрайняя равнина порезана вдоль горизонта множеством обманчивых рек или широких протоков, манящих иллюзией прохлады. Испанец подумал, что если посмотреть на спутниковую карту этой местности, то становится понятно: когда-то, много веков тому назад, здесь действительно текли полноводные реки, чьи русла теперь видны с большой высоты. Но с тех пор осталась только выжженная пустыня.
Двигатель мерно и басовито гудел, монотонный шорох колёс по пыльной дороге усыплял, погружая в оцепенение. Надя, не отрываясь, смотрела на корму впереди идущего броневика, машинально вытирая лицо. Лера молча достала баночку крема, открутила крышку и молча передала её Наде. Та так же, не проронив ни слова, натёрла обветренное лицо и вернула посудину обратно.
Лера, а следом за ней и Рафаэль тоже привычными движениями нанесли защитный крем на лица. Им предстояло ехать почти четыреста километров, а это означало около восьми часов непрерывного, изматывающего хода. И конечно, будут ещё вынужденные остановки, дозаправки – оба наливняка, как и планировалось, шли здесь же, в общей колонне, под особой охраной, поскольку их потеря в таких условиях означала бы длительную задержку и, следовательно, большую опасность.
По рации изредка, сквозь треск помех, доносились сухие, рубленые доклады разведчиков, обозревающих горизонт до рези в глазах. Иногда проскакивали лаконичные сообщения:
– Объект справа, пятнадцать, дистанция три пятьсот.
Или:
– Объект слева, тридцать, дистанция полторы тысячи.
Разведчики привычно определяли любого, кто ехал, шёл или даже полз в этой пустоши, как потенциальную угрозу. По-другому здесь было нельзя. В этом им активно помогали дроны, запущенные после того, как отъехали на пару километров от города, – чтобы там их не сбил какой-нибудь полоумный с автоматом.
Вертолёт с тяжёлым стрекотом прошёл низко над колонной и ушёл вперёд, растаяв в пыльной дымке. Теперь он будет докладывать обстановку по курсу, впереди, по направлению движения. Всё было в точности, как в зоне боевых действий. Той, которая ещё до вчерашнего дня воспринималась далёкой и ненастоящей, будто сошедшей с экранов телевизоров или дисплеев. А вчера, когда бандитская группировка внезапно и вероломно напала на позиции наших и местных военных сразу в нескольких крупных городах, и когда наша группа, всего двадцать два бойца, и здесь, в Кидале, пришлось срочно всё бросать, чтобы не угодить в плен или не быть уничтоженными, всё изменилось. То страшное и далёкое оказалось ещё ужаснее и ближе, чем даже можно было себе представить.
Одно радовало: ни мы, ни бойца командира М’Гона не уходили просто так, трусливо поджав хвосты. Как утром сказал один «трёхсотый», чье состояние, доктор Креспо определил, как средней тяжести:
– Мы их там сотни положили.
Испанцу пришло на ум: ведь их группа только-только вернулась своим ходом из Тиметрина, и никого по дороге не встретили. Значит, террористы собирали силы давно, скрытно и основательно готовились к броску? Рой беспокойных мыслей кружил в голове Рафаэля, и главный, сверлящий вопрос: что же будет дальше? Наверное, им сейчас задавался не только он, а все, кто двигался сейчас вместе с ним по направлению к Тесалиту. В какой-то момент испанец не удержался и, чтобы хоть как-то разрядить гнетущую тишину, обратился к Наде:
– В Тесалите у нас ведь много друзей, помнишь?
– Помню, – Надя даже чуть заметно улыбнулась, оттаяв. – Тиррол, Ажу, Делал. Женщин-учительниц ещё помню: директора Джамилу, Нонни и Себилу – по-моему, правильно?
– Себила? – переспросила Лера, удивляясь необычному звучанию.
– Женское имя греческого происхождения, названное в честь сивилл, оракулов Древней Греции. Оно было широко распространено в христианских странах со времен Средневековья. Несмотря на языческое происхождение, христиане считали это имя подходящим для девочек, поскольку сивиллы передавали послания от божества и, как считалось, были благословлены Богом частичным пониманием пришествия Иисуса Христа. В последнее время имя стало популярнее благодаря персонажу популярного телесериала «Аббатство Даунтон». Да и вообще. Местные очень любят изысканные, вычурные имена, – пояснила Шитова. – А наши-то девушки, вспомни: Розалин, Жаклин. Это всё от французов им такие имена достались, наследие колониальное.
– Где они сейчас, там ли? – тихо спросил Рафаэль. – Хорошо, если живы и здоровы.
– В Тесалите же гарнизон стоял, – ответила Надя обнадёживающе. – Аэродром там есть, сохранился более-менее, ещё с французских времён. При необходимости, наверное, могут поддержку из столицы вызвать. Так что, вроде бы, всё должно быть нормально.
– Надя, я вдруг вспомнил, – снова заговорил Рафаэль. – Помнишь, там трое учителей было, и один – с голубыми глазами?
– С голубыми глазами? – удивлённо переспросила Лера, даже приподняв голову.
– Вспомнила, – кивнула Надя. – Алитер, Апи, Мехди – вот как этих ребят зовут.
– А ты ведь ещё Тирролу свою хорошую медицинскую укладку отдала, – продолжил Рафаэль.
– Отдала, – подтвердила Надя. – Очень надеюсь, что он использовал её для дела, а не продал.
Внезапно рация ожила и проскрипела:
– Справа, тридцать, дистанция три тысячи, групповая цель.
