Итак, на чем там я остановилась? Мы доехали, обустроились и принялись искать работу. Очень выручало то, что Ольга разрешала мне посещать душ и туалет номера, что был рядом с нашим эконом-экономом. Конечно, при условии, если в нем на данный момент никто не живет.
- Тебе можно, - сказала хозяйка. – После тебя чище, чем до тебя.
Так что, у меня время от времени были бонусы в виде собственного унитаза и душа. Красота… никого не надо ждать и тебя никто не торопит, дергая ручку двери. Какие приятные мелочи, на которые дома даже и внимания не обращаешь. А тут ценишь и радуешься.
Недолго думая, Олег позвонил бывшим коллегам и устроился буквально на следующий день в кафе «Морячок», что находилось на Лермонтовском бульваре. Да и я не отставала от друга. Почти рядом с центральным рынком Геленджика в конце платановой аллеи на улице Островского расположился палаточный вещевой городок. Вот туда-то я и прибилась к футболкам, сарафанам и прочей одежде. Хозяин Игорь сначала относился ко мне очень подозрительно, все ходил, будто вынюхивал что-то и посверкивал стеками очков. Прямо Лаврентий Павлович какой-то. Я психовала и даже пару раз хотела уволиться, но в итоге Игорь наконец-то разглядел во мне хорошего и честного продавца и оттаял. Стекла очков перестали подозрительно поблескивать и сходство с Лаврентием Павловичем исчезло. Но зато явно проступили черты незабвенного Владимира Ильича. Так он и стал у нас Лениным!
Когда Игорь узнал про свое тайное второе имя, то совсем не обиделся, а развеселился.
- Это вы еще мою жену не видели! – заметил он.
Интересно, интересно… А что у нас там с женой? И чтобы вы думали? Да, да, именно так! Жена напоминала Надежду Крупскую. Русая коса, курносость и милые черты лица. Никто же не будет спорить, что Надежда в молодости была очень даже хороша собой? Оказывается, сходство с вождем пролетариата и его супругой заметили не мы первые, так что вторые имена шли за семейной парой следом.
Приехали они из какого-то северного городка; Игорь и его друг Андрей решили поменять жизнь и замутить на юге бизнес. Смелый поступок! Всегда завидовала людям, которые способны на такие поступки. Торговали они уже не первый год и все у них получалось. Андрей был похож на самого себя и поэтому обошелся без второго имени. Торговал он резиновой обувью и головными уборами. Очень ходовой товар на юге. У Игоря же в палатке красовались футболки; детские, женские, мужские. С шутливыми надписями и без. А так же платья, сарафаны, парео и халатики-кимоно. Я торговала футболками, а моя напарница Наташа платьями и сарафанами. Наши палатки стояли рядышком. Одна из нас выходила к восьми; открывала оба отдела и работала до восьми вечера. Другая приходила к десяти, работала до десяти вечера и закрывала палатки. И по договоренности с напарницей выходные. Но скажу сразу; в этот сезон у меня было всего два выходных. И еще три внезапных, в связи со стихийным бедствием, болезнью и плохим самочувствием. Но об этом потом…
А пока я наслаждалась Геленджиком и понимала, как же по нему соскучилась. Соскучилась по запаху пицундских сосен, по звукам цикад и даже несносному норд-осту. Вот пытаюсь вспомнить, а слышала ли я цикад в Витязево и Адлере? И не могу припомнить. Может, они там не такие громкие как в Геленджике? Забегая вперед, скажу; в прошлом году мы с Николя возвращались в конце июня из Адлера, и я с грустью думала, что за прошедший месяц ни разу не слышала цикад. И как только мы миновали Туапсе, за окнами раздались знакомые звуки. Сначала слабо-слабо, но чем ближе мы подъезжали к Джубге, тем сильнее горлопанили южные певуньи.
На рынке я довольно-таки быстро перезнакомилась с девчонками от двадцати лет и выше и вскоре меня стали кликать; малАя. Не потому что я была младше всех... в сорок четыре года это уже сложно, а из-за роста, хрупкости и юркости. Там где иной только повернется, я уже вокруг рынка два раза оббегу. Вот поэтому я всегда бегала набирать чайник водой.
- Малая, чайник поставь! – кричала Эльвира из палатки напротив.
И не успевала она закончить фразу, как я возвращалась с полным чайником. Эх, любили мы чаи погонять! Я постоянно что-то ела и еще в столовую несколько раз умудрялась сбегать. Андрей, проходя мимо меня, все время цокал и мотал головой, а однажды не выдержал и спросил.
- Свет, ты на работу вплавь через Анапу добираешься? Как ни иду мимо, ты постоянно что-то жуешь! И не толстеешь! Мне бы так… - вздыхал мечтательно.
Однажды возвращаясь домой, я выбрала дорогу мимо магазина «У Раисы», и вот там-то меня и поймали бывшие хозяева греки, у которых я работала второй сезон. Окружили меня, радуются. А как узнали, что я снова на заработки приехала, так наперебой загалдели.
- А почему не у нас? Ну-ка уходи оттуда, где ты сейчас и к нам!
А я даже не знаю, почему не зашла к ним насчет работы. Может, думала, что штат укомплектован и не захотела ставить и их, и себя в неловкое положение. А может, из-за опасения, что выйдет та же самая ситуация, что случилась со мной, когда я во второй раз приехала работать к Ирине. Той самой хозяйке ракушек из первого сезона. Я-то приехала прежней, а вот Ирина словила беса гордыни. И мне как-то не хотелось бы заново испытать то мерзкое чувство, когда к тебе относятся, как к надоевшей вещи… Захочу-оставлю, а захочу-выброшу. Владычица морская выискалась…
Раиса Михайловна и ее сноха Изолина все уговаривали и уговаривали, а я смотрела и улыбалась. И еще понимала, что скучала по темпераменту, говору и словечкам этих красивых гречанок. Одно; «Вай ми!» чего стоит. Пришлось признаваться, что не смогу я так подставить нынешнего нанимателя… Неправильно это. Женщины расстроились, и только тут я заметила у них траурные косынки. Зная всю их семью, я, что только не успела подумать.
- Кто? – выдохнула, приложив руки к груди.
Они сразу поняли вопрос.
- Это брат мой, ты его не знаешь, - поспешила успокоить Раиса Михайловна. – Съела его страшная болезнь. Весь высох, одни глаза черные остались. Вот недели две как схоронили.
Тут я вспомнила сон, что приснился в Ольгинке ровно две недели назад. У меня в этот момент волосы на затылке зашевелились, и стало так холодно, что реально увиделось, как наши слова превращаются в пар.
Когда я рассказала об этом Олегу, он как всегда сначала сидел минуты три в коматозе, а потом обреченно выдал.
- Боюсь я уже твоих снов… Вот если бы всему этому было хоть какое-то научное объяснение, то мне было бы намного проще. А так очень страшно…
продолжение
предыдущая часть
начало