У соседки: Живые истории

Я лежала в шезлонге под навесом с недочитанной книжкой и думала одно: если он сейчас скажет «пойдём в номер, поспим до ужина» — я запущу этой книжкой ему в спину. Первый за три года отпуск вдвоём. Без детей — старшего к моей маме, младшую к сестре. Путёвка в санаторий на море, я её полгода выбирала, полгода откладывала. Море за навесом синее, тёплое, набережная узкая, вдоль неё — велосипедная дорожка. Я эту дорожку ещё из дома в интернете рассмотрела. Представляла, как мы едем рядом, вечером танцы на открытой площадке, музыка через весь корпус...

Мать приехала на два дня. К обеду первого она уже нашла три моих ошибки — в лице, в супе и в дочери. Началось с блеска для губ. Она вбежала на кухню в семь утра — я ещё кофе не выпила, — с телефоном Аньки в руке. Открыла его, значит, пока внучка спала. Полистала. — Марго. Ты видела, что у неё в чехле? Я обернулась от плиты. — Блеск для губ, мам. Обычный блеск. — Ей шестнадцать! Она держала эту трубочку двумя пальцами, как дохлую мышь. С брезгливостью. С той самой брезгливостью, которую я помню на её лице лет с десяти...

Она позвонила ему в четверг, а в субботу с утра уже мыла на веранде окна — хотя мыть их в марте было незачем, снег ещё лежал в бороздах между грядок. Тряпка ходила по стеклу кругами. Тамара смотрела сквозь мокрый развод на дорогу к калитке и понимала: сама и позвала. Не выдержала. Месяц он не приезжал — обострение, врачи, «лежу, Тома, ты не переживай», — а она переживала так, что по ночам вставала к телефону слушать его голосовые заново. Позвала. И теперь стояла, тёрла чистое стекло и не знала, правильно ли...

На столике в кафе на Автозаводской лежал чек. Маленький, свёрнутый вдвое, из терминала — Олеся приехала первой и уже взяла себе чай, чтобы не сидеть с пустыми руками. Он вошёл, сел, увидел этот чек. И первое, что он сделал, — придвинул его к себе, разгладил ногтем и посмотрел на сумму. Не «привет». Не «извини, что заставил ждать». Сумму. — Двести сорок за пакетик чая, — сказал он. — Ну ты выбрала местечко. Я это всё слышала с соседнего столика — хожу в это кафе не первый год, кофе тут по-человечески варят, и они меня давно уже не замечали, своя мебель...

Виктория Андреевна стояла у плиты и думала одну простую, злую мысль: если он сейчас скажет «бросай всё и приезжай», она наконец поймёт, что три месяца ждала не мужа, а собственную глупость. Телефон завибрировал на столе рядом с луком, который она резала. Экран горел синим — видеозвонок. Дмитрий. «Первый раз за три месяца, что он там, в столице.» Она вытерла руки, нажала «принять». Прислонила телефон к банке с гречкой, чтобы стоял. — Вик, привет. Ты дома? — Он был в какой-то комнате, за спиной — чужие обои в цветочек, съёмная...