— Ты старшая, ты должна помогать! Переведи Денису сто двадцать тысяч, бригадир просит аванс за крышу, иначе мужики уйдут на другой объект.
Вода из-под крана текла тонкой струйкой, разбиваясь о металлическое дно раковины. Марина смотрела на эту воду, прижимая телефон к уху. Голос матери звучал с той самой повелительной интонацией, которая не предполагала отказов. Никогда.
Речь шла о родительском доме. О той самой даче с верандой, которую Марина красила каждое лето в свой единственный отпуск. С яблонями, которые она сама сажала и обрезала, потому что у брата всегда находились дела поважнее: то друзья, то рыбалка, то он просто устал после смены. На прошлой неделе мать переписала этот дом на Дениса. Оформила дарственную втихаря, даже не посоветовавшись. Марина узнала об этом абсолютно случайно, когда привезла матери тяжелые пакеты с продуктами. Та, разбирая покупки, бросила между делом: мол, Денису нужнее, у него жена не работает, ребенок растет, а ты баба пробивная, у тебя своя ипотека выплачена.
То, что эту квартиру Марина вытягивала пятнадцать лет, отказывая себе в отпусках и нормальной одежде, в расчет не бралось. Она же сильная.
— Марина! Ты меня слышишь вообще? — раздраженно окликнула мать. — Брат ждет перевод.
— У меня нет денег на его крышу, мам.
— Как это нет? Ты же премию годовую получила, сама хвалилась. Не выдумывай. Парню надо помочь. Это же наш родовой дом. Там вода течет прямо на веранду.
— Дом теперь не наш. Он принадлежит Денису. Вот пусть хозяин крышей и занимается.
В трубке повисла тяжелая пауза. Было слышно только, как гудит старый холодильник.
— Мы одна семья! — отчеканила мать, и в её голосе зазвенел праведный гнев. — Родной брат просит, а ты кочевряжишься! Я вас не для того растила.
Раньше после таких слов срабатывал тумблер чувства вины. Марина вздыхала, открывала банковское приложение и переводила нужную сумму. Она оплачивала Денису репетиторов, покупала ему зимнюю резину, давала в долг на свадьбу, прекрасно понимая, что купюры исчезнут навсегда. Она же старшая. Надежная тягловая лошадь.
Но сейчас привычного укола вины не было. Эмоции просто выгорели.
— Я больше никому ничего не должна, мама. Мой лимит исчерпан, — ровно проговорила Марина и завершила вызов.
Она положила телефон на стол. Женщина ждала, что сейчас накатит паника: вдруг у мамы поднимется давление, вдруг она поступает как предательница. Но вместо паники пришло странное чувство, будто с плеч сняли тяжеленный мешок.
Телефон завибрировал. Звонил брат. Марина заблокировала его номер без раздумий. Ей нужно было выстроить стену. Затем она прошла в комнату, открыла нижний ящик комода и достала конверт. Там лежали двести тысяч рублей. Она копила эти деньги два года. На зубные импланты. Жевала на одну сторону, прикрывала рот рукой, когда смеялась, отказывала себе во всем, чтобы собрать нужную сумму. И сейчас отдать эти выстраданные деньги на чужую крышу казалось дикостью.
Утром в субботу мать появилась на пороге квартиры с непроницаемым лицом и пакетом дешевых пряников. Она разулась, прошла на кухню, тяжело опустилась на стул и достала из сумки старенький тонометр.
Марина прислонилась к дверному косяку. Мать привычным движением обернула манжету вокруг руки, начала накачивать грушу. Лицо её приняло страдальческое выражение.
— Всю ночь не спала, — заговорила она слабым шепотом, глядя на циферблат. — Сердце из груди выскакивает. Денис с женой ругается, денег нет, сидят в сырости. А ты тут в тепле прохлаждаешься. Родная кровь же.
Раньше Марина бы уже бежала за каплями. Сейчас она просто смотрела на пожилую женщину, которая всю жизнь делила детей на удобную и любимого.