На броневике, идущем прямо перед ними, развернулась башня с пулемётом, хищно поведя стволом вправо. Рафаэль весь напрягся и стал высматривать в пыльной пелене то, что по рации назвали обезличенным словом «цель». Где-то там, очень далеко, сквозь густую пыль, ему удалось лишь на кратчайшее мгновение различить несколько смутных силуэтов пикапов. Что там конкретно, и сколько их, разглядеть было решительно невозможно. Башня на броневике медленно, плавно поворачивалась, ведя свою невидимую цель. Нападения и стрельбы пока не было, и поэтому пулемёты угрюмо молчали. В рации раздался ещё один, более ясный и чёткий голос:
– Впереди по курсу десять – чисто.
Это следовало понимать так: на десять километров вперёд горизонт чист, противника нет. Пока чисто. Лера снова, словно ища защиты, положила голову ему на плечо. «Ей страшно, очень страшно, – с щемящей нежностью подумал Рафаэль. – Если потребуется, возьму в руки оружие, чтобы защитить всех, и её в первую очередь. Да, я врач, моё дело – спасать жизни. Но бой, в котором могут попытаться убить мою любимую, приму как солдат, без колебаний».
Доктор посмотрел в сторону Нади. Её «ксюха» была аккуратно прихвачена липучками к потолку кабины – кстати, очень удобно и продуманно. Автомат самого Рафаэля лежал у него около ног, напоминая о реальности происходящего. Испанец чуть повернулся и нежно поцеловал Леру в висок.
– Ничего, милая, обязательно доедем, – сказал он тихо и успокаивающе. – Посмотришь на Тесалит, познакомишься с нашими друзьями, всё увидишь сама.
– Скоро будет первая сотня километров. Ковалёв остановит колонну. Попить, осмотреться, оправиться, – Шитова покосилась на Леру. – Знаешь, почему говорят: девочки налево, мальчики направо?
– Почему?
– Легче выговаривать. Попробуй наоборот, и мальчики сразу расслабятся. Перейдут на игривый тон. Уж я-то их знаю, – И задорно, несмотря на ситуацию, подмигнула испанцу.
Шорох шин по дороге, и вдруг команда по рации. Голос сразу узнали: Харитонов.
– Креспо, Шитова, к третьей машине, срочно!
Колонна стала тормозить. Надя заглушила двигатель, кинула Рафаэлю:
– Бери укладку, я возьму воду, пошли.
Они вышли на дорогу слева. По ходу колонны увидели: боец с перевязанной рукой машет им. В броневике на уложенных спальниках лежали двое наших. У одного открылась рана – не было времени зашивать, просто наложили повязку, вот она и протекла. Сменили повязку, сделали обезбол и ввели антибиотики. Дали бойцу вволю напиться воды. Он, глядя Рафаэлю прямо в глаза, тихо спросил:
– Там как, тихо?
– Пока тихо. Шныряют на дистанции, как стая шакалов, крутятся, но близко не лезут. Боятся, гадёныши. Хорошо вы им, парни, вломили, – ответил Креспо и обратил внимание, что «трёхсотый», судя по напряжённому взгляду, мысленно по-прежнему готов к бою: даже автомат положил рядом, под правой рукой, чтобы не тратить время на его поиски.
Из машин вышли почти все. И Лера тоже, испуганно выглядывая из-за двери. Сзади, из кузова, спустились помощницы и Бонапарт с воинственным видом. Невеста испанца, стыдливо помявшись, сказала:
– Надя, а как бы мне…
Шитова улыбнулась:
– Пошли, подруга, налево, – и увела Леру за машину.
Рафаэль, вернувшись к грузовику, достал из ящика в кабине три бутылки воды, открыл одну и с наслаждением сделал несколько глотков тёплой воды. Девушки, вернувшись, последовали его примеру.
– Лера, когда вернёмся, что будешь делать? – спросила Надя.
– Не знаю... теперь не знаю, – растерянно ответила девушка.
– Я думаю, тебе нужно домой возвращаться. Здесь уже, как видишь… – эпидемиолог даже договаривать не стала, и так всё было понятно. Всем планам и мечтам о том, чтобы помочь местным устроить хорошую жизнь, пока не суждено было сбыться. Накрылись они медным тазом, в том числе из-за желания некоторых обрести свое государство на голых камнях при страшной жаре.
– Если ничего плохого не случится, то я бы, конечно, ещё некоторое время хотела оставаться здесь, с вами, – тихо сказала Лера. – Я всё-таки надеюсь, что хотя бы Идрис нас не предал. Это значит, наши контакты можно будет возобновить. Ты же сама сказала: подобные нападения здесь не редкость, а потом всё снова возвращается на круги своя.
Шитова ответить не успела. По колонне пронеслась команда:
– По-о-о ма-аши-и-на-а-ам!
Они сели на свои места в «Рено». Как ни странно, но тесная, горячая кабина старого французского грузовика вместе с его кузовом стали для них временным домом, и пока не было понятно, как долго это продлится.
Креспо даже стал подумывать над тем, кто после случившегося, вероятно, часть Африканского корпуса, задействованная здесь, или переберётся в другие государства, где есть его базы, или вообще покинет этот континент. Во второе верить не хотелось, но кто знает? «Лучше бы всего, конечно, – рассуждал испанец, вернуться через недельку обратно в Кидаль на нашу базу, привести там все в порядок и продолжить работу». При этом он понимал, что на прежнем месте придётся всё выстраивать заново. Потому родилось сомнение в целесообразности этого. В любом случае, решение принимать руководству. Причем даже не местному, а гораздо выше.