— Нонна… — прошептала я.
— Что «Нонна»? — перебила она. — Ты правда думаешь, я тебя люблю? Я тебя терпела, потому что ты была маленькой сопливой девчонкой. Потому что твоя мама просила. Потому что мне было тебя жалко.
Таня (17)
Где-то на подкорке сознания я надеялась, что Дэн не даст мне уйти. Как же! Он и не думал меня останавливать. Более того, он сам ушел – торопливым размашистым шагом двинулся обратно к ребятам. В отличие от меня, не оборачиваясь. Даже не пытаясь что-то исправить.
Некоторое время я брела вдоль берега в противоположную сторону и глотала слезы. Зачем-то сопротивлялась, не давала себе окончательно раскиснуть, гнала прочь мысли о Дэне.
В конечном итоге, не знаю уж каким образом, оказалась возле дома Нонны, добралась до двери и, задумавшись лишь на мгновение, постучала. Открывать мне не спешили, хотя в окнах горел свет. Я предприняла еще одну попытку, но и она не увенчалась успехом. Тогда я потянулась к дверной ручке, повернула ее и с радостью обнаружила, что дверь не заперта. Однако радость моя продлилась недолго.
В доме ругались. Похоже, я выбрала не самый удачный момент для визита. Потопталась на пороге, размышляя. Насколько нагло будет разуться, пройти в гостиную и громко объявить о своем присутствии? Или лучше развернуться и уйти? Вежливый гость, наверное, остановился бы на втором варианте, но я чувствовала себя слишком несчастной, чтобы соблюдать правила приличия.
Я сняла кроссовки, наступая на задники. Тут же вспомнила изумленный взгляд Дэна с порога («Ты в этом пойдешь?»), тряхнула головой, изгоняя оттуда этот образ, и прислушалась. Кажется, ссора утихла. По крайней мере, раздраженный голос Марка больше не нарушал тишину. Может, я всё не так поняла, и это вообще была не ругань? Так, пустячное недопонимание, плавно перешедшее в ласковые объятия и поцелуи.
С выводами я поспешила. Это была самая настоящая ссора. Еще не успев перешагнуть порог гостиной, я увидела босоногую и растрепанную Нонну, промелькнувшую в дверном проеме. Следом за ней тяжелой поступью двигался Марк. Никого из них как следует разглядеть я не успела, но мне хватило одного взгляда мельком, чтобы внутри натянулась каждая жила.
— Ты теперь – моя жена! — то ли рычал, то ли ревел Марк. — Хватит вести себя так, будто это ничего не значит!
Его голос был неузнаваем. Что случилось с преданностью, заботой и любовью? Как всё это могло так огрубеть?
Стараясь ступать бесшумно, я пересекла гостиную и заглянула на кухню. Нонна стояла возле окна, обхватив себя руками и глядя в стену. Марк, уставившись на нее, тяжело дышал, сжимая и разжимая кулаки.
— Я всё для тебя делаю, — сказал он уже тише, но при этом не менее жестко, — а что же ты? Могла бы хоть раз проявить ко мне хотя бы толику уважения, пусть даже пришлось бы соврать, но ты и этого не умеешь. Кто ты, Нонна? Каменная глыба?
В этот момент я приняла решение немедленно уйти, но, попятившись, задела плечом картину, висящую на стене. Неожиданный звук привлек внимание Марка. Он посмотрел на меня мутными глазами и вышел вон.
Я думала, Нонна плачет. Готовилась к тому, что она сейчас обернется, и я увижу слезы, мокрые щеки и красный опухший нос.
Нет. Она не плакала. И обернулась далеко не сразу. К тому моменту я успела сделать парочку неуклюжих шагов вперед, потеребить волосы, сглотнуть слюну и пересчитать добрую половину плиток на полу. Остановилась на тридцать второй.
— Ты чего пришла?
Не знаю, как так получилось, но вопрос Нонны застал меня врасплох. Так же, как и ее холодные глаза, направленные на меня.
— Я… Мы с Дэном поссорились. Сильно, — залепетала я. — Мне было нужно… Я хотела поговорить с тобой.
Нонна усмехнулась. Совсем невесело, даже зло.
— Вот как? — мрачно переспросила она. — И что ты хотела от меня услышать? Что он одумается? Что всё наладится? Или что ты виновата сама, потому что позволяешь ему так с собой обращаться?
Я открыла рот, но не нашла слов.
— Надоело! — рявкнула Нонна, метнулась к холодильнику, достала оттуда бутылку минералки и хлопнула дверцей.
Сделав несколько глотков, она заметно успокоилась и продолжила, не повышая голоса.
— Вечно ты приходишь ко мне со своими проблемами. Думаешь, я твой личный психолог? Думаешь, мне есть до этого дело?
Внутри меня всё оборвалось.
— Нонна… — прошептала я.
— Что «Нонна»? — перебила она. — Ты правда думаешь, я тебя люблю? Я тебя терпела, потому что ты была маленькой сопливой девчонкой. Потому что твоя мама просила. Потому что мне было тебя жалко. Но ты уже выросла. У тебя свои проблемы. И я не обязана их решать.
Слезы хлынули из глаз. Я впилась ногтями в ладони, чтобы не разрыдаться в полный голос.
— Это неправда, — дрожащим голосом запротестовала я. — Ты так говоришь, потому что расстроена из-за Марка.
— Из-за него? — брезгливо переспросила она. — Еще чего не хватало!
Криво усмехнувшись, Нонна поставила минералку на стол и посмотрела на меня так, что я содрогнулась.
— Ты всегда любила находить для всех глупые оправдания. Проще выдумать красивую ложь, чем принять уродливую правду, да? Одно время мне это в тебе нравилось. Именно поэтому ты боготворила меня столько лет. Это было приятно, скрывать не стану. Но сейчас, Татьяна, твоя назойливость душит. Ты меня утомляешь.
Я стояла и смотрела на неё, не в силах пошевелиться. Всё, что я знала о нас, рассыпалось, как замок из песка.
— Тебе пора, — сказала Нонна и отвернулась к окну. — Закрой дверь с той стороны.
Я вышла. Не помню, как обулась, как оказалась на улице. В голове звенела пустота. А в груди зияла огромная, чёрная дыра.
Мою жизнь подменили какой-то другой. Это всего лишь наваждение, и завтра всё вернется на свои места. Глупо было так думать, но только так я могла сохранить последние частички благоразумия.