"Особая примета". Повесть. Автор Дарья Десса
Глава 24
– Почему вы так пессимистичны настроены, Станислав Николаевич? – спросил начальник РОВД.
– Давайте не будем недооценивать сообразительности, коварства и ловкости нашего «человека со шрамом», – ответил Петровский. – Как только он, через свои каналы, узнает, что полиция массово навещает владельцев мотоциклов, придирчиво разглядывает протекторы на покрышках и чего-то ищет, он, будьте уверены, мгновенно догадается, в чем тут дело, и немедленно снимет старые покрышки, выбросит их в ближайшую речку или сожжет, заменив другими.
– Чтобы заменить покрышки, надо иметь запасные, – заметил майор.
– Если у него нет своих запасных, он их без труда купит, – возразил Петровский. – Если не в Безветрове, так в Воднике или Плетнёвске, или даже через маркетплейс закажет, это для человека с его деньгами и связями не проблема. А впрочем, совсем не обязательно покупать новые, можно обойтись и подержанными, бэушными – взять у знакомых или на любой шиномонтажной мастерской за умеренную плату.
– Вы, Станислав Николаевич, рассуждаете совершенно правильно, здраво, – заметил майор. – На одно только везение можно рассчитывать разве что в лотерее. А мы должны действовать наверняка, железно, опираясь на факты, а не на авось. «Человек со шрамом» наконец-то споткнулся впервые за долгое время, и мы, несомненно, получили крупный, ценный козырь в этой затянувшейся карточной игре. Нужно срочно выяснить у грамотных специалистов-криминалистов: можно ли по тем данным, которые удалось добыть Петровскому, установить марку мотоцикла, тип и модель покрышек. Снять оттиски покрышек со всех без исключения мотоциклов Безветрова – задача, как мы поняли, невыполнимая и бессмысленная. Однако это можно сделать выборочно, целевым образом, и, разумеется, в строжайшей тайне. Мы действуем пока почти вслепую, но в этой ситуации может оказаться весьма плодотворным метод последовательного исключения. Сначала проверим мотоциклы всех сотрудников РОВД и членов их семей. Потом – машины работников «Почты России», служащих «зелёного банка». У ворот сахарного завода всегда стоит несколько мотоциклов – поедем и туда. Мне кажется, проверить этот ограниченный круг ТС-кандидатов не так уж трудно, как весь город.
– А кто, извините, будет всем этим заниматься? – спросил Левада.
– За достойными кандидатами, поверьте, дело не станет, – усмехнулся шеф.
– Но, товарищ майор, надо же сохранить всё дело в самой глубокой, непроницаемой тайне, – напомнил капитан. – Если информация просочится – вся наша работа псу под хвост.
– Я, разумеется, подумал и об этом, – с легкой ноткой самодовольства ответил майор. – Кроме нас троих никто ничего знать не будет.
– А те, кто станет физически заниматься этой проверкой, люди, которые будут крутить гайки? – не унимался Левада. – Лишь бы они не выдали себя своим поведением, как те злополучные фотографы из областного ГИБДД, которые слишком много болтали и слонялись по городу.
– Не беспокойтесь, Андрей Максимович, – шеф явно и откровенно подтрунивал над молодостью и горячностью своего молодого подчиненного. – Всю необходимую работу будут выполнять всего два человека: вы и Станислав Николаевич.
– Мы?! – в голосе старшего лейтенанта послышалось не только искреннее, неподдельное удивление, но и нотка испуга. – Да я, честно говоря, понятия не имею, как за это всерьез приниматься. Те оттиски, которые сделал сегодня, мягко говоря, оставляют желать лучшего, и то отняли у меня несколько часов драгоценного времени. Не говоря уже о том, что я извел на них уйму гипса и мой единственный китель, чего доброго, еще долго будет хранить на себе следы этих «научных» экспериментов.
– Признаться, и я, с технологией криминалистической идентификации следов шин, знакомился только мельком, во время наглядных показательных учений, где всё уже было разложено по полочкам, – добавил капитан. – Боюсь, что мне одному, без наставника, тоже не справиться.
– Чего стоят мои подчиненные, – с притворным вздохом, не без иронии начал начальник РОВД, – мне отлично известно. Но это, право, не беда, не смертельно. Научитесь, дело житейское. Завтра же с утра отправитесь в область, в отдел криминалистики при Главке. Я сейчас позвоню и организую вам срочную консультацию у лучших экспертов. А если потребуется – поедете в областное ГИБДД. Пробудете там столько времени, сколько будет нужно, хоть неделю, хоть две. Зато, вернувшись, вы сможете безошибочно распознавать любые покрышки по мельчайшим оттискам и с закрытыми глазами называть марку мотоцикла.
