— Не вини меня в том, что твоя дочь растет и ищет свой стиль, — наконец холодно отозвалась Нонна.
— Я буду спокойна только в одном случае, — заявила мама, положив ладонь на стол: — если ты на время самоустранишься. Мы обе знаем, уж это ты отлично умеешь.
Таня
— Это не ко мне, — сказала мама, окинув меня быстрым взглядом. — Хочешь, спроси у Нонны. Это по ее части. Но, мне кажется, краситься тебе рано. Кожу только испортишь.
И как ей объяснить, что блестки – это красиво? Я и сама видела в зеркале, потрясно же! Не то чтобы мне нужно было подтверждение от мамы, нет. Просто хотелось, чтобы она разделила мою радость. Не предупреждала о последствиях, не отчитывала за приобретение «вредной» косметики, не спрашивала «а зачем?», а просто заглянула бы в мои глаза, увидела в них радость и отразила ее же на своем лице. Несложно ведь. А для меня бы много значило.
Я накрасилась в первый раз и вышло круто, разве я не молодец?! Вот, что мне хотелось выкрикнуть ей в лицо. Вместо этого я отправилась к Нонне.
Сестра мамы встретила меня на пороге с каменным лицом. Я, как всегда, залипла. Затаила дыхание. Никто бы не посмел назвать мою маму уродиной, она такой и не была, но Нонна… Нонна была ослепительна. Я никогда не видела младшую сестру матери с растрепанными волосами или в старом халате. Даже если Нонна никуда не собиралась выходить, ее прическа была безупречна, одежда сочеталась между собой, а в ушах сверкали серьги. А еще от нее всегда по-особенному пахло: свежестью, чистотой и чем-то еще мне незнакомым. Может быть, самоуверенностью?
Нонна чуть сдвинула брови, внимательно разглядывая меня. Главной ее отличительной чертой была отстраненность: эта изумительная женщина раздавала эмоции порционно, очень осторожно и далеко не всем. Ее красивое лицо крайне редко изменяло выражение, но на сей раз Нонна меня удивила.
Она расхохоталась.
— Смой это безобразие немедленно, — приказала она, пропуская меня в дом. — Шагом марш в ванную, Татьяна. А потом я научу тебя пользоваться косметикой.
Она сдержала слово. На это потребовался не один день, но в итоге я освоила непростые премудрости макияжа.
— Косметика нужна не для того, чтобы украшать себя, и не для того, чтобы менять себя, — нравоучительно говорила Нонна, совершая какие-то манипуляции с моим лицом. — Прикрой глаза. Вот так, умница. Основная цель косметики – подчеркнуть собственные достоинства…
— …и скрыть недостатки? — гордо вставила я, уверенная в правильности своих слов.
Опешив, Нонна схватила меня за плечи и хорошенько встряхнула.
— Какие недостатки, девочка? — ужаснулась она, строго взглянув на меня. — Ты просто куколка, у тебя их нет!
Эти слова запомнились мне надолго, хоть я в них и не поверила.
Успехи в области макияжа принесли мне популярность среди девчонок. У меня и раньше были подружки, но теперь… теперь ко мне обращались за советом даже старшеклассницы. Благодаря Нонне я стала крутой!
Однажды вечером мама пригласила Нонну в гости, что в принципе случалось редко. И обязательно по какому-то поводу. Нетрудно было догадаться, что речь пойдет обо мне. Днем раньше я экспериментировала с волосами и покрасила одну прядь в розовый. От моей новой прически мама пришла в ужас.
— Это ты ее надоумила? — ворчливо поинтересовалась мама у сестры. — Похоже на тебя.
Я пряталась, сидя на лестнице и подглядывая за ними в щель между перил.
Нонна с безразличным видом пожала плечами. От этого жеста перламутровые бусы на ее шее издали мягкий шелестящий звук.
— Только не говори мне, что не помнишь, что произошло, когда ты сделала то же самое!
Неужели Нонна красила волосы точно так же? От этой мысли у меня подпрыгнуло сердце. Я так хотела быть хоть в чем-то похожей на Нонну, но, сколько бы ни пыталась, не могла найти ничего общего. Получается, кое-что всё же было.
— Ты мне обещала, — продолжила мама, крепко стискивая край стола руками, — что не станешь внушать моей дочери всякую дурь! Ты для нее – хрeнов пример для подражания! Изволь соответствовать!
Наверно, я никогда не слышала, чтобы мама так ругалась. Стало не по себе.
— Не вини меня в том, что твоя дочь растет и ищет свой стиль, — наконец холодно отозвалась Нонна.
— Стиль? — фыркнула мама. — Ты тоже тогда искала свой стиль? В тринадцать лет? Под рубашкой учителя?
— Он был моим репетитором. И вообще, причем здесь это? Не сравнивай нас. Татьяна ни капельки на меня не похожа, можешь быть спокойна.
Нонна встала из-за стола, расправила юбку и повесила сумочку на плечо.
— Я буду спокойна только в одном случае, — заявила мама, положив ладонь на стол: — если ты на время самоустранишься. Мы обе знаем, уж это ты отлично умеешь.
Нонна, направившаяся было к двери, замерла. Ее плечи напряглись.
Внутри меня будто бы начал раздуваться воздушный шар, готовясь лопнуть в любую секунду. Она не запретит нам общаться! Это невозможно! Сейчас Нонна ей это скажет…
— Я люблю эту девочку, — развернувшись, произнесла Нонна.
— Знаю, — глядя перед собой, сквозь зубы ответила мама. — Поэтому ты меня послушаешь.
Нонна опустила глаза. Сглотнув, я вскочила на ноги и побежала вниз по лестнице.
— Нонна! Не уходи! Пожалуйста, Нонна!
— Таня, иди в свою комнату, — устала велела мама, но я не послушала.
— Нонна… Ты ведь не позволишь ей… — договорить не получилось, в горле встал ком.
Мамина сестра посмотрела на меня. Ее обычно бесстрастное лицо было полно нежности. Она ласково провела рукой по моей щеке, оставляя теплый след, а через секунду за ней мягко закрылась дверь. Мне хотелось заплакать, но слезы не шли. И воздушный шар внутри меня потихоньку сдувался.
Я расценила ее жест так, как мне было удобно: подумала, что это спектакль, разыгранный специально для мамы, а завтра, когда я окажусь на ее пороге, Нонна впустит меня в свой дом как ни в чем не бывало.
Но я ошиблась. Нонна мне не открыла. А после я узнала, что она покинула город. Она и в правду «самоустранилась», и ее отъезд запустил цепочку событий, изменивших меня навсегда.