— Мам, чай будешь?
— Какой чай! — мать резко выдернула липучку тонометра, забыв про роль умирающей. — Ты почему брата в черный список кинула?
— Потому что я больше не играю в эти игры. Ты решила подарить дом Денису. Это твоё право. Но содержать его и делать ремонты я не обязана.
— Ты старшая! — снова бросила мать козырную карту.
— Я старшая, а не запасная. Ремонт у вас? Я оплачу. Денису нужна машина? Я добавлю. Вы воспринимаете это как абонентскую плату за то, что я ваша родственница. Но тариф изменился. Мне нужно лечить зубы, мама.
Мать смотрела на неё широко открытыми глазами. Осознание того, что бесплатная кормушка закрылась, давалось ей тяжело.
— Значит, променяла семью на копейки, — мать поднялась. — Ну смотри. Останешься одна, стакан воды подать некому будет.
Она пошла в коридор, шумно надевая куртку. Ждала, что дочь побежит следом. Марина осталась стоять на кухне. Хлопнула входная дверь.
Выходные прошли спокойно, а в понедельник утром раздался звонок с незнакомого номера. Марина ответила на автомате.
— Марин, привет, это Маша, — раздался в трубке недовольный голос жены брата. — Денис тебе дозвониться не может. Слушай, ну ты чего уперлась?
— Я маме всё сказала. Денег на крышу не дам.
Маша на том конце провода громко хмыкнула.
— Какая крыша, Марин? Мать тебе про крышу наплела, чтоб ты не возникала? Ну дает. Мы в автосалоне машину берем, китайца. Денис сказал, ты сотку с лишним добавишь, у нас на первый взнос не хватает, кредит не одобряют. Давай переводи, менеджер ждет.
Марина стояла посреди улицы, и мимо неё шли люди, ехали машины, а в голове складывалась кристально ясная картина. Крыша не текла. Дом был в порядке. Мать просто придумала слезливую историю про сырость и текущую воду, чтобы выдоить из дочери деньги на новую машину для сыночка. Она знала, что на машину Марина не даст, поэтому давила на жалость и "родовое гнездо".
— Значит, на первый взнос, — медленно произнесла Марина.
— Ну да. Марин, не тупи, переводи, мы торопимся.
— Идите на автобус, Маша. Полезно для здоровья, — Марина сбросила вызов и заблокировала и этот номер.
Внутри не было ни боли, ни разочарования. Только жгучее, очищающее чувство правоты. Она достала телефон, зашла в приложение клиники и перевела аванс за первый этап установки имплантов. Затем открыла сайт авиабилетов. Вбила в поиск: Калининград. Куршская коса, Балтийское море. Она мечтала поехать туда лет десять. Выбрала хороший отель с завтраками. Палец на секунду завис над экраном — привычка экономить на себе всё ещё сопротивлялась.
Она нажала кнопку оплаты. На экране высветилось подтверждение. Марина выдохнула.
Через полторы недели она стояла на берегу Балтийского моря. Холодный ветер трепал волосы, пахло солью. На экране телефона высветилось длинное сообщение от матери. Оно пробилось через какой-то запасной мессенджер.
«Дочка, спасай. Денис взял микрозайм под залог дома, чтобы эту проклятую машину купить. Маша его заставила. А платить им нечем. Коллекторы звонят, говорят, дом заберут за долги. Я спать не могу, умоляю, помоги закрыть кредит, это же наша дача!»
Марина смотрела на свинцовые волны. Дача, которую она красила каждое лето. Дом, который у неё забрали, чтобы отдать тому, кто не ценит ничего.
Она набрала короткий ответ: «Ты сама выбрала, кому дарить наше гнездо. Разбирайтесь сами».
Марина удалила приложение, перевела телефон в режим полета и пошла вдоль берега. Возврата к прошлому больше не было. Теперь её жизнь принадлежала только ей.