– Приказ есть приказ, – ответил Левада с видом смирившегося с судьбой человека, но его отнюдь не огорчала перспектива провести несколько дней в областном центре, в отличие от Петровского.
– А вы, Станислав Николаевич, – строго, назидательно сказал майор, – и не вздумайте, умоляю, каждый вечер возвращаться в Безветров, а потом в темноте, по обледенелым дорогам, тащиться в своё Зимогорье. Если «человек со шрамом» один раз промахнулся, это совершенно не значит, что он промажет и второй раз. Лучше один раз не рисковать. Я, к сожалению, не могу, да и не хочу, если честно, придавать вам вооруженную охрану, как какому-нибудь государственному чиновнику. На время вашей командировки в область вы будете жить там, в общежитии или гостинице для приезжих, и носа не показывать. Я это категорически приказываю.
– Слушаюсь, товарищ майор, – кивнул Петровский.
– И вообще, прошу запомнить: домой, в Зимогорье, после возвращения, надо будет возвращаться исключительно засветло. И ни в коем случае не лесом, не по тем опасным дорогам. Ведь есть же, наверное, другая, более безопасная дорога в ваше Зимогорье? – спросил майор.
– Можно, конечно, ездить и другой дорогой, но тогда нужно делать приличный крюк километров этак в семь, не меньше, – вздохнул Петровский.
– Будете делать этот крюк, хоть десять, хоть пятнадцать, мне без разницы. Нужно думать о собственной безопасности, Станислав Николаевич. Вы нам живой нужнее, чем мертвый, – твердо сказал майор.
– Я полагаю, – вмешался в разговор капитан, – что коллеге совсем не обязательно приезжать в РОВД каждый день, как на работу. Он может брать с собой необходимые папки с делами и спокойно просматривать их дома, в свое удовольствие. Ведь мы сейчас, по сути, ничем другим серьезным и не занимаемся – только читаем и перечитываем одни и те же старые бумаги, пытаясь выудить из них хоть что-то новое с помощью вашего дедуктивного метода.
– Вот когда вернетесь из области с новыми знаниями, тогда и займетесь практическим осмотром покрышек, – подвел черту шеф. – Но, конечно, просматривать папки Петровский с таким же успехом и удобством может и в Зимогорье, дома, в тишине, никто ему не мешает. Никакого грифа «секретно» на них нет.
– Меня, однако, вот уже несколько дней мучает одно очень странное обстоятельство, – задумчиво произнес капитан, потирая подбородок. – Почему покушение на жизнь Станислава Николаевича произошло только сейчас, спустя столько времени? Что изменилось?
– А когда же, по-вашему, он должен был в меня стрелять? – удивился старший участковый.
– Вот именно, – продолжал Левада. – Сейчас у нас, напомню, глубокая, холодная зима, январь. Станислав Николаевич впервые столкнулся с деятельностью «человека со шрамом» в своем районе еще в сентябре прошлого года, и довольно скоро начал активно мешать бандиту. Официально его подключили к этому делу приказом в октябре. Если старший лейтенант Петровский так мешает нашему бандиту, так сильно ему досаждает, то почему, позвольте спросить, черт возьми, он решился на дерзкое покушение лишь четыре долгих месяца спустя? Ведь в октябре-ноябре сделать это было гораздо легче – темнело раньше, снега еще не было, дороги сухие, удобнее ездить на мотоцикле и быстрее скрыться.
– Как будто логично и верно, – нехотя согласился Станислав Николаевич. – Если бы не было снега и гололеда, я бы вообще не заметил проволоку, натянутую поперек дороги, и налетел бы на ней на полной скорости. Кроме того, я ехал бы с гораздо большей скоростью, если бы дорога не была скользкой, как зеркало. И если бы перевернулся или влетел в дерево, даже не получив при этом серьезных увечий, он мог бы спокойно, не торопясь, подойти ко мне вплотную и выстрелить с двух метров без промаха.
– И тем не менее, «человек со шрамом» отложил это опасное для него дело до вчерашнего дня. Почему, а? – капитан сверлил коллегу взглядом. – Ведь он уже не раз, и не два, доказал на деле, что прекрасно знает, кому в РОВД поручено следствие по его делу, кто конкретно ведет разработку.
– Да, этот человек, – согласился майор, – ничего не делает не подумав, на авось, без предварительной подготовки. И раз уж он наконец решился на такой отчаянный шаг – стрелять в сотрудника полиции в открытую, – и именно сейчас, только сейчас, значит, у него были на это достаточно серьезные, веские причины.
