- К сожалению, искатели ожидали от тебя и этого, поэтому я подготовился. Но, опять же - не такая плохая попытка. Уверен, у меня будет синяк под коленом.
Пока он говорил, его руки вернули меня в вертикальное положение и отряхнули невидимые пылинки с плеч и рукавов.
Я не стала говорить, что синяк под коленом – это наименьшее из зол, которые я хотела ему нанести. Но, вероятно, это читалось у меня на лице.
- Так что теперь? - наконец спросила я, не выдержав молчания. Вереса тишина, казалось, не беспокоила вообще. Я пристально посмотрела в его лицо. - Ты поймал меня, и я, очевидно, не могу убежать. Сдашь меня наконец искателям? Продолжишь ли эту ерунду про преподавание?
- Почему это ерунда? Садись, не стесняйся, - мы снова вернулись в два кресла на противоположных краях дубового стола, и тогда он продолжил. Боюсь, кроме тебя справиться с ней не сможет никто. Все менталисты либо на службе у короны, либо не пойдут вкалывать даже за все деньги мира. А у тебя, к счастью, не так много выбора.
Ярош улыбнулся, положив подбородок себе на сложенные руки. Я же скривилась, понимая, что он действительно прав. Выбора у меня не то что немного, его нет вообще – или согласиться на те условия, что предлагает ректор, или же сидеть в темнице до конца жизни – за все мои преступления, и то только известные, там точно наберется немалое наказание. Или же я могу сбежать; вот только эта опция пока недоступна. Впрочем, бежать из академии должно быть проще, чем из неизвестных подвалов.
– А что, если... - начала я медленно. - Что если кто-то подумает, что я очень похожа на Таву ла Шедд, за которую обещано золота по ее весу? Что тогда?
За годы работы в Анире я старалась как можно меньше показываться на глаза людям, которые не имели отношения к работе. Но когда репутация и количество нарушений закона достигают какой-то критической точки, утаить свою личность становится практически невозможно.
– Это могло бы стать проблемой, - согласился Ярош, кивая. - Но, к счастью, ты решила ее заранее, и довольно искусно. Взрыв в малиновом переулке видела, вероятно, половина города, и трое твоих бывших соседей клянутся богами, что видели твой оторванный палец и... некоторые другие части тела. Вот только, к сожалению, искателям не удалось ничего найти, – Ярош прищелкнул языком, а потом опустил взгляд на мои руки. - Да я вижу, что при тебе полный набор, так что беспокоиться нет нужды. А Тава ла Шедд мертва, об этом уже написали во вчерашних новостях.
Я медленно и судорожно выдохнула. Это закончилось. Так или иначе, а моя предыдущая жизнь осталась позади.
-... но я не умею преподавать, – нахмурилась я, сжимая колени пальцами. - Да я даже в Академии никогда не училась!
Через мгновение я сообразила, что говорить этого не стоило – а что, как Верес поймет, что действительно ошибся? Ищейки точно были где-то неподалеку, и сдать меня им - дело нескольких минут. Но когда я бросила осторожный взгляд исподлобья на ректора, на его губах все еще оставалась снисходительная улыбка.
- За это не беспокойся. Нам давно нужен свежий подход, когда ты попадешь на факультет, поймешь, о чем я говорю. А, в конце концов, - он потер подбородок и вздохнул, - для чего ждать? Думаю, стоит оценить масштаб упадка сразу. Приготовься, зрелище будет не из приятных.
Я вежливо приподняла брови. Удивить меня Вересу будет очень непросто, я видела такие дыры, что холеному ректору из семьи богачей и не снилось. Ярош повернул свое кресло в сторону, и я повернула голову за ним, наконец осматривая кабинет.
Он вовсе не выглядел как место, где можно было держать пленников. Здесь чувствовалась роскошь многих поколений, а еще богатства такие, что нельзя было бы продать – потому что половина из артефактов, которые лежали на столах, полках и стояли на полу, просто не поддавались оценке. Слишком они были старые и слишком мощные – это я могла понять, даже не касаясь ни одного из них.
