Андрей взял кусок хлеба.
— Завтра встанем пораньше. Надо глянуть, что там во дворе.
— Завтра мать сама скажет, что надо, — сказала Варвара Петровна.
— Да я разве против?
Он говорил легко. Почти мирно.
Анастасия смотрела на его руки. Грубые пальцы крошили хлеб на стол. Крошки падали на клеёнку.
Варвара Петровна молча смахнула их в ладонь.
Андрей не заметил и этого.
Снаружи ветер шевельнул что-то под окном. Ветку. Старый лист. Может, кусок плёнки на заборе. Звук получился тихий, шаркающий, будто кто-то прошёл вдоль стены и остановился.
Анастасия прислушалась.
— Что? — спросил Андрей.
— Ничего.
— Дом старый. Всё скрипит.
— Я знаю.
Он усмехнулся.
— Отвыкла?
Анастасия не ответила.
Отвыкла ли она? Нет. Не совсем. Тело помнило быстрее головы. Где молчать. Где отойти. Где не ставить чашку. Где не смотреть долго.
Память была в плечах.
В спине.
В пальцах.
Варвара Петровна собрала чашки.
— Пора ложиться. С дороги все никакие. А завтра день будет длинный.
Слово «длинный» прозвучало как предупреждение.
Андрей поднялся первым.
— Пойдём.
Он не взял её сумку.
Анастасия вернулась в сени и сама подняла вещи. Сумка оказалась тяжелее, чем раньше. Ремень впился в плечо.
Коридор к комнате был узкий. Лампочка под потолком горела тускло. Анастасия дважды споткнулась.
— Смотри под ноги, — сказал Андрей.
Он шёл впереди с пустыми руками.
Комната была маленькая, с низким потолком. Кровать стояла у стены. Рядом тумбочка, стул и умывальник в углу. На подоконнике — старая треснувшая чашка. Внутри неё лежала пыль.
Анастасия поставила сумку у кровати.
Воздух здесь был плотный. Непроветренный. Пахло старым постельным бельём и холодной известкой.
Андрей открыл окно на щель.
В комнату сразу потянуло сыростью.
— Закрой, — сказала она. — Холодно.
— Душно же.
— Там мама рядом. Сквозняк.
Он посмотрел на неё с раздражением, но окно закрыл.
— Началось.
— Что началось?
— Ничего.
Он снял свитер, бросил на стул и лёг на кровать с краю, даже не разобрав покрывало.
Анастасия осталась стоять.
На кровати лежало старое одеяло. Ткань кололась даже на вид. Подушка была высокая, жёсткая. На наволочке виднелось жёлтое пятно, застиранное, но не исчезнувшее.
Она открыла сумку.
Сверху лежала блузка. Светлая. Гладкая. Городская.
Анастасия вынула её и сразу поняла, что зря.
Ткань блеснула в тусклом свете, слишком чистая для этой комнаты. Слишком тонкая. Слишком чужая.
Она быстро положила блузку обратно.
Следом нащупала флакон духов.
Пальцы остановились на стекле.
Не доставать.
Она закрыла сумку.
— Ты чего там копаешься? — спросил Андрей, не открывая глаз.
— Ничего. Убираю.
— Утром уберёшь.
Он повернулся к стене.
Через минуту дыхание стало тяжёлым. Ровным. Он уснул быстро, как всегда. Будто дом не давил на грудь. Будто этот воздух был его.
Анастасия села на край кровати.
Пол был холодный. Даже через носки.
Она сняла кофту, аккуратно сложила её на сумку. Потом снова взяла и переложила на стул. Потом поняла, что стул занят свитером Андрея, и положила кофту обратно на сумку.
Даже вещи не знали, куда им лечь.
Она подошла к умывальнику. Открыла кран совсем чуть-чуть. Вода зашипела, сорвалась несколькими каплями, потом пошла тонкой струёй.
Анастасия вымыла руки.
Пахло железом.
Пальцы всё ещё помнили пыль на полке, холодную ручку двери, край материнского одеяла.
Она вытерла руки полотенцем. Оно было жёсткое, колючее. На коже остался чужой запах — хозяйственного мыла и сырого шкафа.
За стеной что-то скрипнуло.
Анастасия замерла.
Потом услышала кашель. Слабый. Далёкий. Материнский.
Она хотела выйти.
Уже сделала шаг к двери.
Но в коридоре раздались шаги Варвары Петровны. Неторопливые. Уверенные. Потом тихий звук открываемой двери. Шорох. Стакан о тумбочку. Несколько слов, сказанных слишком тихо, чтобы разобрать.
Анастасия стояла в темноте.
Не пошла.
Её место было здесь. На краю чужой кровати. У сумки, которую не разрешили разбирать.
За окном ветер снова задел стекло. Туман прижимался к раме мутной серой стеной. В нём не было ни улицы, ни двора, ни выхода.
Она легла рядом с Андреем, стараясь не задеть его плечо.
Одеяло царапнуло шею. Матрас продавился под весом, и кровать тихо скрипнула.
Анастасия задержала дыхание.
Андрей не проснулся.
В доме постепенно стихали звуки. Печь потрескивала. Где-то в стене щёлкнуло дерево. По крыше прошуршал ветер.
Она смотрела в потолок.
Завтра начнётся настоящее утро в этом доме. Варвара Петровна выйдет из комнаты, поправит полотенце, проверит стол, сапоги, воду, чашки. Андрей сядет там, где привык. Татьяна снова посмотрит мимо неё.
И никто не спросит, как ей здесь.
Анастасия закрыла глаза.
Сон не шёл.
Веки были тяжёлые, но внутри всё стояло настороженно. Как в детстве, когда нужно было лежать тихо и ждать, пока взрослые перестанут ходить по дому.
Она повернулась на бок.
Плечо упёрлось в стену. Стена была холодная.
Отодвинуться было некуда.
Тогда она подтянула колени к груди и обняла себя руками.
Тихо.
Надо тихо.
За стеной мать снова закашлялась. Один раз. Второй.
Потом стихла.
Анастасия открыла глаза.
Темнота в комнате была не полной. Через щель в занавеске просачивался серый свет с улицы. В нём сумка у кровати казалась чужим животным, которое тоже не знало, куда попало.
Она подумала, что утром надо будет убрать её под кровать.
Чтобы не мешала.
Чтобы не раздражала.
Чтобы не напоминала, что она приехала отсюда не навсегда.
Дом уже держал её.
Не силой. Не замком. Не криком.
Воздухом.
Порядком.
Тишиной, в которой любое её движение становилось заметным.
Анастасия снова закрыла глаза.
За окном был туман.
Внутри тоже.
Читать дальше
Глава 2
Книга целиком
📌 Чтобы не пропустить продолжение, подписывайтесь на канал