– Но какие именно, позвольте? – недоумевал Левада. – Со второй половины ноября, то есть с момента последнего налета на дом отца Митрофана, по большому счету, ничего не изменилось. Никаких новых, свежих доказательств против него, ни единой, даже самой малой улики, у нас пока нет.
– Мне лично кажется, – сказал шеф, помолчав, – что бандит, обладающий феноменальным чутьем, просто физически почувствовал, что кольцо вокруг него неумолимо сжимается, и расследование начало наконец-то приносить конкретные, осязаемые результаты. А из вас двоих – не сочтите, капитан, это за упрек в ваш адрес, – он, по моему твердому убеждению, больше боится именно Станислава Николаевича, как более опытного и прозорливого. Вот и решил вывести его из игры, ослепить нас.
– Но почему именно теперь, именно сегодня, а не на прошлой неделе? – стоял на своем капитан.
– Да разве это сейчас так уж важно? – рассмеялся Петровский, которого явно обрадовала и согрела души высокая оценка начальства.
– Я, напротив, считаю, что выяснить причину чрезвычайно важно, – возразил Левада, не сдаваясь. – Эта неразгаданная загадка имеет для нас почти ключевое значение. Стоит нам ее разгадать, и мы сразу же сможем сделать большой шаг вперед.
– Не уверен, честно говоря, – отозвался майор, пожимая плечами. – Скорее всего, просто «человек со шрамом» недавно узнал о чем-то таком, что его сильно напугало. Возможно, о наших скромных, но верных успехах, или о том, что гениальная идея с блокированием шоссейных дорог принадлежала лично Станиславу Николаевичу. У этого бандита, как мы знаем, чертовская, звериная интуиция и, кроме того, превосходно налаженная агентурная разведка. А может, один из вас, в минуту откровенности, что-то неосторожно ляпнул кому-нибудь из посторонних? Тот пересказал жене или приятелю, они – еще кому-то в магазине или в парикмахерской, а дальше слух покатился, как снежная лавина по склону, и в конце концов докатился до ушей «человека со шрамом». Возможно, я и сам грешен, не без греха в этой недостойной болтовне, – майор сделал оговорку, разводя руками. – Разумеется, ни о каких конкретных, оперативных подробностях я не говорил, это было бы непрофессионально. Но несколько раз в частных беседах хвалил Петровского, кое-кому из знакомых, заметил, что если нам все-таки удастся схватить бандитов, то инициатива и успех – прежде всего его несомненная заслуга. Реплика вроде бы совершенно незначительная, дежурная, но не следует забывать, что у бандитов сейчас нервы напряжены до предела, они на взводе. Они знают, что следствие по их делу не прекращается ни на минуту, и даже самая ничтожная, казалось бы, ошибка, допущенная ими, может привести к неминуемому аресту. Но вот где кроется эта роковая ошибка – они пока не понимают. При таком длительном, хроническом напряжении нервы рано или поздно сдают даже у крепких людей, и легко можно совершить опрометчивый, необдуманный шаг, каким, несомненно, и явилось сегодняшнее покушение на Станислава Николаевича. Оно было совершено в панике, от отчаяния.
Если бы в эту минуту начальник РОВД внимательно взглянул на лицо капитана Левады, он заметил бы странное выражение – капитан был совершенно растерян, даже испуган.
– Но ведь у него же нет... – начал было Андрей Максимович, но тут же осекся и замолчал на полуслове, словно испугавшись, что и так сказал слишком много, выдав себя.
– Что вы хотите сказать, капитан? – насторожился майор. – О ком вы? Кого вы имеете в виду?
– Ничего, ничего конкретного, – поспешно пробормотал Левада, отводя глаза. – Просто так, мысли вслух. Я думаю, что он, то есть «человек со шрамом», не может все-таки знать наверняка, о чем частным образом говорят между собой офицеры полиции в неслужебной обстановке.
– Признаюсь, – майор, тяжело вздохнув, склонен был отчасти винить самого себя в том, что дело дошло до дерзкого покушения. – Я об этом упоминал не в разговоре с нашими офицерами. На прошлой неделе в кафе «Клен» меня спросил управляющий банка, когда же мы наконец арестуем этого неуловимого преступника, и я, возможно, излишне откровенно поделился с ним некоторыми своими оптимистичными соображениями. Но кто знает, не передал ли этот разговорчивый управляющий мои слова кому-нибудь еще из своих знакомых? Впрочем, – поспешил добавить майор, – ничего, абсолютно ничего о самом ходе следствия или о тех догадках, к которым мы пришли, я ему, естественно, не рассказывал. Держался в рамках приличия.