Надька приехала в декабре. Специально.
В декабре в Кисловодске пусто, сыро и дёшево. Путёвку выдали через профком поликлиники: двухместный номер, несезон, за полцены. Одноместного не дали. Надька не возражала: она вообще полтора года почти не возражала и почти не расстраивалась, просто привыкала жить тихо.
Соседка была уже там. Сидела у окна с телефоном, в цветастом халате и тапочках-медведях, крашеная каштановая стрижка, на тумбочке флакон валокордина и пакет с крекерами.
— Ну вот и вы! — сказала она. — Я уже думала, одна до конца буду. Раиса Семёновна, из Ставрополя. Учительница, на пенсии.
— Надя, — сказала Надька. — Из Казани.
Раиса Семёновна кивнула и продолжила говорить.
Говорила, в общем, почти без остановки.
Пока Надька распаковывала сумку, Раиса Семёновна рассказывала про дочь, которая «нашла кого-то», хотя зять «ничего такого, пьёт немного, но в меру». Пока Надька пила казённый чай из кружки с эмблемой санатория (пакетиковый, чуть горьковатый), узнала про внука, который третью четверть плохо учится. Пока шли на ужин, добавилась история про спину зятя и про то, что дочь не берёт телефон, когда Раиса Семёновна звонит второй раз подряд.
В столовой пахло перловым супом и чьим-то компотом. За соседним столом сидела пара: он, она, оба в спортивных штанах, молчали и смотрели в телефоны.
— Я ей говорю: уйди от него, пока молодая ещё. А она: мама, не вмешивайся. Ну как же не вмешивайся, — сказала Раиса Семёновна и налила себе ещё супа. — Я мать, я вижу что не так.
Надька смотрела в окно. За окном стоял зимний парк. Голые деревья, иней.
Слово за слово, вечер прошёл.
Понятное дело, потом Раиса Семёновна пошла в коридор звонить подруге.
Надька чистила зубы, когда услышала.
Дверь в ванную не была закрыта до конца. Так вышло. Раиса Семёновна говорила в коридоре, не понижая голоса.
— Слушай, соседка у меня молчит как стенка. Слово не скажет, только смотрит. Не знаю, как с ней три недели... Нет, нормально выглядит. Просто молчит. Скучная, в общем.
Надька опустила щётку.
Кран в ванной капал. Кап. Кап. Кап.
Раиса Семёновна за дверью уже говорила про дочь. Опять.
Надька посмотрела на себя в зеркало. Усталое лицо. Кардиган с катышками. Чуть опущен правый угол рта, это давно, не от усталости, просто так вышло. Вот тебе раз: скучная.
Знаете как бывает, когда узнаёшь себя не в хорошем смысле? Надька как раз стояла и думала: ей бы лет пять назад такое зеркало показали. Она тогда и сама вот так ходила, всем рассказывала. Андрей то, Андрей сё, дочка Настя плохо ест, коллега Наиля косо смотрит. Подругам, маме, соседке по купе в электричке на Зеленодольск.
Потом всё закончилось. Андрей ушёл, и говорить стало вдруг не о чём.
Тихая она была. Просто не знала об этом раньше.
Раиса Семёновна вернулась с телефоном, легла, включила телевизор. Кулинарное шоу, там резали что-то и улыбались. Было без четверти десять.
Надька лежала с открытыми глазами. В потолке была трещина, тонкая, шла от лампы к стене.
Полежала немного. Потом сказала:
— Раиса Семённа, можно вопрос?
— Ну.
— Дочка вам сама звонит? Ну, без вашего звонка?
Пауза.
На экране кто-то что-то взбивал, улыбался.
— Звонит. Когда время есть. Она работает, ты понимаешь, у неё...
— Да, — сказала Надька. — Понимаю.
Больше она ничего не добавила. Раиса Семёновна тоже замолчала. Раз, другой, третий, и выключила телевизор. Номер накрыло тишиной. За стенкой кто-то прошёл по коридору, скрипнул пол.
Телефон Раисы Семёновны лежал на одеяле экраном вниз.
Флакон валокордина стоял.
Надька закрыла глаза.
Утром Раиса Семёновна сама предложила прогуляться. Первый раз за три дня.
В парке было пусто. Влажные дорожки, иней на скамейках, из кафе у входа тянуло кофе и горячим тестом. Там открывались к девяти, но уже грелись внутри.
Шли молча вдоль аллеи.
— А вот это что? — остановилась Раиса Семёновна. — Высокое такое. Как называется, не знаешь?
Надька посмотрела. Дерево было серое, кора чешуйчатая, ветки вверх. Не знала.
— Не знаю, — сказала честно.
— И я не знаю, — сказала Раиса Семёновна. И помолчала. — Красивое, правда?
Надька посмотрела ещё раз. Кивнула.
Они постояли. Иней блестел, где попадало солнце. Раиса Семёновна убрала руки в карманы пальто и, кажется, собиралась что-то ещё сказать, но не сказала. Просто смотрела на дерево.
— Холодно, — сказала она. — Пойдём завтракать?
Пошли.
А вы бы задали такой вопрос незнакомому человеку в чужом санатории, в декабрьский вечер? Я бы, наверное, промолчала. Не знаю. Я собираю такие истории, про соседок, попутчиков, случайных людей. Подпишитесь, если что-то здесь узнали.