Взгляд Яроша был направлен на большую картину, занимавшую значительную часть стены по левую сторону от витражного окна. На ней охотники загоняли в ловушку олениху, а та с перебитой ногой смотрела с полотна прямо мне в глаза.
Но я не успела проникнуться сочувствием или сожалением, потому что краски с картины по велению магии исчезли, и по полотну начала идти рябь чар. А еще через мгновение я поняла. что это никакое не полотно, а зеркало – артефакт, показывавший другие места.
Прямо сейчас там было окно в старую потрепанную комнату с кое-где обгоревшими стенами. Когда-то они были белые, но сейчас напоминали большую пепельницу. За лекторским столом сидел дедуган, согнутый так сильно, что я видела только его блестящую лысину и засаленный воротничок рубашки.
Напротив него - четверо студентов, и ни один не обращал на старика внимания. Две девушки что-то разглядывали в книге, один парень едва держал глаза открытыми, а четвертый, с огромными очками на носу, что-то строчил в тетради. Вот только я почему-то была убеждена, что он точно не записывал лекцию.
– А и в самом деле, - протянула я удивленно всего через мгновение, когда по ту сторону зеркала на него села муха, и ее большое брюшко заполнило часть стены. - Зрелище печальное.
- Вот то-то и оно, - согласился Ярош, откидывая голову на спинку своего высокого кресла. Сквозь устало прикрытые веки он наблюдал за мной, и я не могла не замечать этот внимательный взгляд. - Это все, что осталось от факультета.
Он вздохнул еще раз, и вдруг поднялся, словно в нем появилась куча энергии. Ректор обошел стол, заложив руки за спину, и, сделав круг кабинетом, нетерпеливо остановился.
- Еще двадцать пять лет назад именно мы выпускали девять из десятерых королевских менталистов. У нас была самая мощная программа во всей Эстрии, но теперь... – он махнул рукой и уже не смотрел на меня: его взгляд затерялся за окном. - В прошлом году ни один студент не выбрал менталистику основной специальностью. Ни один! Нам пришлось уволить всех преподавателей, которых и так оставалось немного, и сократить все программы. Остался только выборочный предмет, который читает почтенный лорд Санен.
- Годы у него и впрямь почтенные, – согласилась я с широкой улыбкой. Верес бросил на меня осуждающий взгляд и отвернулся к зеркалу, где профессор бубнил так тихо, что я не могла разобрать ни слова, как бы не прислушалась.
- И даже этот предмет выбирают только потому, что на нем можно получить дармовые баллы. Лорд Санен не помнит, какой сейчас год – что уж говорить о количестве и именах студентов. И, конечно же, наши студиозусы этим пользуются, а потом мы выпускаем в мир глупых, как репки, колдунов, которых стыдно называть менталистами.
С этим я также, как ни странно, полностью согласилась. Я фыркнула, привлекая внимание Яроша, который уже почти потерялся в своем разочаровании.
- Это и неудивительно. Менталистика - это не то, чему можно научить по учебнику.
В глазах ректора вспыхнул огонек, который мне совсем не понравился, и забрать свои слова обратно я уже не могла.
– Правильно. Так и есть, Тава. Но как хорошо, что студентов отныне будешь учить именно ты и в конце учебного года я ожидаю увидеть выдающиеся результаты.
Я замахала перед лицом руками, откидываясь в кресле.
- Я на это не подписывалась! И вообще-то, что я умею колдовать, вовсе не значит, что я смогу этому научить!
Ярош поджал губы, но в его лице все еще была веселость – вот только мне смеяться уже совсем не хотелось.
- В таком случае советую тебе побыстрее с этим разобраться. Потому что искатели стоят прямо за порогом и готовы забрать тебя в любой момент…
Он сделал один шаг к двери, и я стремительно встала, хватая его за рукав. Верес остановился и приподнял одну бровь. Какой наглец!
Я раздраженно вздохнула и посмотрела в зеркало. Старик продолжал бубнить, а студенты по-прежнему его игнорировали. Я была в ситуациях и похуже, и эта тоже могла обернуться пользой.
— Мне дадут указку и шерстяной шарф или я должна найти их сама? — спросила я, держа Яроша за плечо. Он не собирался убегать, наоборот, накрыл мои пальцы своей горячей рукой.
— Только после повышения, младшая преподавательница, — ответил он с мягкой улыбкой, от которой мне захотелось отвернуться.
Кого он пытается обмануть? Говори он со мной хоть как угодно, я все равно оставалась пленницей. Но это не продлится долго — я сбегу при первой возможности.
Эта мысль придала мне сил. Я выдернула руку и отступила на шаг.
— Так я теперь преподавательница? И могу идти? — я сделала несколько шагов к двери, но Верес покачал головой.
— Не так быстро, Тава. Сначала нужно подписать договор. Вот этот — обычный трудовой, а этот — от искателей. С обязательством не покидать территорию академии без разрешения.
Я почувствовала, как мои планы побега рушатся. Они должны были это предусмотреть. И вряд ли это просто бумажка — кто верит преступникам на слово?
Я медленно подошла к столу, где уже лежали два листа и чернильная ручка рядом с моей недопитой чашкой чая. Ярош стоял рядом, ожидая, пока я поставлю подпись.
Выбора у меня не было, но я решила позлить его. Я села в кресло, поправила грязную порванную юбку и начала внимательно читать документы.
Текста оказалось меньше, чем я ожидала. В конце концов, что я знаю об официальных бумагах? Все мои предыдущие сделки были устными — кто захочет подписывать что-то на бумаге для таких дел?
"... обязуюсь приложить все усилия, чтобы студенты, записанные на курс менталистики, остались целыми и невредимыми до конца учебного года."
Дата, подпись. Зачем это? Неужели они думают, что я способна навредить студентам? Я никогда не опускалась до такого и не собиралась делать этого сейчас.
Верес заметил мою тревогу и махнул рукой:
— Не беспокойся об этом. Это просто формальность, чтобы ты могла остаться здесь. Я уверен, что ты не совершила бы ничего из того, в чем тебя подозревают.
Он явно перегибает. Я не только могла бы, но и сделаю это при первой же возможности. И первым в этом списке будет побег.
Когда я взяла в руки чернильную ручку, Ярош за спиной немного шевельнулся, но я не стала обращать на это внимания. Бесполезно.
Подпись получилась скупая и мелкая – и она точно была не моя. Но это уже не имело никакого значения, потому что бумага на столе вспыхнула желтым огнем, а через мгновение шею обжег холод металла. Я услышала быстрый и резкий щелчок, и отчетливо почувствовала, как на магию внутри меня падают оковы, ограничивая ее.
- Что ты сделал? -я вскочила из-за стола, сжимая руки в кулаки, а сразу же после этого потянулась к шее. То, что там теперь оказалось, было громоздким и тяжелым – шипастым железом, к которому трудно было даже прикасаться. Это не было обычное украшение, если так можно было бы назвать сплошной кусок железа. Нет, это был артефакт – мощный и сложный.
...и я снова попалась. Несколько добрых улыбок и льстивых слов – и колдун обвел меня вокруг пальца, пусть это и был ректор этой проклятой академии!
Я ухватилась пальцами за шипастый ошейник, а как иначе эту штукенцию еще можно назвать? - и попыталась дернуть его чарами. Ничего не вышло – кроме того, что ногти обожгло током, и они прямо у меня на глазах начали чернеть с концов.
- Ох, Тава, остановись! - воскликнул Ярош. Он сделал один большой шаг вперед, переступая полкабинета, и оказался совсем рядом. Сжал своими пальцами мою раненую ладонь и отвел ее от шеи. - Я не успел тебя предупредить; снять артефакт ты не сможешь, так что даже не пытайся.
Его голос звучал сочувственно, но я этому лицемерию уже не поверю. Это он надел на меня эту... вещь. Это он фактически заточил меня в Академии. Но Ярош, несмотря на то, что нанял меня на работу, ровным счетом ничего обо мне не знал.
Потому что если бы ему было известно хоть что-то, он бы мигом понял, что я не могу не пытаться. И если я уж себе что-то надумала, то непременно достигну в этом успеха, хоть каким способом.
- Конечно, – сказала я тихо, а потом резко выдернула свою руку, уже второй раз за сегодняшний день. - Как скажете, господин Верес.